Глава 16. Вера

Северов мощно прижал меня к себе. Так, что я почувствовала тепло его тела.

Я вообще много чего почувствовала в это мгновение. Даже не знала, что столько всего чувствовать могу. Этот мужчина просто раскрывает во мне всё новые пугающие и манящие спектры чувствования.

Его запах этот мятный, который у меня в памяти сохранился ещё с того момента ночью в больнице год назад. Тогда он ненадолго стал моей точкой опоры. И вот сейчас.

Ощущение обвалакивающей тебя со всех сторон силы.

Рядом с ним было страшно, но в то же время в его руках рождался какой-то парадоксальный, убаюкивающий уют.

А следом за уютом пришло бешеное, затопившее сознание желание. Потому что целовал Северов именно так, как мне нравилось.

Точное попадание.

В яблочко.

В десяточку.

На девяносто девять баллов из десяти.

Жадно. Мокро. Скрыто-агрессивно и с вызовом. Хотя нет… это был даже не вызов.Это было чистое, безоговорочное обладание.

Его язык касался моих губ, безумно щекоча мои нервы. Всё внутри воспламенилось, глаза сами собой закрылись, и я потянулась к нему. Тоже несмело коснулась языком, пробуя эту опасность на вкус.

— Кхм.

Это покашливание здорово вернуло меня на грешную землю, и я хотела отпрянуть от Северова, но он не позволил. Наклонился ниже, углубил поцелуй, заставляя меня тихонько застонать ему в губы, и только после этого медленно, нехотя отпустил.

Он смотрел на меня долгие несколько секунд своим потемневшим взглядом, в котором ещё догорали опасные искры. Потом — как будто только сейчас заметил — перевёл взгляд на Вадима.

— Алексей, — представился мой главврач. Голос его звучал на удивление ровно, без капли одышки, лишь чуть более хрипло, чем обычно. — А вы?

— Вадим… — мой бывший, бледный и растерянный, на автопилоте протянул руку.

Северов снизошёл до рукопожатия. По тому как Вадим немного дёрнулся вперёд, рукопожатие оказалось мощным.

— Вера… Неожиданно, — выдавил из себя Вадим, потирая пострадавшую конечность и пытаясь вернуть остатки мужского достоинства.

И тут от дальнего стенда с вешалками наконец обернулась его девчонка — молоденькая, тоненькая, с целой охапкой разноцветных вещей в руках.

— Вадик, я нашла! — она подошла, увидела нас и улыбнулась открыто, без задней мысли. — Ой, привет! Вы знакомые?

Вадим густо покраснел и заметно замялся, переводя взгляд с юной подруги на меня.

— Это Вера, — выдавил он сквозь зубы после затянувшейся паузы. — Мы… были женаты.

Девчонка моргнула. Улыбка стала чуть меньше.

— А-а-а… Ясно, — протянула она, переступая с ноги на ногу. — Ну, мы тогда, наверное, пойдём…

— Примерочная вон там, в конце зала, — вдруг развернул меня Северов за плечи, заговорив таким тоном, будто никакого Вадима, его пассии и вообще остального человечества в природе не существовало. — Иди, раздевайся. Я сейчас сам принесу платье.

ЧТО?!

У меня внутри всё так и перевернулось. Боже мой, до чего же двусмысленно, интимно и почти непристойно это прозвучало из его уст! “Иди, раздевайся”… И это после откровенного, выпивающего душу поцелуя на глазах у изумлённой публики!

Но вместо того чтобы возмутиться и включить привычную гордость, я… просто глупо улыбнулась. Послушно развернулась и зашагала в указанном направлении. Этот мужчина определённо влиял на меня самым катастрофическим, разрушительным образом! Мои принципы таяли как снег в микроволновке.

И тем не менее, я почувствовала как Вадим смотрит мне вслед. Жадно, ошеломленно, с явным налётом внезапно вспыхнувшего собственнического сожаления. И — видит бог! — эта мимолётная искорка в его глазах была мне чертовски приятна. Словно мой бывший благоверный в секунду осознал, какую женщину он потерял.

Ощущение триумфа было недолгим.

Я зашла в примерочную и встала столбом.

И что теперь? Действительно раздеваться? Прямо до белья? Перед Северовым, который пообещал “сам принести платье”?

Дрожащими пальцами я расстегнула стёганую жилетку, аккуратно повесила её на металлический крючок. Потом опустилась на пуфик и неторопливо сбросила кеды, всеми силами оттягивая момент «настоящего» разоблачения. Сердце колотилось где-то в районе горла.

— Вера, — негромко позвал Северов с той стороны шторы.

Ох, не зря я медлила! И правда — принёс. Сам.

Я осторожно, оставив лишь узкую щель, отодвинула тяжёлую портьеру и зыркнула на него снизу вверх.

— Ты что устроил, а? — зашипела я, как рассерженная кошка, стараясь говорить как можно тише. — Что это за показательные выступления?!

— Всего лишь наглядно продемонстрировал парню, чего он лишился по глупости, — хладнокровно парировал подполковник. Его лицо было абсолютно непроницаемым, но в глубине серых глаз плясали смешинки. — Только не говори мне, Соколова, что тебе самой этого не хотелось.

Я открыла было рот, чтобы выдать гневную тираду о морали, но так и застыла, не найдя ни одного честного аргумента.

— То-то же, — удовлетворённо хмыкнул Северов. — На.

Он сунул мне в руки вешалку и и сам решительно задернул штору.

Я судорожно выдохнула, борясь с искушением сбежать, скинула кофточку, джинсы и осторожно надела на себя изумрудный шёлк.

Уставилась в зеркало.

Вот это дааааа…

Платье сидело так как будто его шили на меня. Открытая спина, разрез, шёлк который не скрывал ничего из того что под ним было.

— Покажешь?

— Нет! — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Оно… оно вообще не подошло! Совершенно не мой фасон!

— Брось, Соколова, я слышу по твоему голосу, что ты врешь, — раздался тихий, вибрирующий смешок, от которого у меня мурашки побежали по открытой спине. — Открывай шторку, я хочу убедиться лично.

— Нет! И не подумаю!