Глава 33. Вера

Вот я так и знала, что не стоило к нему ехать.

Мне же не восемнадцать! Я прекрасно понимала, чем это может кончиться.

И всё равно поехала. Значит, хотела этого… подсознательно. Да? Значит, на самом деле желала.

Ой, нет, Вера!

Весь этот вечер был ошибкой.

Фатальной! КАТАСТРОФИЧЕСКОЙ ошибкой.

Вот только мы стоим это бельё несчастное стелим, а вот я уже под ним!

И тяжесть его тела такая приятная... Просто одуреть какая приятная!

Такая, что вся моя взрослая, разумная, профессиональная часть личности куда-то исчезла. Испарилась от того, каким горячим оказался Северов!

Таким напористым. диким, что я растаяла вместе со своими барьерами.

Он так смело рванул меня исследовать, тело налилось истомой от предвкушения.

— Хочу тебя, как сумасшедший, — прошептал хрипло.

И я хотела. Уже ничего не соображала, только желание и осталось. Желание, разлитое по венам, по нейронным связям распостраняющееся.

Его рука скользнула под мою футболку, и я вздрогнула от удовольствия, от того. как близко теперь было то, чего я хотела больше всего на свете в тот момент и… он остановился.

Я аж глаза открыла от нетерпения.

А он замер надо мной!

Я тоже замерла.

Ему не понравилось?

Он коснулся моей кожи и… и ему не понравилось?

Может, он не хотел меня на самом деле? Просто так обстоятельства сложились, что я сама в руки приплыла…

Может, нам не стоило? Остановиться может? Пока не совершили то, что уже не поправить.

Да, Вер. Мы же вообще вот только недавно встретились! Это неправильно! Это… так нельзя.

— Скажи сейчас, чтобы я ушёл — и я уйду на диван. Прямо сейчас. И утром мы про это не вспомним. Будем жить дальше как жили.

Я… я так не смогу.

И не захочу я, как раньше!

Я хотела сказать, что у меня давно никого не было. Хотела признаться, что мне, блин, страшно! Что я сомневаюсь. Что ощущения, будто это вообще в первый раз в жизни происходит.

Но слова не шли никак.

— Лёш… — начала я, и голос предательски дрогнул.

А я не могла! Не могла произнести это вслух!

Не могла сказать, что чувствую.

Раньше, может, и смогла бы, до Вадима.

С ним… с ним женственность во мне как-то сломалась что ли. Он любые разгооворы на табуированные темы пресекал. И я от этого чувствовала себя грязной какой-то. Развратной…

Сейчас-то я понимаю, что муж мой бывший был нарциссом и плевать хотел и на меня, и на моё удовольствие… Но тогда мне казалось, что вот так и правильно — заткнуться и радоваться тому, что есть, не объясняя, чего хочу я.

И поселился во мне этот глупый, липкий стыд. Стыд сказать любимому мужчине, что я чувствую и чего хочу.

И теперь я головой всё понимала, а физически рот не открывался, чтобы хоть что-то объяснить.

— Я понял, Вер. Не утруждайся, всё в порядке, — ровным, сухим тоном сказал Северов и начал подниматься.

Я вцепилась в его руку:

— Стой. Не уходи.

Он замер, уже поставив одну ногу на пол, спиной ко мне.

— Я с тобой спать не смогу, — отрезал он.

Я опешила. Я-то думала, ему понравилось… наш поцелуй. Он же так яро на меня накинулся, ощущалось, будто ему понравилось до безумия! Как и мне…

Подумаешь, перепутала.

Бывает.

Но руку его я не отпускала, мысли всё метались в голове, пугая друг друга и не желая оформляться во что-то вменяемое.

— Извини, — тихо сказала я.

— За что? — почти прорычал Северов. — За то, что ты мне нравишься? За то, что если я останусь, то спать мы точно не будем?

Я на секунду зависла.

Не поняла, так я ему нравлюсь? Как женщина?

— Вера, — угрожающе протянул Северов, чувствуя моё замешательство.

Я молча разжала пальцы и отпустила его руку. Сказать я всё равно ничего не смогу, значит, надо сделать!

Я стянула с себя футболку.

Думаю, это более чем достаточный намёк на то, что я согласна не спать хоть всю ночь! Опустила руки, обнажённая, подняла глаза и… Северова рядом уже не было!

Он ушёл! Просто вышел, прикрыв за собой дверь!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Я сидела на его огромной кровати. Сидела полуголая, в одних пижамных штанах.

И сгорала от стыда.

Нет, я понимаю, тут темно, он мог просто даже не разглядеть, что я раздеваться собралась, но… Как он блин вообще мог уйти от меня в такой момент?!

Зачем вообще начал задавать эти глупые вопросы?!

“Скажи сейчас, чтобы я ушёл”

Да вали на четыре стороны, грёбанный Северов!!!

Это была самая адская ночь в моей жизни. Я крутилась на этом чёртовом ортопедическом матрасе до четырёх утра.

То злилась.

То краснела от воспоминаний.

То снова злилась.

А где-то глубоко внутри всё ещё вибрировало от его хриплого рыка, который он оставил на моих губах. И кожа на талии горела от его прикосновений.

Ну а мозг взрывался от миллиона “почему”.

В общем, уснула я только под утро. И проснулась с отчётливым желанием мстить.

Я ему такое устрою!

Северов к моему удовольствию был супер-недовольным.

Нет, не так — он был мрачнее тучи.

А вот я сияла.

— Доброе утро, Соколова. Кофе на столе.

Всё. Ни взгляда, ни намёка на вчерашнее, строгая субординация и каменная челюсть.

Ну уж нет, Алексей Дмитриевич.

Раз уж ты решил включить режим “каменного истукана” и делать вид, будто ночью ничего не произошло, что ж… вызов принят.

— Доброе утро, Лёша.

Я проскользнула в его стерильно чистую ванную. Включила горячую воду, давая пару затянуть зеркало, и смыла с себя остатки тяжёлого, сумбурного сна. Но вместо того, чтобы сразу упаковываться в строгую одежду, решила действовать иначе.

Кусать локти он у меня начнёт даже не в больнице. Он начнёт кусать их прямо сейчас.

Из душа я вышла, обернувшись в одно-единственное махровое полотенце Севера — тёмно-серое, тяжёлое, едва прикрывающее бёдра. Плечи и ключицы полностью открыты. Грудь подтянута кверху. Влажные волосы живописно рассыпались по спине, а одинокие капли воды сбегали по шее, задерживаясь в ложбинке между грудей.

Я прошла на кухню. Северов сидел за столом, попивая кофе. От звука моих босых шагов он оборачиваться не стал — только плечи у него едва заметно напряглись.

— Соколова, до выхода пятнадцать минут, — произнёс он своим самым сухим, командным тоном.

— Я успею, Алексей Дмитриевич, — мурлыкнула я, с трудом сдерживая победную улыбку.

Я подошла к столу, села напротив.

Северов поперхнулся кофе.

Я тут же подскочила, по спине его погладила.

— Вы в порядке?

А это собака мне в глаза смотрит!

— В порядке, — сказал он. — В полном.

— Хорошо.

Уходя нарочно полотенце слегка задравшееся не стала поправлять.

Села на своё место. Ну и мне естественно “очень срочно” понадобилось достать джем, стоявший на дальнем краю столешницы.

Я медленно, со всей доступной мне грацией наклонилась над столом. Полотенце натянулось на бёдрах до критической отметки. Моя грудь в вырезе полотенца приподнялась. Я потянулась за баночкой, намеренно двигаясь плавно, чувствуя, как воздух между нами буквально раскаляется.

Северов замер. Рука с чашкой застыла в воздухе.

Я боковым зрением увидела, как его карие глаза темнеют, превращаясь в два жгучих угля, а взгляд медленно скользит от моих бёдер к вырезу полотенца и выше — к моим губам. Желваки на его скулах заходили.

— Вам намазать? — вздохнула я, выпрямляясь и невинно хлопая ресницами.

Он сглотнул.

— Соколова.

Голос у него сорвался на такой низкий, опасный хрип, что у меня у самой мурашки побежали по коже.

— Да? — спросила я невинно.

— Нет!

Ха! Вот так тебе и надо, подполковник Северов! Получи и распишись.

Он встал, вылил кофе в раковину и вышел из кухни, буркнув, что ждёт в машине.

Невыносимый!

Ну ничего. У меня фантазия работает хорошо, а нам ещё целый день в больнице вместе проводить.

Он хотел играть в “коллег”? Он решил гордо уйти на диван и теперь изображать неприступную скалу?

Будем считать, что у старшего хирурга накопилось множество вопросов к главврачу!