Глава 39. Вера

Мы с Северовым так и застыли около стола в попытке смыться с юбилея.

Ксения Павловна обняла маму, будто они были подругами со школы, а не познакомились по телефону пару дней назад.

— Может, сбежим? — малохольно предложила я Северову.

— Я так рада, что вы приехали, — защебетала моя мама. — А Дмитрий Васильевич — вылитый Лёша, один в один!

Рядом со мной Северов не двигался. Он смотрел на своих родителей с выражением человека, которому только что вручили счёт за ужин, которого он не заказывал. Значит, для него это тоже сюрприз. Вот же родители у нас затейники…

— Мам, а тебе разве за соседским котом следить не надо? — спросил он, чуть прищурившись.

— Так мы… — замялась на секунду Ксения Павловна, — мы коту корма побольше насыпали, ничего с ним не случится за один день.

Баба Марфа между тем уже принимала от Дмитрия Васильевича хризантемы и делала это с видом королевы, к которой явилась достойная делегация.

— Марфа Игнатьевна, — сказала Ксения Павловна с улыбкой, — восемьдесят пять — это прекрасная цифра, надеюсь, вы еще очень и очень долго будете радовать нас своими юбилеями. И девяносто, и девяносто пять и сто, а там и до ста пятнадцати недалеко!

— А я думала, у меня сегодня просто юбилей, — пробормотала баба Марфа, нюхая хризантемы. — А тут, оказывается, съезд врачей и родственников.

— Это я всё организовала! — гордо сообщила тётя Оля. — Позвонила, познакомила, всех собрала.

— Запустила необратимый процесс, — обреченно отозвался Северов и все рассмеялись.

И как-то так незаметно получилось, что мы снова оказались в круговерти тостов и поздравлений.

Я посмотрела на маму, которая подкладывала Ксении Павловне салат и что-то говорила про рецепт. На Дмитрия Васильевича, который уже объяснял Косте разницу между торакальной и кардиохирургией, и что удивительно, Костя внимательно слушал будто вмиг протрезвел.

И вдруг под столом рука Северова легла мне на колено.

Я покосилась на него. Он смотрел на стол, на родню, на Костю с отцом, на маму с Ксенией Павловной, — с совершенно непроницаемым лицом.

Ладно, мы играем до конца, да Северов?

Я тоже ему на колено руку положила!

— …Верочка, у тебя всё хорошо? — донеслось откуда-то справа.

Я тут же обернулась. Тётя Оля смотрела на меня с лёгким подозрением, а Северов, будто насмехаясь, медленно пощекотал мое бедро. Чувственно так…

— Все отлично, — сдавленно сказала я.

— Щёки что-то красные.

— Жарко тут.

— Окно открыть?

— Не надо, а то продует кого-нибудь, — ответила я и сжала пальцами бедро Северова, который видимо решил вывести меня если не из зала, так из себя точно.

Он едва заметно напрягся, но лицо сохранил прежним.

— Да и нам уже идти пора, — сказал он достаточно громко, чтобы заговорщики на том конце стола услышали.

Значит нет, из зала тоже решил вывести, и в кой-то веки я была с ним безоговорочно согласна!

— Как пора? — тётя Оля так резко встрепенулась, что едва не смахнула на пол салатницу. — Вы только пришли! Мы даже про свадьбу не поговорили!

Теперь уже Северов сжал мое колено.

— Про какую свадьбу? — невинно поинтересовалась я, искренне желая, чтобы у нас в семье кто-нибудь еще решил жениться. Например, Костя. Например, прямо сейчас. Например, на Нине Петровне. А что? Разница в возрасте это иногда хорошо…

— Ну как про какую! — тётя Оля оглядела стол с видом человека, которому непонятно, почему все остальные не понимают очевидного. — Вашу свадьбу! Марфа Игнатьевна, вы слышали?

— Слышала, — отозвалась баба Марфа, не поднимая глаз от чашки. — Я не глухая.

— Ну вот! — тётя Оля потрясла пустую рюмку. — Когда думаете?

Я открыла рот.

Закрыла.

— Оля, — сказала мама, — дай им слово сказать.

— А что говорить! Им уже по тридцать с чем-то, чего тянуть? Верочка, ты как хочешь — в платье или в костюме? Я думаю, в платье, у тебя фигура ещё позволяет, пока позволяет надо пользоваться, потом поздно будет…

— Тёть Оль, — сказала я.

— И ресторан надо заранее бронировать, хорошие места на лето уже в феврале заканчиваются, я вот Наташе Ереминой говорила, она не послушала, и что — снимали какой-то склад на окраине, там вместо торта был пирог с вишней, я вам говорю, кошмар…

— Оля, — сказала свое веское слово баба Марфа.

— Что? — удивилась тетя Оля.

— Мы не обсуждали дату, — сказала я, пытаясь уклониться от ответа.

— Ну так и обсудите! — предложила тетя Оля, чистая душа. — Вот прямо сейчас хорошее время, все рядом, поможем всем миром выбрать лучший вариант!

Северов посмотрел на тётю Олю с выражением человека, который мысленно составляет список гостей, которых точно не позовёт.

— Весной, — сказал он будто поставил точку.

Наивный.

— В марте! — тётя Оля всплеснула руками. — Людмила, в марте! Ксения Павловна, вы слышите?

— Слышу, — сказала Ксения Павловна с улыбкой, которая мне совсем не понравилась. — Хороший месяц.

— А дети? — встрял Костя, которому, видно, надоело слушать про хирургию и он здесь учуял свой шанс. — Детей сколько хотите?

Я посмотрела на Северова.

Северов посмотрел на Костю.

— Двое, — сказал он.

— Двое! — Костя поднял рюмку. — Правильно! Одному скучно, трое — уже бардак, двое — в самый раз. Я вам говорю как человек с опытом!

— У тебя нет детей, — напомнила я.

— Вот именно, — сказал Костя, — потому и говорю теоретически. Чтоб ошибок не повторять.

Нина Петровна поставила чашку.

— Верочка, — сказала она, — имена уже думали?

— Нина Петровна, мы ещё…

— Я просто спрашиваю. Сейчас такие имена дают, что потом дети в школе страдают. Вот у Гали Пановой внук — Марсель! Марсель, вы представляете? В нашем дворе!

— Хорошее имя, — сказал Северов.

Нина Петровна посмотрела на него.

— Вы так думаете?

Я сжала его колено снова, потому что ссорится с Ниной Петровной себе дороже.

— Я так думаю, — весомо ответил Северов.

Нина Петровна прищурилась, но кивнула, будто бы одобряя.

— А где жить будете? — продолжала тётя Оля, которую ни у кого не было возможности остановить. — У него или у тебя? Верочка, у тебя двушка, у него — я так понимаю, побольше?

— Оля, — сказала мама.

— Что Оля? Практический вопрос!

— Практические вопросы потом, — отрезала мама.

— Люд, потом не бывает, я вот с Петровым тянула-тянула, и что — уже восемнадцать лет как тяну, а воз и…

— Оля! — снова осекла ее бабушка.

— У нас есть где жить, — коротко сказал Северов.

— Где? — удивленно спросил отец Северова.

— Вера переехала ко мне.

Ой, зачем он это сказал?..

Ксения Павловна за это время успела наклониться к маме и что-то тихонько нашептать — мама кивнула с выражением женщины, которая сверяет показания и находит их совпадающими.

Ох как бы они нам с Северовым на общую жилплощадь не скинулись…

— А комнат достаточно? — не унималась тетя Оля.

— Достаточно.

— А для детей?

— Для начала достаточно.

Дмитрий Васильевич поймал взгляд Северова через стол. Чуть качнул головой. Северов чуть качнул в ответ.

Это видимо тоже был целый разговор.

— Так, а про торт! — воскликнула тётя Оля, которую, очевидно, обрекли бы на физическую боль полные полторы минуты тишины. — Марфа Игнатьевна, торт-то обсудить можно? Верочка, ты хочешь торт с цветами или с ягодами? Я вот думаю, с живыми цветами это красиво, но они же несъедобные, зачем тогда, а ягоды вкусно, но выглядит попроще…

— С обоими, — сказал Северов.

— С обоими? — удивленно переспросила тетя Оля.

— С цветами и ягодами. Мы уже решили, — ответил Северов.

Я посмотрела на него.

Он смотрел на тётю Олю с лицом человека, который закрывает вопрос навсегда.

— Ну вот! — тётя Оля расцвела. — Вот это правильно, Алексей, молодец, вот видишь, Люд, он сам с инициативой! Это же так важно, когда мужчина сам! А то Верочкин Вадим всё “как скажешь, как скажешь”, и что — ничего не сказал и ушёл!

Я прикрыла глаза.

— Ой, — сказала она. — Я к слову просто.

— Ладно, — сказала баба Марфа и поставила чашку. — Хватит про свадьбу. Молодым уже пора на боковую. Костя, доставай гитару!

О нет…

Но Северов уверенно встал и потянул меня за собой.

— Марфа Игнатьевна, еще раз спасибо, нам пора…

— Над демографией работать, — вставила тетя Оля с широченной улыбкой. — Я уже всем рассказала!

И мы двинулись к выходу под одобрительные возгласы, советы про торт и пожелания не затягивать со свадьбой.

Два хирурга, которые хотели обмануть родню…

Вот только я тоже попалась. Мне вдруг захотелось и торт, и цветы, и ягоды, и платье.

Дверь за нами закрылась.

Северов резко развернул меня к себе.