Глава 25
Сергей форсирует ремонт в нашем доме. Я продумала всё – и в оформлении, и в мебели, и в разных мелочах, обеспечивающих идеальный комфорт жителям дома и безопасность детям.
Наконец мы переезжаем. Думала ли я когда-нибудь, что буду жить в собственном особняке с садом и клумбами? Мы мечтали об этом с Сашей, но в очень отдалённой перспективе, которая выглядела, скорее, как нечто фантастическое, чем реальное.
Свекор гуляет с детьми во дворе, а я кручусь на кухне, то и дело бросая взгляд на цветущие деревья. Вишни напоминают белые облака, а яблони постепенно покрываются нежным розовым цветом. Красота! Сергей осенью нанял специалиста, который привёл сад в порядок: что-то спилил, что-то обрезал, что-то посадил и пообещал, что летом нас ждёт хороший урожай.
Через год под окном будет стоять ещё одна коляска, в которой будет спать наш с Сергеем сын или дочь. А Мирослав Данилович будет отгонять от неё малышню.
Судя по шуму, доносящемуся с улицы, приехал Сергей. Он проходит в дом не сразу, сначала здоровается с детьми и выслушивает все их новости. Шурик ещё не разговаривает: мальчики по своей природе не болтливы и не торопятся овладевать ораторским мастерством. Но у них с Сергеем – свой волшебный способ обмена информацией, на уровне интуиции или даже чтения мыслей.
Ими невозможно не любоваться. Я давно заметила, что большие, сильные и жёсткие мужчины становятся мягкими и пушистыми котятами рядом со своим потомством. Малыши беззастенчиво вьют верёвки из суровых властных пап. Даже самые хмурые улыбаются, наблюдая за своими наследниками, гордо и уверенно делающими первые шаги.
Слежу за ними из окна и терпеливо жду, когда наступит моя очередь и муж появится в кухне. Наша встреча – всегда взрыв эмоций, будто мы не виделись целую вечность.
- Как мой малыш поживает? – слышу раньше, чем вижу любимого в дверном проёме.
Сергей обнимает меня и заглядывает в глаза.
- Как ты? Устала?
Обвиваю руками его шею – едва дотягиваюсь.
- Хорошо всё, хорошо, любимый.
Знаю, он за меня волнуется. И за ребёнка в животе – тоже, но за меня – в первую очередь. Он мне часто об этом говорит. И хотя врачи считают, что у меня всё идёт как по книжке, он переживает. Я не знаю, был ли он таким всегда, или повышенное внимание, забота и тревожность – результат потери первой семьи. Я просто принимаю его таким и стараюсь не волновать лишний раз.
Даже самые сильные и смелые люди могут быть слабыми и уязвимыми. У каждого есть ахиллесова пята. У Сергея – это мы, его семья.
Муж жадно гладит меня. Ощущения острые даже сквозь одежду. Мы не виделись с утра. Соскучились друг по другу!
- Малыш, давай сегодня детей уложим пораньше? – низким шёпотом щекочет ухо, вызывая по телу дрожь.
Я знаю, чего он хочет, и догадываюсь, как это будет. Только от одних мыслей становится горячо.
- Хочу тебя помыть. Всю. Я новый гель для душа купил, с классным запахом. Хочу, чтобы ты им пахла.
Душевую мы проектировали с учётом того, что часто будем использовать её вдвоём и не только по прямому назначению. Там есть даже ручки, за которые я могу ухватиться, чтобы не потерять равновесия под напором мужа.
До ночи переглядываемся. Сергей норовит пройти мимо и коснуться груди или погладить ягодицу. От каждой совершенно невинной ласки внутри разгорается нетерпение.
- Серёжа, что ты делаешь? Папа увидит, – то и дело шиплю, оглядываясь по сторонам. – Неудобно.
И правда, неприлично так открыто демонстрировать свои чувства и намерения. Но очень приятно…
- Не увидит, он не смотрит в нашу сторону. А даже если увидит, то что такого? Можно подумать, мы каким-то криминалом занимаемся, и он так никогда не делал, – хмыкает муж и сжимает ягодицу, демонстрируя твёрдое намерение продолжать безобразие.
Я и не хочу, чтобы он прекращал.
То нежные, то наглые касания, невинные объятия, пошлые фразы на ушко, предвкушение. Это уже многообещающая прелюдия, которая перейдёт в горячую фазу, стоит только тишине воцариться в доме.
- М-м-м, какой запах, – шепчу, когда Сергей выдавливает на руку немного геля и начинает меня мылить. – Я тоже хочу тебя помыть.
Игра начинается.
Руки скользят по коже, разгоняя кровь и ускоряя сердцебиение. Стоны тонут в шуме льющейся воды. Взлетаем одновременно и парим, парим…
Сергей кутает меня в махровый халат и сажает на стиральную машину.
- Помнишь наш первый раз? – хрипло шепчет, завязывая пояс.
- Конечно…
Разве можно забыть то безумие? Его взгляд, огонь в его глазах…
- Я тогда думал, что сдохну, если ты откажешь. Я столько держался, злился на себя, на тебя за то, что ты такая притягательная… Обижал тебя, но ничего не помогало. Ты стала моим наваждением. И становилось всё невозможнее себя сдерживать, невозможно сопротивляться… Я с первого раза, как увидел тебя, потерял покой. Поначалу думал, что крыша едет из-за того, что у меня долго не было женщин. Но я не хотел никого, кроме тебя! Мене нужна была именно ты!
- Я думала, ты из-за Надюши… – делюсь своей уверенностью.
- Это отдельная история, настоящая мистика. Кто-то наверху нас намеренно свёл…
* * *
- Серёжа, я в порядке. Врач сказала, что угрозы нет, что у меня – минимум две недели спокойной жизни. Сказала, что я даже бегать могу! И только потом они соберут консилиум, на котором будут решать, пускать ли меня в естественные роды, – отчаянно уговариваю мужа взять меня с собой.
Он едет на свадьбу Доценко. Пока я ношусь с царственным животом, у Павла в жизни происходит настоящая революция.
Он сошёлся со своей бывшей женой. Это – как гром среди ясного неба! Он всегда как-то вскользь говорил о своём браке, и я думала, что он считает его незначительной ошибкой молодости. Мало ли, у кого как бывает…
А он ожил… Одни глаза чего стоят… Это рядом с Верой он был бесчувственным и каким-то безжизненным. А теперь Павел – самый настоящий огонь!
И что-то мне подсказывает, что дело не только в ребёнке. Но и ребёнок его встряхнул ого-го!
Павел возил семью отдыхать, и из отпуска они вернулись по-настоящему вместе. Он переехал к ним в Европу и даже с женитьбой решил не тянуть. Вот, что значит любовь! Думаю, отец им теперь доволен.
Одна проблема – свадьба будет там же, за границей. Муж сказал, что мне туда ехать рискованно, и наотрез отказывается брать меня с собой. Он летит на самолёте, а это очень опасно на моём сроке. Но можно ведь поехать машиной? Не так уж и далеко, с остановкой – всего два дня пути…
- Малыш, тебя только выписали после сохранения. А вдруг опять тонус или ещё что-то случится? С Шуриком у тебя был такой же срок… Я не хочу рисковать, – говорит ласково, но настойчиво.
- Ну, Серёжа, пожалуйста… – канючу. – Мне так хочется праздника…
- Поля, обещаю устроить тебе праздник, когда вернусь, – обнимает и привычным движением поглаживает живот. – Меня не будет всего три дня. А ты пока подумай, чего бы тебе хотелось.
- Я хочу посмотреть на Пашиных жену и сына! Я сто лет не была на свадьбе, – чуть не плачу.
- Хорошо, я договорюсь о трансляции с церемонии.
Я только тяжело вздыхаю. Знаю, что если Сергей сказал аргументированно “нет”, то на “да” оно никогда не поменяется. Тем более что он прав – срок уже приличный. С моими прошлыми приключениями в анамнезе лучше сидеть дома и гулять во дворе под присмотром ответственных взрослых.
Ною для проформы – чтобы муж прочувствовал всю глубину несправедливости судьбы…
Сергей уезжает, а я отправляюсь хандрить под детские мультфильмы.
Спустя два часа курьер доставляет букет цветов и мои любимые пирожные. Губы сами по себе растягиваются в улыбке, жизнь налаживается. Плохое настроение мигом испаряется.
Я соскучилась по сладостям. Врач держит меня на диете, поскольку от количества набранных килограммов будет зависеть, позволят ли мне рожать самостоятельно. Не хочу кесарево…
Сергей держит слово и организует трансляцию со свадебной церемонии. Надюшка тоже смотрит с удовольствием. Невесты кажутся ей принцессами, она очень любит наблюдать за свадьбами.
Лиза – красавица! А мальчик у них и вправду очень похож на Павла и на его племянника Андрюшу. Не верится, что Доценко был настолько слеп или душевно туп, что не разглядел в малыше своего сына.
- Мама, смотри, что Шурик натворил, – зовёт меня в гостиную Надюша.
Оставила их одних буквально на минутку – выбежала на кухню убавить огонь и помешать рагу.
На светлой занавеси красуется большое коричневое пятно.
- Он кусок шоколадки у меня стащил и не захотел отдавать. Она у него в руках растаяла – и вот, – дочь расстроенно тычет на уродливое пятно. – А скоро приедет папа.
Смотрю на часы – Сергей только прошёл регистрацию в аэропорту, я успею постирать в машинке на быстрой программе и повесить до его возвращения.
Приношу из кухни табуретку и лезу, чтобы снять заглушку. Занавесь движется по рельсу и легко оказывается у меня в руках. Но когда начинаю снимать пластиковые крючки, путаюсь, спотыкаюсь и неловко плюхаюсь на пятую точку.
Мгновение прислушиваюсь к ощущениям. Вроде бы всё в порядке. Поднимаюсь и как ни в чём не бывало продолжаю операцию по спасению занавеси от шоколада. Кормлю детей обедом, укладываю Шурика спать.
Начинает тянуть поясницу, но поначалу думаю, что ушиблась при падении. Однако боль усиливается, отдаваясь в живот.
До последнего не хочу верить, что это происходит. Более неудачный момент трудно себе представить. Гипнотизирую часы, надеюсь, что Сергей успеет вернуться и отвезёт меня к врачу.
Для родов слишком рано…
Когда отходят воды, я никак не могу собраться и понять, что делать. Свекор вызывает Богдана и велит везти меня в роддом. Он ругается, что я не сообщила ему сразу, как появились боли. И это он ещё не знает о неудачном падении на копчик.
Из машины звоню Сергею, но он не отвечает, его самолёт в воздухе. Паника закручивает всё сильнее. Я боюсь без него куда-то ехать!
Пока добираемся в роддом, строчу мужу сообщения. Отправляю не меньше десятка. Виноватых, жалостливых, плачущих… Как будто от этого самолёт сможет прилететь быстрее.
Я всё ещё надеюсь, что мне поставят капельницу – и всё пройдёт. Но нет. После осмотра врач говорит коротко:
- Рожаем.
Сергей меня убьёт… Я ему обещала, что буду осторожной!
Реву в три ручья. Сижу, не могу сдвинуться с места и только нос вытирать успеваю.
Врач ворчит, что я непродуктивно расходую силы. А у меня их и вовсе нет! Без мужа – откуда силы?
Мне потом будет ужасно стыдно за своё поведение и истерику. Схватки усиливаются, промежутки между ними сокращаются. Врачи нервничают, потому что должны контролировать состояние рубца и сердцебиение ребёнка. А я отказываюсь вставать и идти в предродовую. Отказываюсь рожать без мужа! Он мне обещал, что в этот раз обязательно будет со мной. А я всё испортила!
Каким-то чудом врач дозванивается Сергею и даёт мне трубку.
- Малыш, я уже еду. Слушайся врачей и перестань плакать, – говорит коротко и строго. – Я скоро буду.
Не пойму, он сердится или волнуется. Но голос любимого успокаивает, и я наконец начинаю выполнять требования медиков.
- А малый торопыга, – говорит врач после очередного осмотра.
- Малая, девочка, – поправляю я её.
Сергея всё ещё нет. И я не знаю, что меня беспокоит больше – боль при схватках или его отсутствие.
Слова врача подливают масла в огонь. Вдруг начнутся потуги, а мужа всё ещё не будет?
Но он успевает. Врывается за минуту до того, как меня переводят в родзал. На удивление, не скандалит. Ожидаемо, в обморок не падает. Он уже однажды присутствовал при родах и знает, что к чему…
Держусь за его руку, как за спасательный круг, будто именно она сейчас – источник моих сил. Голос любимого – лучшее успокоительное и обезболивающее средство.
- Ты так долго ехал, – реву, когда меня с малышкой переводят в палату. – Я боялась, что ты не успеешь. Мне было так страшно!
Сергей не ругает. Улыбается тепло и восторженно.
- И вообще… Не смотри на меня, я страшная…
- Поленька, ты даже не представляешь, какая ты сейчас красивая и как сильно я тебя люблю.