Глава 4. Вера. Год спустя

Растворимый кофе на вкус отдавал химозой и несбывшимися мечтами об отпуске.

Я сделала еще один глоток, скривилась и прислонилась бедром к столешнице.

Если бы в дипломе врача честно писали, что девяносто процентов времени я буду хотеть спать, а остальные десять — убивать, я бы, возможно, пошла в ландшафтные дизайнеры.

Цветы хотя бы не жалуются на чувство голода в три часа ночи, как мой вчерашний пациент.

В ординаторской было не продохнуть. В сестринской ремонт, так что все хирургическое отделение кучковалось здесь, создавая атмосферу привокзального буфета.

— Говорю вам, девочки, нам всем звездец, — провозгласила медсестра Юлечка, с грохотом роняя кружку в раковину. — Приказ уже на столе у главврача. Новый завмед — бывший военный.

Я замерла со стаканчиком у губ. Внутри что-то неприятно ёкнуло.

— Насколько военный? — меланхолично уточнила Ира-анестезиолог, не отрываясь от телефона. — Если он просто умеет заправлять кровать треугольником, я переживу.

— До самых печёнок военный! Двенадцать лет по горячим точкам, — прошептала Юля, округлив глаза.

— Он — лучший врач, которого я видела в этой жизни, — веско произнесла старшая медсестра Аронова.

В ординаторской повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит холодильник.

Уважение нашей Ароновой заслужить труднее, чем выбить премию у Минздрава. Меня она два месяца игнорировала, прежде чем начать здороваться, поэтому я тоже на неё вопросительно уставилась.

— Пять лет назад он моего брата спас, — сказала она. — Врачи в госпитале на парне крест поставили, сказали — не довезём, а сами не справимся, шансов ноль. А Северов заперся с ним в операционной на десять часов. Вышел серый, шатался, но вердикт: “Жить будет”.

Аронова тяжело вздохнула.

Юля и Ира переглянулись.

Я… я просто отпила кофе, мысленно записав незнакомцу несколько очков в карму.

— Брат мой сейчас в спортзале больше меня жмет, — улыбнулась Аронова. — Так что, девочки, если наш новый завмед скажет, что небо зеленое — ищите краску. Мужик он тяжелый, но настоящий. Таких сейчас не делают.

Аронова звонко поставила стакан на столешницу, и я дёрнулась.

Надо больше спать.

— Говорят, его к нам в почетную ссылку сплавили за то, что какому-то генералу в штабе челюсть поправил, — полувопросительно произнесла Юля, заглядывая в рот Ароновой.

— Отстранили? Контуженный, значит, — отстранённо резюмировала Ира.

Вот скольких анестезиологов знаю, они все непробиваемые.

— Да нет! — Аронова махнула рукой. — Мужик реально легендарный. Просто слишком неудобный для начальства — правду в глаза говорил, не стеснялся, вот его и выперли.

— Я его в коридоре видела, — встряла Света, новенькая фельдшерица.

Щёки у неё подозрительно порозовели.

Господи, ну что за детский сад.

— Он… ну, очень такой. Впечатляющий. Здоровенный, шрам на шее, взгляд тяжёлый. Реально, девочки, от одного взгляда мурашки.

Ира посмотрела на неё, как на клиническую идиотку:

— Мурашки у тебя, Светочка, будут, когда он тебя за неправильно списанную ампулу промедола поимеет во все дыхательные и пихательные. Военный же, не врубаешься?

— Ира права, мужик фактурный, — аккуратно продолжила Аронова. — Только вот слышала я, что жену он свою похоронил и теперь никого из женщин всерьёз не воспринимает.

— Ну, это он пока на войне был не воспринимал, — кокетливо пожала плечиками Света.

— Губу не раскатывай, — отрезала Ира. — Двенадцать лет войны за плечами. С ним перепихнуться — это как в русскую рулетку сыграть.

Я хохотнула и всё-таки вылила мерзкую жижу из стаканчика.

— Пойду попытаю счастье с автоматом.

Автомат с кофе в конце коридора был притчей во языцех всей нашей ведомственной больнички. Он варил вкусный кофе, но только когда хотел. Причём этот гад отказывал без предупреждения — местная профурсетка — принимал монеты по настроению и никогда не давал сдачи.

Когда я подошла к кофейному монстру, кто-то другой уже пытался заставить его работать.

Мужчина в идеально отглаженной рубашке методично, с какой-то пугающей яростью вдавливал кнопку “Эспрессо”.

Автомат в ответ выдал издевательский хрип и мигнул красным.

— Бесполезно, — несмотря на усталость, у меня было хорошее настроение, и я остановилась рядом. — Он не признает авторитетов. И насилие на него не действует. Тут нужен подход.

Мужчина замер. Не обернулся — просто замер.

— Его нужно немного подтолкнуть. — Я шагнула вперёд и без лишних церемоний шарахнула кулаком по панели управления.

Автомат возмущённо загудел и начал варить кофе.

— Так-то, — сказала я с удовлетворением.

Мужчина медленно развернулся ко мне всем корпусом.

Секунда. Две.

В голове взорвалась светошумовая граната.

Меня пронзили знакомые тёмно-серые глаза.

— Ты?! — вырвалось у меня раньше, чем я успела придумать что-нибудь поприличнее.