Глава 5 · Заседание тайной ложи

До чего же наше собрание напоминало заседание какой-то тайной ложи! Ничего никому не говоря, в кабинете директора сразу после обеда собрались взрослые, которые были в курсе наших планов: дрэк, Валентин Николаевич, Илона Анатольевна и белобрысая Нина Игоревна, воспитатель Чумы.

На столе стояла огромная тарелка с фруктами: инжир, абрикосы, вишня, черешня, алыча. Альбиноска постоянно таскала черешню, ее руки сами тянулись к лакомству. Поймав осуждающий взгляд Валентина Николаевича, она виновато улыбнулась.

— Извините. В Москве мне это все не по карману, вот руки сами и тянутся. Здорово вы придумали — тарелка фруктов вместо традиционных пирожков. Просто находка, дети хоть витаминами запасутся. — Она покрутила в руках чуть сморщенный сиреневый инжир. — Такое мне разве что во сне приснится.

В дрэке проснулась еврейская бабушка, и он подвинул к ней тарелку.

— Ниночка, угощайтесь! У меня на даче много инжира, и осталось варенье, с орехами. Хотите, я вам дам с собой несколько баночек?

— Что вы, Геннадий Константинович! — делано возмутилась Нина, но имела в виду другое: «Конечно давайте, и побольше, побольше».

Юную часть «Прогрессоров» представляли я, Илья и Гаечка, одеревеневшая на стуле. Ей компания дрэка, которого она до сих пор побаивалась, была в тягость.

Я наблюдал за Ниной Игоревной и вспоминал себя, когда жил в Москве. Как же мне хотелось фруктов с дерева! Янтарных ароматных абрикосов, персиков, инжира! Сколько я их покупал, а все было не то, вид вроде такой же, а вкус, будто кисленький целлофан жуешь. Да и здесь на рынках вкус у фруктов на прилавках почему-то хуже, чем у аналогичных с дерева.

Теперь в Москве не я, а Наташа, и сегодня у нее первое прослушивание, где происходит основной отсев. Если бы не собственное мероприятие, переживал бы за нее, как за себя. Да, она эмпат, и у нее преимущество перед другими абитуриентами, но триста человек на место — слишком серьезно. Наверняка будут поступать дети народных артистов и золотая молодежь, деньги и блат — преимущество посильнее эмпатии…

Так, стоп! Думать о своих делах, сложилось ли у Наташи, узнаю вечером. Вон, на фрукты смотри и вспоминай.

Для москвичей местные фрукты — просто райское наслаждение. Они их едят каждый день, на завтрак, обед и ужин и удивляются вкусу. На самом деле все просто: у всех учителей есть огороды с плодовыми деревьями. Директор покупает у них излишки и кормит москвичей. В итоге и у учителей небольшой заработок, и в столовой вкуснейшие фрукты.

Директор вообще молодец, хваткий, быстро наладил поставки курятины, свинины. Говорят, он на даче специально для лагеря выращивает свиней, чтобы их у себя купить. Квазипуп поставляет ему муку с десятипроцентной наценкой — то есть почти даром. Мне очень хотелось, чтобы школа заработала денег, и у нас появился компьютерный класс. Что директор себя не обидит, в этом я не сомневался: любой труд должен быть оплачен, но точно половина заработка останется в школе.

Илона Анатольевна постучала ручкой по столу.

— Давайте перейдем к делу. У меня, если честно, сердце поет — я вижу детей-энтузиастов. Думала, такое никогда не повторится.

— Лиха беда начало, — поддержала ее Нина Игоревна, поедающая абрикос.

— Посмотрим, во что это выльется, — проворчал директор. — Поначалу все готовы, а как понимают, что надо работать, так желание пропадает.

Он посмотрел на меня, будто передавая мне слово взглядом. Я открыл тетрадь и зачитал:

— В общественную организацию изъявили вступить семьдесят восемь человек. Сорок четыре парня, тридцать четыре девушки.

— Ничего себе! — улыбнулся Валентин Николаевич. — Неожиданный результат. Уверен, останется треть.

Я уверен, что больше. Но не объяснять же им, что я применил внушение? Несколько человек, те, что не поддаются влиянию, ушли сразу. Останется как минимум семьдесят.

— Для нас тоже неожиданный, — сказал я, хотел продолжить, но Валентин Николаевич меня перебил, хитро прищурился.

— Не обманул Леша! Столько о тебе хорошего говорил! Это ж надо провернуть такую схему с фильмами про каратистов. Признаться, мне самому захотелось к вам примкнуть. — Он хохотнул. — А уж после интервью с Тимофеем и подавно. Как я рад, что Леша сюда приедет!

Голосом разума пытался выступить директор:

— А кто будет тренировать такую ватагу? И, главное, где их тренировать.

Я продолжил:

— Давайте я закончу с нудными цифрами, и перейдем к планированию. Итак, цифры.

Дальше говорил Илья:

— Из семидесяти восьми желающих с шестых по восьмые классы — сорок шесть человек. Старший возраст — тридцать два человека. Первая группа, «А», здоровые подготовленные…

Нина Игоревна его перебила:

— Ого подход! Вы их и по группам здоровья разбили?

— Конечно, — сказал Илья, — иначе как же их тренировать?

— Так вот, — продолжил Илья, — первая группа здоровья, то есть не только здоровые, но и физически развитые — двадцать три человека, из них восемь девушек. Освобожденных двадцать шесть человек, шестнадцать девушек. Условно здоровых неподготовленных — двадцать девять, из них десять девушек. Больных можно разделить на две группы, как и группу «Б». Девушек желательно отделить от парней, соединив с отстающими девушками из группы «А».

— Я бы разделил по возрастам, — сказал наш директор. — Шестиклассников и старшеклассников объединять нельзя.

Илья стушевался. Главное-то он из вида упустил. Делить нужно не только по возможностям, но по возрасту. На всех тренеров мы не напасемся.

В итоге уже готовые группы поделились еще на две, получилось группа «А» старшая и младшая, женское подразделение мы делить не стали. Группа «Б» старшая и младшая и две группы освобожденных. Итого шесть групп. Плюс Любка пойдет в старшую группу «Б».

— Старших будет тренировать Нага Амзатович в полдевятого вечера, чтобы от жары не падали, — предложил я. — Младших и больных — мы.

— Вы же не тренеры! — возмутился директор. — Так можно и навредить.

— А девочек — я! — вызвалась Гаечка.

Спорить с ним было бесполезно, потому я сказал:

— Ослабленным никто не будет давать большую нагрузку. Давайте я проведу вводную, вы посмотрите. Потом расскажу, что я делал и зачем, и вы решите, хорошо? Или Виктора Аркадьевича пригласите, пусть оценит мою работу. Одну из групп хочет вести Рамиль. По нему такое же предложение: вы посмотрите и дадите добро.

— Рахитов… — подала голос Гаечка и осеклась: — Ой, освобожденных я возьму. Будем с ними лежать и поднимать ноги, махать руками.

— Вот тут не согласен, — качнул головой директор. — Для этого нужно профильное образование.

— Значит, Нага будет вести и у больных, — сказал я. — Он в этом разбирается.

— Понимаете, в чем смысл, — сказал я директору. — Нам нужно подружиться, завоевать доверие друг друга, а это лучше получится, если вести тренировки будем мы, старшие товарищи, а не взрослые.

— Но со старшеклассниками фокус не сработает, — взял слово Илья, — потому что мы им равны. Так что у них будет Нага.

— А с расписанием что? — спросила Илона Анатольевна.

Я предложил:

— После еды нагружаться нельзя, это раз. Два, днем слишком жарко. Остается только время с полдевятого до полдесятого, как раз хорошо спать будут перед отбоем.

— Это да, — кивнула Нина Игоревна, бросая в рот черешню. — Мне нравится такой план.

— Три группы занимаются в понедельник, среду и пятницу, три — вторник, четверг суббота, — продолжил я. — Делим спортплощадку на три сектора… только нам желательно шесть матов получить. Геннадий Константинович?

Дрэк сморщил лоб, аж лысый череп волнами пошел.

— Четыре штуки есть, — сказал он. — Те, что не жалко на улицу вытащить.

— Значит, будем меняться.

— Ослабленных можно водить на базу, — предложила Гаечка, за все это время она как застыла, так и не сменила позу.

— Нужно спрашивать у Илья, — напомнил я. — За подвал Леонид Эдуардович отвечает. — И объяснил Валентину Михайловичу: — Видели многоквартиный дом рядом? Там есть подвал. В том подвале мы тренируемся, но он маленький, все помещаемся с трудом…

Директор меня перебил, похвастался:

— Видели ремонт в спортзале? Вот это ребята сделали, чтобы им было просторно заниматься.

Валентин Николаевич оценил:

— Удивительных людей рождает ваша земля! Да, водить освобожденных тренироваться на базу — это идеально, так ведь и прохладно. Ну а чтобы подружиться с гостями, я бы советовал организовывать всякие экскурсии-походы, добровольные, конечно. Кто-то может остаться в лагере, кто-то пойти в поход. Вообще поход — это здорово сближает. Особенно, когда у кого-то есть гитара. У нас паренек есть, Андрей Самышкин в шестом отряде, он на гитаре сыграть может что угодно, только за ним глаз да глаз нужен. Так вот, песни под гитару, костер — это же прелесть! А если на море, так вообще незабываемо!

Илья спросил прямо:

— Вы сможете нам помочь? То, что мы тут делаем — все очень локально и зависит от нас. Когда ребята уедут, они понемногу обо всем забудут. Им нужно продолжать хотя бы где-то тренироваться…

— В нашей школе огромный спортзал, спортплощадка и поле для минифутбола. Кстати, футбол! Можно устроить конкурсы, эстафеты…

Геннадий Константинович вскинул руки:

— Во всем нужна мера. Если загоняете детей, они потеряют интерес.

Илона Анатольевна его поддержала:

— Правильно, нужно что-то не только для тела, но и для разума.

— Поощрение, — буркнул я и объяснил: — Так будет стимул. Поощрение с меня: шоколадки, жвачки, постеры.

— Я обещаю продолжить в Москве, — приложил руку к груди отец Лекса-крепыша. — Тем более, что рассчитываю сотрудничать с вами и дальше, и на следующее лето приедут подготовленные ребята.

— Вернемся к расписанию, — проговорила Илона Анатольевна и положила на стол уже разлинованный лист формата А4, рядом лег такой же, но сделанный под копирку. Давайте думать. — Она посмотрела на меня. — Поможете нам?

Я заглянул в расписание. 8.00 — 9.00 — завтрак.

10.00 — 12.00 — морское купание и солнечные ванны.

13.00 — 14.00 — обед.

14.00 — 16.00 — свободное время.

16.00 — 18.00 — купание в море.

18.00 — 19.00 — ужин.

19.00 — 20.30 — вечерний кинозал.

20. 30 — 21.30 — тренировка.

21.30 — 22.30 — гигиенические процедуры.

22.30 — отбой.

Изучив расписание, я ткнул в «свободное время» и сказал:

— Солдат должен быть занят, иначе от тоски начнет ломать мебель, изрисовывать стены и чудить. Нужно что-то сюда втиснуть. Игры какие-то. «Поле чудес», например. «Что? Где? Когда?» — я видел смышленых ребят. Можно раздобыть настольные игры, придумывать квесты… то есть всякие интересные задания, соревнования, что-то типа казаков-разбойников, но посложнее, но тут надо попотеть.

Все внимательно слушали.

— Хорошо, — кивнула Илона Анатольевна. — Мы подумаем. Например, «Поле Чудес» по средам. «ЧГК» по понедельникам. Да, толково, согласна. — Она обернулась к директору, который поделился:

— Я планировал несколько экскурсий. Например, на винзавод, к виноградникам, и к озеру. По музеям боевой славы…

— Лучше поиграть в демократию и устроить голосование, — предложил я. — Взять всевозможные экскурсии, которые вы могли бы устроить, и сделать голосование, где дети сами выберут то, что им интересно. Красиво это все обыграть. Например: «Вы не только услышите и узнаете то-то и то-то, но и подержите в руках макет „маузера“/виноградную кисть». Подумайте, вас тут много взрослых. Так большую часть времени дети будут заняты, а это главное. И если кто-то не захочет ехать, не надо его насиловать. Пусть сидит в школе.

— Спасибо, — кивнул дрэк. — Ну а по группам распишете тренировки?

— Что тут расписывать? — пожал плечами я. — Сильные в один день, слабые в другой, чтобы Наги хватило на два дня. Геннадий Константинович, вы сегодня останетесь посмотреть, как я веду тренировку?

— Я некомпетентен в этом вопросе.

Каким же он бывает нудным! Но его понять можно, дети лагеря — его ответственность, и, если кто-то покалечится или того хуже, директорская голова покатится первой. Мы и так самовольничаем.

— Обещаю, все будет хорошо. Я возьму сильных, Рамиль — слабых. Особо напрягаться они не будут, тоже обещаю. Насмерть никого не загоняем и даже до потери сознания не доведем.

Нина Игоревна ехидно улыбнулась.

— Вот про то, что солдат должен быть занят, согласна на все сто. А то уже начали школу разносить, танцы бабуинов мне устроили.

А ведь я сказал им очевидные вещи, просто основываясь на рассказах своих приятелей о впечатлениях от детских лагерей. Основная проблема сочинения «Как я провел лето» — скука. Никаких сюжетно завершенных историй. Ничего ведь сложного нет в том, чтобы занять скучающих детей! Так вот тем, кому в лагерях придумывали занятия, тем понравилось, а если кому-то приходилось бить баклуши, они говорили, что было скучно, и единственное развлечение — сбежать и обнести чей-нибудь сад.

После этого всего мы с Ильей можем пойти работать и учителями, и воспитателями, и организаторами досуга детских учебных учреждений.

Дрэк встал с директорского места и спросил:

— Значит, как? Сегодня в шесть ваша тренировка на площадке, а потом?

— Потом мы остаемся, делим ребят на группы, они идут смотреть кино, а возвращаются на тренировку. Сегодня занимается старшая группа сильных, а я гоняю младшую группу сильных. Ослабленные идут на тренировку… Илья, узнаешь про базу?

— Да, родители сегодня последний день дома. Вряд ли отец будет против, он мне доверяет.

— Я возьму ослабленных девушек, — вызвалась Гаечка.

Ее пальцы уже дрожали, и она сжала кулаки. Сам таким был, всего боялся, себя стеснялся. Но единственный способ победить дракона — сразиться с ним, а не ждать, пока он сам издохнет. Встретиться с социофобией лицом к лицу и понять, что да, ужас, но не ужас-ужас-ужас. В конце концов, никто Гаечку за язык не тянул, сама вызвалась. Но справится ли она?

Справится ли Наташа? Как же сложно, когда не можешь повлиять на события, но невольно в них участвуешь!

Видно было, что директор мнется, ломается, что-то хочет сказать, но ему неудобно. Ситуацию спасла Илона Анатольевна:

— Ребята, вы ведь поможете организовать досуг отдыхающих? Нет-нет, не надо будет нянчиться с гостями. Помогите нам придумать им развлечения. Мы уже взрослые, поросли древесной корой, не всегда угадываем, что интересно подрастающему поколению. А вы всегда в курсе.

— Конечно поможем, — пообещал я и подумал, что пассивная, то есть переговорная часть процесса завершена, мы переходим к практической части.

Стоило представить себя перед строем, как внутренности скручивались, хотелось сунуть голову в песок.

Но перед глазами стояла синеглазая черноволосая девушка, моя дочь, которая старше меня, и я понимал, что нужно сделать все, чтобы она жила, и мои внуки жили. Способ что-либо изменить один: нужно взаимодействовать с людьми, учить их и направлять.