Глава 43. Вера Северова

Прошло четыре месяца с того утра, когда мы в первый раз проспали смену.

Четыре месяца, в течение которых я окончательно и бесповоротно перестала называть квартиру Северова квартирой Северова. Теперь это был НАШ дом.

За это время вообще многое изменилось.

Во-первых, ожидаемо, наш семейный чат всё-таки обрёл букву «М» и стал «БДСМом». Букву вписала тётя Оля. Я спросила её в личке: «Тёть Оль, а что, по-твоему, означает эта аббревиатура?» Она ответила через минуту: «Близкие, Дорогие, Свои, Мои! А что?» Я не стала объяснять. Так мы и жили. Половина родни думала, что это Близкие, Дорогие, Свои, Мои. Вторая половина молчала.

Во-вторых, мама и Ксения Павловна перешли от обмена рецептами к совместным логистическим операциям. В марте они вдвоём свозили бабу Марфу на дачу. Потом организовали книжный клуб «48+», на который меня не позвали, и я до сих пор не знала, что они там читают.

В-третьих, меня прекратили спрашивать про свадьбу! Не знаю, что произошло, но думаю, не обошлось без какой-то вдохновляющей речи от Северова, которую он провёл лично с каждым моим родственником, за что я ему была очень благодарна.Платье, правда, выбрать заставили — мама с тётей Олей привезли три и разложили их на диване, — и я на это даже пошла. Пусть будет. Когда-нибудь пригодится.

А в-четвёртых…

Как бы вам сказать.

Да так и скажу: я беременна.

С самого начала Северов не спросил меня про предохранение, а я и не стала рассказывать, что ни импланта, ни спирали у меня нет и таблеток я не пью.

Я понимала, что надо обсудить этот вопрос, что решение о создании семьи серьёзное, что возможно, он не захочет детей, что возможно, ещё рано, или что он может попросить меня подождать с этим но…

В общем я молчала как партизан, а он не спрашивал.

И так продолжалось несколько месяцев, пока я не узнала, что… получилось!

Сначала я обрадовалась так, что мне пришлось сесть на пол в ванной и просидеть там минут пять, глядя в кафель и улыбаясь, как идиотка. А потом до меня докатился ужас ситуации, которую я сама себе устроила.

Что, если он не будет рад?

Три недели я набиралась смелости.

Три недели я ела через раз, потому что подташнивало, и делала вид, что это от усталости. Три недели я выливала в раковину половину утреннего кофе. Три недели я не могла заснуть от одной и той же мысли, которую гоняла по кругу, как заезженную пластинку: “Он скажет, что я не имела права решать за него”. И он был бы прав, сказав это.

Я несколько раз пыталась начать разговор, но… не начинала. И не зря, потому что этот разговор кончился совершенно неожиданно…

Был вечер. Я вышла из ванной, села рядом с Лёшей на диван и обняла его. Он читал какую-то статью в телефоне и был расслаблен, как человек, у которого в жизни всё под контролем и ни одной незакрытой темы.

Наверное, это меня и доконало.

— Лёш.

— Мм?

— А ты хочешь детей?

Он посмотрел на меня. Молча. Долго.

Я успела пожалеть, что открыла рот. Хотелось сбежать на кухню и никогда не возвращаться.

— Раньше не хотел, — сказал он наконец.

Я закусила губу. Вот. Капец.

— Раньше… А теперь? — спросила я. Голос у меня сел на нервах.

— Я думал, ты никогда не решишься завести этот разговор.

Я открыла рот. Закрыла.

— В смысле?

— Я медик, Вер. И дни в календаре считать умею.

Он всё ещё выглядел расслабленным и довольным. И у меня внутри что-то отпустило так резко, что я чуть не рассмеялась вслух от облегчения.

— Так ты знал? — спросила я радостно.

— О чём? — улыбнулся он.

— Что я беременна!

Меня уже потряхивало от радости. Он знал. Он всё знал и улыбался.

— Что? — Северов сел ровнее и выронил из рук телефон. — Ты беременна?!

Улыбка сползла с моего лица.

Кажется, я опять что-то неправильно поняла.

— Ты же сам сказал, — пробормотала я, — что дни в календаре считать умеешь…

— Я заметил, что ты перестала пить те таблетки. — Он напрягся. — Решил, что ты… тоже задумалась о ребёнке.

— Какие таблетки? — Теперь нахмурилась я.

— Это же противозачаточные лежали на прикроватном столике? — прищурился он.

— Это витамины, Лёш! Прозрачные капсулы! Я их просто переставила на кухню, чтобы не забывать пить!

— Так ты, — произнёс он медленно, — не пила противозачаточные?

Вот мы и подошли к сути.

Я сокрушённо покачала головой. Признаваясь.

Он молчал. Смотрел на меня. Я видела, как он секунду за секундой собирал это в голове — как опытный врач, которому принесли сложный снимок и надо решить, что на нём и что с этим теперь делать.

— Прости, — сказала я первой. — Я должна была обсудить с тобой с самого начала. Но я так боялась…

— Постой. — Он поднял руку. — Так у нас будет ребёнок?

— Да, — выдохнула я.

Северов замер.

Вот прямо совсем. Сидел на диване и смотрел на меня так, будто в первый раз увидел.

— Лёш? — позвала я тихо.

Он моргнул.

— Ты так и не ответил. Ты сказал, что раньше не хотел детей, а теперь?

Он притянул меня к себе на колени.

— С тобой — да. Очень хочу. Я уже давно об этом думал.

Только это и сказал.

А потом стал целовать. Везде, до куда дотягивался. В щёки, в лоб, в уголок рта, в шею.

Я и не сопротивлялась. Сидела у него на коленях, в халате, с мокрыми волосами, и плакала от счастья.

Он целовал меня в щёки, в лоб, в уголок рта, а я всё пыталась рассмотреть его лицо. Проверить, не показалось ли мне.

Не показалось.

Северов улыбался.

Улыбался так, что я сама начала улыбаться, хотя лицо заливали слёзы.

— Ты рад? — всё-таки спросила я.

Он остановился.

— Вера, я сейчас, кажется, задушу тебя от радости. Если сильно обнимаю — скажи.

Я обхватила его за шею.

— Нормально обнимаешь.

Несколько минут мы просто сидели. Его ладонь лежала у меня на животе — на плоском, на том, где не было ещё ничего заметно и не будет ещё долго. И он всё равно держал её там.

Потом он чуть отодвинулся.

— Я заметил, что ты сама не своя, — сказал он. — Надо было сразу рассказать. И мне тоже.

Я подняла на него глаза.

— Ты не злишься?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем. — Он помолчал. — Но так больше не будем.

— Как?

— Молчать. Про такие вещи. Ты — мне, я — тебе. Договорились?

— Договорились.

Он поцеловал меня в макушку.

— Мне тебе тоже надо кое в чём признаться.

— в чём?

Я почему-то мгновенно напряглась и приготовилась к худшему. Вот сейчас он скажет, что женат и у него трое детей в другом городе.

— Последний месяц я организовывал нашу свадьбу.

— Что?

Он потянулся, взял с подлокотника бумажник и достал оттуда кольцо.

— Соколичка, будешь моей женой и матерью моих детей?

— Ты начал готовить свадьбу, не сделав предложения?

— Так ты выйдешь за меня или нет?

— Ну, — сказала я, — учитывая, что я уже беременна, живу в твоей квартире, сплю в твоей кровати, дружу с твоей мамой, а чат нашей семьи называется “БДСМ”, у меня не очень много вариантов.

Он усмехнулся, но кольцо пока не надел.

— Есть. Иначе, я бы вообще не спрашивал.

Я посмотрела на него — и наконец перестала прятаться за шутками.

— Да, Лёш. Я выйду за тебя замуж.

И этот невозможный мужчина надел кольцо мне на безымянный палец.

И тут до меня дошло…

— Так ты всё это с моими родственниками провернул! — воскликнула я. — Поэтому они перестали меня спрашивать, когда свадьба!

— Именно, — ответил он.

Я уставилась на него.

— Ты месяц готовил мою свадьбу, а я ничего не знала, — пожурила я его.

— А ты сколько уже носишь моего ребёнка, а я ничего не знал? — Он приподнял бровь.

— Тоже где-то месяц.

— Мы квиты, — улыбнулся он.

— И когда же? — спросила я, млея в его объятиях и задыхаясь от счастья и наконец-то рассказанной тайны. — Когда у нас свадьба?

— Помнишь, в Ростове… — осторожно начал Северов. — Я тебе сказал, что будет у нас “завтра”?

Я подозрительно прищурилась, смотря ему в глаза.

— Только не говори, что…

— Да, Вера. Будет у нас завтра. И завтра. И свадьба будет.

— Ты не сказал мне, что у нас ЗАВТРА свадьба?!

— Ты не сказала мне, что беременна!

На столе завибрировал телефон. В “БДСМе” тётя Оля спрашивала: “Завтра обещают хорошую погоду”

— То есть все в курсе кроме невесты?!

— Тебя планировалось предупредить уже на регистрации, – усмехнулся он.

— Невыносимый!

— От невыносимой слышу, — ответил Северов. — Думаю, у нас получится крепкий брак.

Я сфотографировала наши руки — его ладонь и свою, с кольцом на пальце.

— Отправлять?

Он помолчал.

— Отправляй.