Глава 18. Вера

Я смотрела на него и не понимала, как один человек может быть таким разным.

Циничный. Грубый.

Берёт не спрашивая.

Решает не советуясь.

Говорит, что думает.

И при этом заботится. Делится своим стейком, купленным на обед, отвозит домой, а теперь это.

Северов стоял у стойки, уже одетый в своё тёмное пальто. А в руке у него покачивался фирменный пакет с позолоченным логотипом бутика.

Этот гад уже всё оплатил, пока я там воевала со своими призраками прошлого в примерочной — просто достал карту и закрыл вопрос. А ведь я говорила, что мне не понравилось платье! Ну и что, что я врала!

— Северов! — зашипела я, подлетая к нему. — Ты что творишь? Я же сказала…

— Пошли, Соколова. Время поджимает, — бросил он, не дав мне вставить ни слова, даже бровью не повёл в ответ на мой праведный гнев, только по-хозяйски перехватил меня за локоть, увлекая к выходу.

Молоденькая кассирша за стойкой проводила нас долгим, мечтательно-завистливым взглядом. Ага, если бы она только знала, какая буря сейчас бушует в голове у этой “счастливой избранницы”. Я покорно, спотыкаясь на ровном месте, поплелась за ним через стеклянные двери бутика на подземную парковку.

Одно радует — это быстро кончилось — теперь я могу вернуться домой и посмотреть целый сезон какого-нибудь сериала под вышивание крестиком!

Я надулась, обиженная, и молча села в джип, собираясь молчать до конца дороги.

Но нет же!

Настоящий масштаб катастрофы дошёл до меня минут через двадцать, когда огромный чёрный внедорожник вместо того, чтобы свернуть к моему дому, уверенно перестроился и на полной скорости попёр по шоссе, мощно разрезая колёсами лужи.

Я повернула голову к Северову, который расслабленно рулил одной рукой.

— Алексей Дмитриевич, а мы… куда вообще едем? Мой дом в совершенно другой стороне. Куда вы меня везёте?

— За город, — коротко бросил он, даже не повернув головы.

— Зачем? — растерянно спросила я.

— На дачу.

— Как это?

— Хорошо это. Шашлыки, травка, цветочки. На счёт алкоголя не знаю, несовершеннолетним он запрещён.

— Мне тридцать, — возмутилась я на автопилоте, упуская главное.

— По паспорту может и тридцать, — он мельком мазнул по мне взглядом, и в углу его губ обозначилась едва заметная, насмешливая складка. — А судя по выражению лица, Соколова, тебе от силы шестнадцать.

— Ну так и оставь меня в покое, пойду домой делать… что там сейчас делают подростки.

— Не выйдет, — спокойно обрубил Северов, даже не сбавив скорость. Внедорожник мягко покачивался на дорожных неровностях, унося меня всё дальше от моего спасительного вышивания крестиком. — Мне надо показать тебя матери.

— В каком смысле?

— Она педиатр, детей лечит. Вот и тебя надо показать.

— Северов! — я стукнула его в плечо.

— Ладно, угомонись, птичка.

— Хватит мне зубы заговаривать! — взвилась я. — Куда мы едем? Я жду объяснений.

— Я думал обойдётся без них.

— Не обойдётся!

— Окей, но я предупреждал.

— В пятницу я надеваю свой лучший костюм, покупаю самый дорогой букет, приезжаю к твоей бабуле и весь вечер играю роль твоего мужчины. Жёсткого, авторитетного и безумно в тебя влюблённого. После этого тебя вообще не будут донимать с расспросами про часики.

— Но… — нахмурилась я, представляя утопичную картину.

Ощущение предстоящей катастрофы незаметно подкралось и…

— А взамен сегодня ты играешь роль моей женщины перед моей роднёй.

— Что?!

Северов только плечами пожал. Нет, он серьёзно!

— Остановите машину, Северов, я сойду! Вы с ума сошли?!

— Всё абсолютно логично. Услуга за услугу.

— Ты же шутишь? — растерянно спросила я.

Но Северов был серьёзен.

— Только представь: целая орава родственников, занятых обсуждениями, и два абсолютно спокойных врача, которых наконец оставят в тишине.

Я задумалась.

В этом конечно была логика, но такая… хитровы… хитровывернутая.

— А если поверят?

— Они должны поверить, иначе смысла в этом нет.

— И что мы будем делать, когда типо “расстанемся”?

— Ты все сбросишь на меня. Я окажусь ужасной сволочью. Разочарую всех, и тогда от меня при счастливых обстоятельствах отстанут уже до конца жизни.

— А я?

— А ты скажешь, что сердце твое разбито, и от тебя тоже отстанут, но временно.

— У тебя на всё готов план, — буркнула я, обречённо откидываясь на кожаное сиденье и скрещивая руки на груди.

— Экспромты хороши в постели, а в оперативно-тактических вопросах решает подготовка, — выдал он, совершенно не смущаясь.

А у меня вот от его “постели” внутри что-то сладко и панически ёкнуло. Я поспешно отвернулась к окну, надеясь, что в отражении не видно, как мои щёки стремительно заливает краска.

Гад.

Мало того, что похитил средь бела дня, так ещё и смущает на полной скорости.

— И вообще, могла бы проявить профессиональную солидарность, — хладнокровно продолжил подполковник, уверенно ведя джип по пригородному шоссе. — Сама подумай: четыре часа позора на даче — и ты получаешь абонемент на спокойную жизнь на несколько месяцев! Как прививка. Один раз уколем — и иммунитет до конца года обеспечен.

— Ага, или анафилактический шок у всей моей семьи, — съязвила я, хотя мысленно уже признавала: его бронебойная уверенность — это именно то, обо что разобьются все жалостливые вздохи тётушек.

— Считай, что мы договорились. Откинься на спинку и выдыхай. Ехать ещё минут тридцать.

— Почему нельзя было предупредить меня заранее?! Нормально, по-человечески сказать утром?!

— Потому что ты бы отказалась, — невозмутимо парировал подполковник.

Так он поэтому утром про джип сказал, что сегодня другие задачи! Заранее всё спланировал!

— Ладно. Хорошо. Допустим, — процедила я сквозь зубы, пытаясь вернуть себе хотя бы видимость контроля. — Ну проведи хотя бы пятиминутку, товарищ подполковник. К кому конкретно мы едем? Чтобы я не провалила операцию в первые же пять минут.

— Родители. Ксения Павловна и Дмитрий Васильевич, — начал Северов. — Отец — полковник в отставке, в основном оккупировал веранду, чертит там что-то и крутит рыболовные снасти. С ним всё просто: поддакнешь пару раз про плохой клёв, и ты его любимица. А вот с матерью сложнее.

— Почему-то я и не сомневалась.

— Она, как я уже сказал, педиатр. Сорок лет стажа, старая советская школа.

Я сглотнула. Почти как моя мама.

— Просто веди себя естественно. То есть, огрызайся, как обычно, ей понравится.

— Обнадёжил, спасибо.

Внедорожник тем временем плавно свернул с асфальтированной трассы. Мимо окон понеслись глухие дачные заборы и вековые сосны.

Машину мягко покачивало на раскисшей весенней грунтовке, да, табуретка здесь и не проехала бы. А потом Северов затормозил перед массивными воротами добротного двухэтажного дома из тёмного бруса.

Паника внутри меня достигла апогея.

Я закрутила головой, осматривая себя, и тут до меня дошёл самый главный, самый чудовищный факт.

— Северов! — я вцепилась в него пальцами. — Тормози! Поворачивай назад, слышишь?! Мы подарок не купили!

— Соколова, объект уже в зоне видимости, поздно включать заднюю, — спокойно отозвался он, глуша мотор.

— Мы приехали в гости к твоим родителям, впервые, и с пустыми руками?!

— Отставить панику, всё в багажнике. И цветы, и подарок от нас обоих. Твоя задача — просто улыбаться и вовремя кивать.

— От нас обоих? — я подозрительно прищурилась.

— Мясо маринованное, сейчас жарить будем и охапку белых пионов. Она их любит.

Я немного поостыла, но паника никуда не делась. Наоборот, тот факт, что Северов продумал даже пионы, пугал ещё сильнее.

Я нервно побарабанила пальцами по колену.

Ворота перед нами медленно, со скрипом начали расползаться в стороны.

Он ничего не сказал. Просто молча вышел из машины, обошёл капот и открыл мою дверь, подавая руку.

Я опёрлась на его горячую ладонь, выходя на сырой весенний воздух.

До веранды мы дойти не успели. Входная дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышла та самая Ксения Павловна — полненькая женщина с добрыми глазами в вязаном кардигане.

За её спиной тут же нарисовались любопытные лица трёх женщин.

Разговоры во дворе мгновенно затихли.

Все взгляды, как по команде, скрестились на мне.

Я натянула самую обаятельную улыбку, приготовившись сказать, что-то вроде “Здравствуйте, Ксения Павловна, я Вера, коллега Алексея по больнице…”

Но за секунду до этого Северов вдруг резко, железно обнял меня за талию, намертво прижимая спиной к своей широкой груди. Он наклонился к самому моему уху и обжигающе тихо, вкрадчиво произнёс:

— Вер, ты только не пугайся. Но с моими родственниками вариант “просто моя женщина” не пройдёт. Нужна тяжёлая артиллерия. Для надёжности.

— В каком смысле — тяжёлая?.. — испуганно выдохнула я, но договорить не успела. Подполковник сделал шаг вперёд и громко, уверенно, на весь двор отчеканил:

— Мама, привет! Извини за опоздание. Познакомься, это Вера. Моя невеста.