Глава 21. Вера

Северов отставил совок для золы в сторону. Угрожающе так отставил.

Потом ещё перчатки рабочие медленно снял, смотря на меня.

— Я не хотела… — с искренним сожалением сказала я. — Я же не знала…

Северов молча подошёл к раковине — мыть руки.

— Ты же не предупредил…

Он тщательно вытер руки, смотря на меня, и отложил тряпицу. Всё это выглядело угрожающе и… да что же мне его пальцы всё никак покоя не дают?

— Сам виноват! — вспыхнула я, разозлившись на саму себя. — Надо было лучше пятиминутку проводить! Откуда я знала, что они не в курсе! Обычно близкие родственники о таких вещах знают.

Северов приблизился. Навис надо мной.

Я упрямо смотрела ему в глаза, а он, знай себе, продолжал напирать, и между нами теперь уже ни осталось ни сантиметра расстояния.

Я упёрлась бёдрами в край прочного деревянного стола.

Сглотнула.

Почему-то представилось, что на столе могло быть довольно удобно…

Боже, Вера!

А этот гад, будто о том же думал!

Положил свои ладони по обе стороны от моих бёдер. Ловушка захлопнулась, а я всё ещё, между прочим, держала в руках нож. Я опустила взгляд и с удивлением обнаружила, что остриё упирается ему в селезёнку.

— Осторожно, зашивать всё равно кроме тебя некому, — сказал Северов и обхватил мою руку с ножом своими цепкими крупными пальцами.

— Недавно имела дело с селезёнкой, — замямлила я. — Приятного мало.

Северов забрал из моих ослабевших пальцев нож и отложил его в сторону.

— Сдала меня, Соколова? — вкрадчиво, почти шёпотом поинтересовался он, обжигая меня своей близостью.

Он напирал, словно танк! И совершенно не стеснялся этого!

— Нет, никого я не сдавала! — ответила я как-то хрипло. — Если бы я знала, что ты не хочешь им говорить, я бы не говорила! Хотя я считаю, что это неправильно.

— Ты за честные отношения, значит, да? — спросил он, а его руки продлжали сбивать меня с толку, ведь теперь он осторожно убрал прядь волос мне за ухо.

Нежно так убрал, щекотя и волнуя нежную кожу.

— Именно! — выдохнула я.

— А за разглашение секретной информации, — его руки опустились мне на бока, — знаешь, что бывает?

— Сажают! — чётко сказала я, стараясь своим уверенным громким голосом вернуть нас обоих на землю. — Надолго.

— Именно! — выдохнул теперь уже он, а потом этот невыносимый гад резко приподнял меня и усадил на стол. Да ещё так ловко всё провернул, что сам он оказался втиснувшимся у меня между ног!

Я испуганно охнула, инстинктивно упираясь ладонями в его жесткие плечи, но Северов зажал меня намертво.

Его массивное, горячее тело было так близко, одним своим присутствием лишая меня малейшего шанса на отступление. От него веяло жаром, дымом, и это так будоражило, так волновало, что у меня внутри сладко и панически заныло.

Вся его напускная злость теперь окончательно трансформировалась во что-то другое — тёмное, густое.

— Северов, ты... ты с ума сошёл?! — зашипела я, отчаянно краснея и стараясь говорить как можно тише, помня, что в столовой затаился засадный полк. — Пусти немедленно!

Он наклонился ещё ниже, вынуждая меня откинуться назад. Его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах.

— Алексей… — выдохнула я, и голос предательски сорвался.

Он замер. Совсем близко — я чувствовала его дыхание на своих губах.

— Соколова, — сказал он совсем тихо, и от этого тихого голоса по спине пробежал озноб. — Ты опасная женщина.

— Это почему ещё?.

У меня перехватило дыхание.

— Потому что я перестаю понимать, где заканчивается эта чёртова игра.

В этот момент скрипнула дверь.

— Ой, я только за салатом, — пролепетала Марина, замерев на пороге с круглыми глазами.

Я дёрнулась, чтобы отпрянуть, отшатнуться — рефлекторно, как ошпаренная, готовая соскочить со стола и сделать вид, что ничего не было.

Ни че го.

Ни одной мысли в сторону этого мужчины не было!

Вам всё показалось!

Но Северов оказался быстрее.

Его ладонь скользнула мне за спину, рванула меня обратно — к себе, вплотную, — и он накрыл мои губы своими.

Жёстко. Глубоко.

Совершенно не показательно.

Мир куда-то провалился. Я вцепилась в его рубашку, чтобы не упасть, а он целовал меня так, будто что-то доказывал — и я уже не понимала, Марине, мне или самому себе.

Когда он отстранился, я едва дышала.

Марина, пунцовая, как помидоры в моём салате, видимо, забрала миску и исчезла.

Мы с Северовым были вдвоём.

— Это что сейчас было?! — прошипела я.

— Действуем по плану, — невозмутимо отозвался он, но я почувствовала, как рвано вздымается его грудь под моими пальцами. — Свидетель появился. Пришлось подтвердить легенду.

— Легенду?! — я наконец оттолкнулась от него и, не выдержав, размахнулась для пощёчины.

Он перехватил мою руку у самого лица. Легко, почти лениво — будто заранее знал, что я сделаю.

А потом, не отрывая от меня тяжёлого, потемневшего взгляда, медленно поднёс моё запястье к своим губам.

Я сглотнула, следя за тем, как он медленно приближается к моей коже, как касается пульсирующей точки на запястье кончиком языка.

Как кожу прикусывает.

Как нежно зацеловывает.

Руки для хирурга это… это особенное.

Никогда ещё я такого не чувствовала.

Он поцеловал моё запястье. Туда, где бешено колотился пульс.

Медленно.

С таким откровенным, обжигающим взглядом, что по всему моему телу прокатилась горячая волна, а в голове не осталось ни единой связной мысли.

— Не зли меня, Соколова, — выдохнул он, опустив мою руку.

Он отстранился — спокойный, собранный, будто и не было ничего. Будто это не он секунду назад целовал моё запястье так, что у меня поджались пальцы на ногах.

— Ненавижу тебя, Северов, — пробормотала я ему в спину.

Свидетелей не было.

Так... зачем?