Глава 35. Вера

Я поняла, что совершила большую ошибку, ещё на парковке.

И нет, не ту, о которой можно подумать в первую очередь.

Та случилась минут двадцать назад на заднем сиденье его машины, и, если честно, ошибкой совершенно не ощущалась. Скорее наоборот — единственным правильным событием за всю эту сумасшедшую неделю.

Ошибка заключалась в другом.

Я какого-то черта решила, что смогу после ЭТОГО спокойно пойти с Северовым на работу.

Вот просто взять, смахнуть пылинки с халата и пойти.

Как взрослые, адекватные люди.

Как коллеги.

Как два хирурга, у которых через сорок минут экстренное поступление и вообще-то дел по горло.

Я даже почти убедила себя, что всё под контролем. Вбила в голову, что я профессионал, а Северов — просто начальник.

И пребывала в этой блаженной уверенности.

Ровно до тех пор, пока мы не зашли в лифт.

Металлические двери сомкнулись, я нажала на кнопку четвёртого этажа, отступила на шаг и уставилась в серебристую панель перед собой.

Северов встал рядом.

Цифры на табло загорались одна за другой.

Один. Господи.

Два. Только не думать.

Три. Тесная кабина лифта моментально пропиталась запахом его парфюма — холодным, терпким, вытесняющим весь кислород.

— Соколичка, — негромко позвал он.

— Что? — мой голос предательски сбился на шёпот.

— Ты не на ту кнопку нажала. Это третий.

Я моргнула и посмотрела на панель. Правда не на ту.

Но это было уже совершенно не важно, потому что Северов протянул руку и нажал на “стоп”.

— Лёш…

Лифт дёрнулся, звякнул и замер где-то между этажами.

Лёша развернулся ко мне всем корпусом, сгреб в охапку и буквально впечатал спиной в зеркальную стену кабины.

Я оказалась заперта.

Полностью.

Накрыта его весом, его сумасшедшим жаром, его широкими жесткими ладонями, которые с отчаянной, пугающей уверенностью впились мне в талию.

— Ты из меня последние мозги выбила, — глухоо выдохнул он.

И накрыл мои губы своими.

Без прелюдий, без права на отступление, полная капитуляция.

Он целовал глубоко и властно, выбивая из-под ног остатки опоры.

Его язык… заставлял меня постанывать от удовольствия. На вкус он был терпким, мятным, обжигающе горячим.

Его пальцы метнулись вверх по моей шее, запутались в волосах и заставили запрокинуть голову назад.

Вторая рука тяжелой ладонью скользнула ниже, вжавшись мне в поясницу и буквально приподнимая, притягивая мои бёдра к его паху. Я ощутила его твёрдость — бескомпромиссную, дикую, готовую сорвать все предохранители прямо здесь, между этажами хирургического корпуса.

Я моментально забыла, где мы находимся.

Что внизу ждёт приемный покой, а где-то через полчаса — экстренная операция.

Всё исчезло.

Остался только этот гребаный лифт, мята и его губы, от которых у меня помутнение рассудка.

Я отвечала ему с той же неистовой, заждавшейся страстью — кусала его губы, путала пальцы в его жестких волосах на затылке и не могла, просто не могла надышаться этим мужчиной.

Север глухо рыкнул, снова впиваясь в мои губы, и нажал бёдрами так откровенно, что у меня перед глазами вспыхнули яркие искры.

— Нас… нас же будут искать, — сбившимся шепотом выдавила я, когда он сместился поцелуями ниже, к мочке уха, обжигая кожу горячим, неровным дыханием.

— Пусть ищут, — отрезал подполковник, тяжело и рвано дыша мне в губы и даже не думая отпускать.

Но в какой-то момент этой безудержной страсти мы притиснулись к панели управления и нажали на кнопку лифта. Кабина дёрнулась и начала движение.

Северов плавно опустил меня на пол ровно за секунду до того, как створки лифта разъехались в стороны.

Я шагнула к выходу, но пальцы Лёши тут же уверенно сомкнулись на моем запястье.

— Нам на четвёртый, — напомнил он, затаскивая меня обратно.

Стыд какой — я не на том этаже вышла.

Вместе со мной в лифт зашла Ира.

На этот раз я нажала “четыре” и проверила, что кнопка загорелась.

Северов молчал.

Я тоже.

Ира прислонилась к металлической стенке. Ее фирменный, слегка ироничный взгляд скользнул по Северову, а затем остановился на мне, и он был… понимающим! Я заперла эмоции на замок и опустила глаза в пол.

— По новым пациентам детали есть? — спросил Северов.

— Двое, — ответила Ира. — В пути. Через полчаса будут.

Северов остался где-то за дверями лифта.

Не в буквальном смысле, конечно. Но думать о нём стало некогда.

Пятиминутка. Обход. Карты. Потом привезли нашего парня, и следующие четыре часа я вообще не очень понимала, который час и что происходит за пределами операционной.

Он оказался тяжёлым.

Очень.

— Отсос.

— Зажим.

— Давление?

В какой-то момент я разогнулась, потому что спину уже сводило, машинально подняла глаза и увидела за стеклом смотрового окошка Северова.

Он стоял в коридоре, сложив руки на груди, и смотрел. Жесткий, собранный, с тёмным, непроницаемым взглядом.

— Вера Николаевна?

Я моргнула и снова опустила глаза.

— Да. Работаем.

Я наконец наложила последний шов, проверили гемостаз, пересчитали инструменты и салфетки, анестезиолог доложил показатели…

— Пациент стабильный.

Вот теперь можно было выдохнуть.

Из операционной я вышла уже на ватных ногах. Стянула шапочку, вымыла руки и несколько секунд просто стояла у раковины, тупо глядя, как вода стекает с пальцев.

До сестринского поста я добралась на чистом упрямстве — оставалось закрыть историю болезни. Шагнула к стойке и едва не уткнулась лицом в совершенно неуместную здесь, необъятную охапку белых гортензий.

Они пахли не химией из ларька, а свежестью, мокрой травой и лугом.

За букетом стоял Северов. В своём неизменноп пальто, хмурый, насупленный.

Медсёстры за постом синхронно перестали стучать по клавишам и вытянули шеи.

— Живой? — ровно спросил он.

— Живой, — выдохнула я, опираясь локтями о стойку. — Стабилен. Сдала в реанимацию.

— Молодец, Соколова.

Он шагнул ближе и без единого слова всучил мне букет. Я едва успела перехватить тяжелую, одуряюще пахнущую охапку белых цветов.

— Это… мне? — растерялась я.

Клиническая выдержка дала сбой. Я растерянно уткнулась носом во влажные, прохладные лепестки.

— Тебе, — буркнул он, словно его заставили под пытками. — За операцию. И вообще… прекращай тупые вопросы задавать. Ты готова?

Я вскинула голову, выныривая из цветочного облака:

— К чему?

— Мы идём на юбилей бабы Марфы.