Глава 12. Вера

Я не до конца понимала, что происходит, но кажется, я действительно куда-то шла с Северовым.

Он так ловко завёл меня в лифт! Ну просто бордер колли, а я, выходит, овечка.

Я сделала глубокий вдох, чтобы вернуть себе способность здраво мыслить, и тут мой взгляд упал на зеркальную стену лифта. Из глянцевого отражения на меня смотрело растрёпанное существо в медицинском халате и... ярко-синих резиновых сабо с дырочками, из которых сиротливо торчали больничные носки. В довершение образа из кармана моего халата вызывающе торчал стетоскоп.

Захотелось почему-то привести себя в порядок, но я сдержала малохольный порыв пригладить волосы — ещё не хватало, чтобы он подумал, что это я для него.

Я ведь… для себя!

А взгляд в зеркале предательски скользнул в сторону, выхватывая силуэт Северова.

Мы стояли рядом, и этот контраст между нами… я такая мелкая по сравнению с ним. Какой уж тут бордер колли… это большой серый волк скорее.

Безупречный и монументальный серый волк, так и не скажешь, что только проснулся. А я — мелкая замученная круглосуточным стационаром овечка. И эта овечка ни за что бы не призналась себе, но где-то на уровне чистых, первобытных инстинктов она до темноты в овечьих глазах хотела этого волка.

— О чём ты так сосредоточенно размышляешь, Соколова?

— А? Думаю, как…

Как его огромные ладони, которые только что сгребали меня в охапку на диване, снова оказались на моей талии…

— Как…

Как он сладко целует меня в основание шеи и…

— Никак! — осадила сама себя.

— Нет, тебе точно пора спать, Соколичка.

Слово ощутилось хлёсткой пощёчиной.

Доброе нежное прозвище.

Только вот в последний раз я его слышала перед нашим расставанием на целый год. Я выпрямила плечи и встала ровно.

Вспомни, Соколова, — зашипел во мне внутренний голос. — Все мужики — предсказуемое, эгоистичное зло. А этот субъект — зло в квадрате, возведённое в абсолют и скрепленное министерской печатью.

Для нас будет “завтра”. Я договорюсь.

Ага. Как же. Будет.

Ладно.

Надо просто на всё это взглянуть с другой стороны.

Он высказывает мне знаки внимания? Да пожалуйста! Переспим и дело с концом — сам отстанет. А слухи по больнице… они всё равно уже разошлись, случится что-то между нами или нет значения не имеет.

— Прошу за мной, товарищ главврач, — широко и донельзя любезно улыбнулась я удивлённому Северову.

У подполковника от моей внезапной смены курса одна бровь поехала вверх, но я, не дав ему вставить ни слова, решительно потопала в ординаторскую, задорно шлёпая своими синими сабо, Северов шёл следом с видом конвоира, который заподозрил, что пленный что-то замышляет.

Когда мы вошли в ординаторскую, Ира, которая как раз лениво потягивала чаёк, закусывая его печеньками, подавилась.

— Не отвлекайся, Кольцова, заполняй карты, — бросил Северов.

Он по-хозяйски прошёл вглубь комнаты и остановился у моего личного шкафчика, скрестив руки на груди. Под этим тяжёлым, пронизывающим взглядом я демонстративно-спокойно открыла дверцу.

Раз уж мы играем в “кто кого переглядит”, то правила здесь буду устанавливать я.

Я медленно, пуговица за пуговицей расстегнула халат.

Ира за моей спиной наконец прокашлялась и кажется тоже следила за представлением. Северов не двинулся с места, но я физически, кожей почувствовала, как потяжелел его взгляд, намертво прилипнув к моим ключицам.

Атмосфера в ординаторской мгновенно сгустилась до состояния предвзрывного вакуума.

Одним плавным, почти театральным движением я сбросила халат с плеч, оставшись в облегающем топ-костюме из светло-голубого трикотажа. Спецодежда спецодежде рознь, и этот комплект сидел на мне как влитой, подчёркивая все имеющиеся изгибы.

Я не торопясь расправила плечи, давая ему возможность оценить всю глубину его годового тактического просчёта.

Руки Северова, скрещенные на груди, напряглись.

А я одним быстрым движением стянула с себя топ, оставшись только в белье.

Ира сзади снова закашляла, Северов, по-моему, тоже. Я не видела — быстро отвернулась, потому что немножко переоценила свою смелость.

Но отступать было некуда!

— Подержите, Алексей Дмитриевич, — я сунула ему в руку снятый топ и достала из шкафчика свою кофточку.

Его пальцы на долю секунды мазнули по моей ладони, обдав её сухим, обжигающим жаром, но я даже бровью не повела, возвращая себе уверенность! Ты волчица, Соколова! Большая серая волчица! Я наклонилась за обувью, стоя задом к Северовe — достаточно низко и чертовски грациозно, чтобы трикотажные хирургические брюки натянулись на бёдрах.

Позади послышался тихий, судорожный всхлип Иры.

Я натянула кофточку, чувствуя, как по спине между лопаток пробегает горячая, щекочущая волна. Адреналин зашкаливал. Ладони подрагивали, но отступать после того, как я устроила подполковнику стриптиз, НЕЛЬЗЯ.

Оставался финальный аккорд. Штаны.

Я выпрямилась, развернулась к Северову лицом и заставила себя посмотреть прямо в его серые, потемневшие до цвета грозового неба глаза. Внутри всё сжалось от панического, глухого страха. Сердце колотилось в самые рёбра.

Густой, обжигающий румянец уже предательски полз по шее к щекам.

Северов стоял неподвижно, по-прежнему сжимая в руке мой голубой топ. Он молчал, но я видела, как на его скулах явственно ходят жёсткие желваки, а взгляд, тяжёлый и сканирующий, медленно опустился к резинке моих хирургических брюк.

И вдруг уголок его губ едва заметно дернулся вверх. В глубине серых глаз вспыхнула откровенно насмешливая, издевательская искра. Подполковник раскусил меня. Он понял, что я блефую, что я балансирую на грани своей обморочной смелости и вот-вот дам заднюю.

— Ну и чего мы замерли, Соколова? — негромко, с ленивым превосходством протянул он. — Я вот тоже разденусь, атмосфера располагает.

Он стянул с себя халат и по-хозяйски потянулся прямо к плечикам в моём шкафчике.

— Оставлю здесь. До завтра.

Я зло прищурилась, перехватила брюки за резинку и одним резким, решительным движением сдернула их вниз, до самых колен, оставшись в одних мало что скрывающих трусиках.

Северов резко перестал улыбаться.

Я лихорадочно выпуталась из хирургических штанов, швырнула их в шкаф и одним махом натянула свои джинсы. Застегнула ширинку, судорожно вскочила в туфли, едва не потеряв равновесие — Северов, гад невыносимый, поймал меня прямо за бёдра, не дав завалиться.

— Спасибочки за ассистенцию! — я шумно выдохнула, поднимаясь и поворачиваясь к нему уже полностью упакованной. — Мои вещи, — я требовательно, хотя и с лёгкой хрипотой в голосе, протянула руку, кивая на зажатый в его кулаке голубой трикотажный топ.

Северов медленно перевёл взгляд с моих джинсов на моё пылающее лицо. На его скулах всё ещё гуляли желваки…

Топ тоже отправился в шкафчик.

— Ключи взяла? — спросил Северов.

Ира всё-таки не выдержала общего градуса безумия, отмерла и робко, с каким-то благоговейным ужасом спросила:

— От дома?

— От дома, Кольцова, от дома, — не оборачиваясь, хмыкнул подполковник. — Повезу нашего хирурга высыпаться. Буду лично контролировать строгое соблюдение постельного режима. Сдаётся мне, в одиночку Соколова с этой задачей не справится.

Северов уверенно перехватил меня за локоть и потянул к выходу из ординаторской.