Глава 10

– Екатерина - Боже, что же он делает? Краем уха слышу звук входящего уведомления на моём мобильнике. Плевать… От мыслей о сообщении меня отвлекает лавина поцелуев и касаний бесстыжих пальцев Владислава Игоревича, от которых каждая клеточка моего тела словно взрывается на миллиарды атомов и воскресает вновь, желая испытывать это снова и снова. Мужчина поднимает меня на руки, словно пушинку, и несёт в мою спальню. Боже… От происходящего у меня просто голова кругом! Мой разум отчаянно кричит, приказывая и умоляя меня остановиться, но моё сердце и моё тело даже не желают слушать голову. Но как же Лена?… Впрочем… Ах! Надеюсь, что он закрыл за собой дверь… Горячее мужское дыхание на моей шее. По коже бегут мурашки от каждого прикосновения Гурского. Состояние полнейшей дереализации. Словно всё, что сейчас происходит – случается не со мной. Но нет, это всё наяву. Я не знаю, что творит этот сумасшедший мужчина, но меня это заводит… Отвечаю на его поцелуи, Гурский прикусывает мою нижнюю губу, отчего с моего рта срывается тихий стон. – Тише, девочка, – шепчет Владислав Игоревич, отодвигая в сторону тонкую ткань моих трусиков, – Такая мокрая… А говорила, что я тебе не нравлюсь. Он словно хищник, играющий со мной, словно с жертвой, загнанной в угол. Но мне это нравится… Перед ним я чувствую себя хрупкой, ранимой, слабой женщиной, которую берёт сильный и доминантный самец. От его запаха у меня голову кружит. А что вытворяют с мои телом его умелые руки и губы, которые не оставили без внимания ни один сантиметр моего дрожащего тела. – Ещё, ещё, – зарываюсь пальцами в жёсткие волосы Гурского, от чего с его губ срывается тихий, гортанный рык. Тигр завладел добычей. – Какая ты нетерпеливая, – шепчет он мне на ухо, вызывая тем самым очередную волну дрожи на моём теле, – Помнится, ты говорила мне, что я напыщенный и самодовольный мерзавец… – И я ещё не раз это скажу, – с придыханием отвечаю я, зажмуриваясь от удовольствия, в то время как крепкие и сильные мужские руки держат меня сзади за тонкую талию и одновременно с этим ласкают мою самую чувствительную точку. – А ты плохая девочка, да? – Гурский резко разворачивает меня к себе и впивается в мои губы с ещё большим напором. Мерзавец! Да-да, мерзавец! – М-м-м… Кусаю его. Легко, игриво, но очень даже ощутимо. – Дикая кошечка выпустила коготки и хочет поиграть? – рычит мне в губы мужчина и вновь разворачивает меня спиной к себе. От сумасшедшей близости наших тел пространство между нами как будто плавится и становятся осязаемым – горячим, сладким, болезненно-приятно-мучительным. Звук расстёгивающейся ширинки. Шум падающей металлической бляшки ремня на холодный пол. Боже, да. И мы становимся единым целым. – Ах, – я больше не могу сдержать своих стонов, которые уже переросли в настоящие крики, – Да, ещё, ещё… – Нравится, девочка? – Гурский наращивает темп. Его шумное, хриплое дыхание и тихие стоны заводят меня ещё сильнее. То, что мы делаем… Это так запретно. И так возбуждающе. Не могу поверить, что мы вновь оказались в моей постели. Те же смятые простыни, те же мои метания по простыням. Его руки крепко держат мои запястья, в то время как он целиком и полностью властвует надо мной. И, чёрт возьми, мне не хочется сопротивляться… И я отдаюсь этому безумию без остатка… ***Когда я открываю глаза – за окном уже темно. Обнажённая я лежу в постели, а спящий Гурский крепко обнимает меня со спины. Господи… Какая же я дурочка! Пытаюсь вырваться из цепкой хватки мирно храпящего босса. – Сильный, зараза, – шепчу я, в ответ на что Гурский мычит что-то несвязное и лишь сильнее прижимает меня к себе. – Лежать смирно, Крылова, – сквозь сон бормочет мужчина, – Я тебя не отпускал… Даже во сне он пытается мной командовать. Находясь, к тому же, в моей квартире! – Да отпусти меня, – шиплю чуть громче и освобождаюсь от объятий горячих и сильных рук. – Ну и пожалуйста, – разочарованно произносит Гурский, – На операцию не пущу… Продолжает храпеть. Это могло бы быть милым, если бы не… Стоп! Нет, нет, это не может быть милым ни в каком случае! Внезапно меня словно ледяной водой окатывает. Лена! Она ведь… Вот, чёрт! Вскакиваю с постели и бегу искать свой мобильник. Кажется, я на кухне его оставила… Вижу сообщение. От Лены… «Блин, Кать, я, кажется, простыла. У нас столько пневмоний в пульмонологии лежит… Кажется, я тоже заболеваю. Сегодня выйти не получится, прости» Так вот оно что… Хлопаю себя ладонью по лбу. Я открыла Гурскому все двери, будучи уверенной в том, что это была моя подруга! Какой-то бред и сюрреализм. Может, я сплю? Да нет. Вон он, Гурский, лежит в моей постели и похрапывает, как довольный кот. Довольный. Очень удовлетворённый. Кот. Боже, во что я ввязываюсь? Как я позволила себе и ему эту необъяснимую развязность? С другой стороны, что я могла сделать? Он так налетел на меня, а я… В глубине души не могу утаивать тот факт, что сама была не против повторить нашу первую встречу. Но… – Но нет, сейчас точно всё, – бубню себе под нос, пока наливаю воду в стакан, – Вот как выгоню его сейчас… – Кхм-кхм, – раздаётся за моей спиной мужское покашливание. О, нет. Он слышал моё ворчание? Хотя, какая мне разница?! Слышал и слышал! Вообще это моя квартира, могу делать и говорить тут, что считаю нужным. – Владислав Игоревич, я… – Самая потрясающая женщина на свете? – даже в полумраке комнаты я вижу обворожительную хищно-довольную улыбку Гурского, – Да. Он кивает и отвечает на свой вопрос сам. – Зачем вы пришли? – спрашиваю устало. – Ты не спускалась. Но любезно открыла мне дверь, – Гурский забирает из моих рук стакан с холодной водой и жадно выпивает его в два глотка, – С моей стороны было бы невежливым уйти после такого. Ах, он мерзавец! Ещё и меня виноватой делает?! Хотя, виноватых здесь нет, и оба мы только в плюсе. Хороший секс творит чудеса – я давно не чувствовала себя такой отдохнувшей. – Это была моя вода, – недовольно ворчу я. Гурский обхватывает меня за талию и кружит в воздухе. – Отпустите! – неловко стучу кулачками по его массивным плечам. – Не отпущу, – улыбается он, – Завтра идём на свидание в ресторан. Без всяких разговоров. – У меня дежурство! – Значит, послезавтра. – Послезавтра у вас дежурство! – Значит, я подежурю завтра с тобой, а послезавтра мы красивые и отдохнувшие идём ужинать. – Мне не отвертеться от этого? – Не-а, – Гурский отрицательно мотает головой из стороны в сторону. – Ладно. Сдаюсь. Только отпустите меня на пол, пожалуйста, – вздохнув, говорю я. – Сразу бы так, кошечка. – Но у меня одно условие…