Глава 13. Вера

Только женщина может испытывать столько чувств разом.

Полярных, абсолютно взаимоисключающих чувств.

Сначала триумф!

Чистый и незамутнённый лишним анализом, ведь я сделала это! Роковая женщина! Не просто хороший врач, а великолепная и несравненная Вера Соколова, которая довела дело до конца, даже не струсив в финале!

Я вывела незыблемого подполковника из равновесия — видела, как потемнели его глаза, как дёрнулся кадык, слышала с каким звуком он резко втянул воздух, когда я сдёрнула штаны.

Овечка укусила пастуха! И это было чертовски сладко.

Но стоило двери ординаторской захлопнуться за нашими спинами, как верхний слой триумфа мгновенно смыло ледяной волной второго чувства.

Бешеный страх.

Господи, Соколова, ты же полная, клиническая, неизлечимая идиотка! Что ты только что устроила?! Приватный стриптиз-показ в ординаторской перед исполняющим обязанности главврача! На глазах у анестезиолога!

Где были твои манеры, Вера?! Куда делось чувство собственного достоинства или уж на крайний случай, где был твой инстинкт самосохранения? Ты разделась перед мужчиной, которого обещала себе ненавидеть до конца дней своих! Зачем?

Чтобы доказать, что ты смелая? Доказала, дура! Теперь он точно знает, какого цвета на тебе трусы.

Я продолжала идти в абсолютную неизвестность с этим невыносимым мужчиной, безропотно позволяя ему вести себя за локоть, а саму меня начинало колотить от растерянности.

Внутренний навигатор панически верещал, требуя немедленно развернуться.

“Поверните налево!”

“Разворот!”

Но Северов пёр напролом, а тело моё наотрез отказывалось подчиняться разуму.

Мы вошли в лифт, и двери закрылись, запирая нас в зеркальной ловушке. Я упрямо смотрела на табло с цифрами этажей, боясь повернуться к Северову лицом, потому что мои щеки до сих пор полыхали пунцовым пожаром, что совершенно не сочеталось с образом роковой женщины.

Подполковник молчал. Он стоял чуть позади, и я кожей чувствовала направленный на мою макушку тяжелый, сканирующий взгляд.

Лифт мягко звякнул, Северов слегка подтолкнул меня в спину, направляя к стоянке для руководства. Я морально приготовилась увидеть огромный джип, именно такая машина бы подошла Северову, чудовище под стать своему хозяину, ну или на крайняк какой-то большой неуклюжий седан представительского класса, на котором подполковник должен был штурмовать городские джунгли.

Но мы вышли на парковку, Северов нажал кнопку на брелоке, и я замерла.

Крошечная электрическая машинка. Да, это бмв, но по сравнению с монументальным Северовым — это холодильник с фарами…

— Ты её у чьего-то ребёнка отобрал? — хохотнула я. — Где педали, Алексей Дмитриевич? Или её сзади заводить надо, ключиком?

Северов даже бровью не повёл. Ясное дело, он был из той редкой породы мужчин, которые могут пересесть хоть на розовый самокат, но все равно будут выглядеть так, будто везут в рюкзаке ядерный чемоданчик.

Суровый самокатчик окинул меня ленивым, убийственно-спокойным взглядом, в котором так и читалось: “Ну посмейся, девочка, посмейся”. И по-хозяйски распахнул для меня дверь. Он всё делал по-хозяйски.

— Это лучший автомобиль для города.

— Больше похоже на бешеную табуретку.

Он приподнял бровь и открыл заднюю дверь, которая открывалась в обратную сторону, настежь распахивая весь салон без всяких разделительных стоек. Смотрелось это, признаться, эффектно, словно приглашение в какой-то космический шаттл.

— Это очень дорогая и высокотехнологичная табуретка. А ты бы предпочла ехать на пятиметровом рамном джипе?

Он подтолкнул меня к месту рядом с водителем.

— Он бы тебе подошёл, — ответила я, вынужденная сесть. — Ну или твоему эго.

— Моё эго, Соколова, в дополнительном железе не нуждается, — парировал Северов, и захлопнул двери.

Салон, к моему удивлению, оказался вполне просторным и очень светлым из-за панорамной крыши. Северов нажал кнопку старта, и БМВ, издав едва слышный футуристический писк, сорвалась с места в такой резвый, мгновенный и бесшумный разгон, что меня слегка вдавило в спинку кресла. Ого. А самокат-то оказался с характером. Под стать водителю.

Мы ехали сквозь остывающий, залитый вечерними огнями город. Абсолютное отсутствие привычного автомобильного шума — машина-то электрическая — создавало пугающий вакуум. Ни тебе надрывного рёва мотора, ни вибрации — табуретка бесшумно, как призрак, летела по вечерним улицам, глухо и дорого шурша шинами по влажному асфальту.

Из-за этой тишины в салоне каждый звук обретал масштаб катастрофы. Я даже наше дыхание слышала! Своё — слишком частое, и его — размеренное, глубокое. А потому старалась не шевелиться лишний раз, чтобы не привлекать к себе внимание. Всё, роковая женщина на сегодня кончилась!

Адреналин, бурливший в крови после моего безумного перформанса, стремительно испарялся, и на его место выползала липкая, непреодолимая усталость.

Я и сама не заметила, как прикрыла глаза и вдруг…