Глава 7. Вера

Наша больничная столовая — главный повод для гордости бывшего главврача.

Ремонт больницы, медленно перетекающий из одного крыла в другое, начался именно здесь, в месте, которое теперь напоминало скорее хипстерское кафе, чем пищеблок: панорамные окна, светлое дерево, много света, даже стеклянные витрины были с подсветкой. И никаких липких клеёнок, красных подносов и алюминиевых ложек.

Северов взял поднос первым — тяжёлый, матово-чёрный, из какого-то ультрамодного композита.

Он придирчиво осмотрел содержимое застеклённой витрины. Вид у него был словно он проводил военную разведку на незнакомой и очень подозрительной территории, а не выбирал салат.

— Крем-суп из томатов с базиликом, — прочитал он с ценника, нахмурившись так, будто ему подсунули гранату под видом бутерброда.

— По сути — борщ, Алексей Дмитриевич. Только через блендер пропущенный, — подсказала я. — И без мяса. Зато с гренками.

— Зачем пропускать борщ через блендер? — нахмурился Северов.

Я пожала плечами, сдерживая улыбку.

— Томаты с базиликом, — вздохнул он раздатчице.

Я тоже взяла крем-суп, в конце концов пах он просто прекрасно, а я действительно давно нормально не ела. И чиабатту. И облепиховый морс в изящной стеклянной бутылочке — плачу-то не я. А Северов взял какое-то второе и по-моему даже третье.

Сели мы у самого панорамного окна, подальше от шумной очереди интернов. Молча.

И это было странно — вот так вот обедать с ним.

Я смотрела в свою глубокую стильную тарелку и ела суп. И как ни странно, молча есть с Северовым было спокойно. Тишина, повисшая между нами не была натянутой.

Сразу вспомнилась та ночь, перед его исчезновением.

Тогда мне с ним тоже было приятно молчать.

Есть сразу расхотелось. Хорошо, суп успела закончить.

— Как восстановление прошло? — спросила я. — Бок на погоду не тянет?

Он хмыкнул.

— Ты похудела.

— Что?

— Похудела, говорю, — Северов, тоже прикончивший недоборщ, смотрел теперь на меня, помешивая чай.

— Не пойму, это оскорбление или комплимент? — уточнила я.

— Это данные объективного осмотра, — невозмутимо ответил Северов. — Дефицит массы тела на лицо.

Вот гад невыносимый! Внешность мою вздумал обсуждать!

— А вы, Алексей Дмитриевич, набрали.

Он подвинул ко мне тарелку со стейком и ароматным печёным картофелем.

— Это вам. Ешьте.

— С ума сошли? — спросила я.

— Исключено. Перед отъездом меня тщательно проверяли.

— Проверяли, но явно что-то упустили! — колко ответила я.

А вот Северов ответить не успел.

— Вера Николаевна! Алексей Дмитриевич!

По проходу между дизайнерскими деревянными столиками к нам шёл Павлик.

В руках он нёс поднос, на котором сиротливо колыхалась тарелка с таким же супом-пюре, а под мышкой у него привычно топорщился монументальный том топографической анатомии.

При виде нас на бледном лице ординатора появился чистый, первозданный восторг.

— Можно к вам? — спросил он и, не дожидаясь ответа, уже начал пристраивать свою тощую задницу на свободный стул.

— Нет, — отрезал Северов.

— Садись, — одновременно с ним разрешила я.

Павлик предпочёл услышать только мой ответ и поставил поднос к нам на стол, испуганно звякнув посудой.

На секунду Севером зажмурился, будто спрашивая, за что всё это ему.

Я же приветливо улыбнулась своему интерну.

Павлик уселся и посмотрел на Северова с выражением мышонка, который по чистой случайности оказался в одной коробке с котом. Кот пока не проявлял гастрономического интереса, но это явно было делом времени.

— Вот, Звонарёв, — Я с самым невинным видом пододвинула к нему северовский стейк. — Ваш замечательный исполняющий обязанности главврача так о вас позаботился, что купил целую порцию мяса специально для восполнения вашего дефицита массы.

Павлик перевёл взгляд с исходящего паром куска мяса на меня, потом — на окаменевшее лицо подполковника, и его кадык испуганно дернулся.

— Ой, Алексей Дмитриевич, спасибо большое! А я ведь, когда издалека вас увидел, сначала подумал, что у вас тут с Верой Николаевной свидание... Ну, сидите так интимно у окна, молчите. А вы оказывается со всеми такой заботливый.

Я застыла с рукой, занесённой над бутылочкой с облепиховым морсом, и почувствовала, как щёки начинает стремительно припекать.

У Павлика определённо отсутствовал не только инстинкт самосохранения, но и базовые фильтры между мозгом и речевым аппаратом.

— Заботливый, — очень тихо, почти ласково повторил Северов. От этого его тона у меня по спине пробежал вполне осязаемый холодок. — Добросердечная и заботливый.

— Ну да! — радостно подтвердил Павлик, совершенно не улавливая тектонических сдвигов в атмосфере, и потянулся за вилкой. — Вы так смотрели друг на друга, я думал...

— Звонарёв, — перебил его Северов. — Жуй мясо, пока твоя бурная думалка не переключилась на кровоснабжение органов малого таза.

Павлик сглотнул, видимо только смутно понимая, что ляпнул что-то не то, и судорожно схватил вилку.

Я схватила морс.

Северов ничего не схватил. Более того, он продолжал смотреть на меня.

Бутылка, как назло не открывалась.

Вдруг Северов молча протянул руку. Его ладонь — большая, тёплая, с грубоватой кожей и едва заметным шрамом у основания большого пальца — накрыла мою руку прямо поверх крышки.

Да что же он творит! Знает же, что руки для хирурга — нечто… интимное.

Северов мягко зафиксировал горлышко, надавливая поверх моей руки и коротко, едва уловимым движением крутанул крышку. Раздался негромкий отчётливый хлопок. Северов не убирал ладонь чуть дольше, чем требовалось для банальной помощи. Павлик, к счастью, ничего не заметил, увлечённо орудуя вилкой в тарелке.

— Видишь, у тебя уже и сил не осталось, как ты операции проводишь?

Я судорожно вдохнула воздух, собираясь ответить…

— Ой, — раздался над ухом до невозможности приторный, поющий голосок. — Какое совпадение! Вера Николаевна, Алексей Дмитриевич... А у вас тут свободно?

Светочке никто не ответил, так что она ослепительно улыбнулась и пристроила свой поднос на стол.

На её тарелке сиротливо лежал салат из свежих огурцов и крошечная порция диетической куриной грудки.

Девушка изящно опустилась на стул, расправила подол халата и тут же развернулась корпусом к Северову, полностью игнорируя и Павлика, и меня. Наша новенькая фельдшерица, судя по всему, решила времени зря не терять.

— Алексей Дмитриевич, — промурлыкала она, подперев аккуратный подбородок ладонью и преданно заглядывая ему в глаза. — А мы на посту сегодня всё утро только о вас и говорим. Все девочки в таком восторге! Нам так не хватало... твёрдой мужской руки в руководстве. Скажите, а вы к нам на приёмный покой и на посты когда планируете заглянуть с обходом? Хочется показать вам, как у нас всё устроено. Изнутри, так сказать