Глава 11

– Екатерина - – Что же ты хочешь, Киса? – даже в полумраке комнаты я не могу не заметить наглого и самодовольного взгляда моего начальника. Едва не задыхаюсь от напирающего чувства негодования. Какой нахал! Но, чёрт возьми, он такой красавчик. Но нахал. – Чего я хочу? – спрашиваю, вопросительно поднимая одну бровь, – Я пойду с вами в ресторан. Ладно. Убедили. Но у меня условие. – Я внимательно тебя слушаю, – глаза Владислава Игоревича выражают искреннюю заинтересованность и внимание, – Киса. – Во-первых, перестаньте так меня называть. У меня есть имя. – Нет, – мужчина закусывает губу, – Кошка. Ему нравится меня бесить что-ли… Ух! Внутри меня всё закипает. Я не понимаю этого человека, не могу предугадать ход его мыслей, и от этого в моей голове не может выстроиться картинка, которая могла бы дать мне полное представление об этом человеке. Неизвестность. Непредсказуемость. Необузданность. Эти качества Гурского заставляют меня испытывать трепет. Именно они так… Пугают меня. Но, в то же время… Интеллект. Бешеная харизма. Ощущение силы и властности. Это то, на что я ненароком засматриваюсь. Эти качества, если быть честной, очень мной ценятся. Закрываю глаза. Терпение, Катя, терпение. Он уже в твоём доме и уходить, судя по всему, не намерен. Ладно. Уже деваться некуда ему шанс. Один поход в ресторан ничего не изменит. Надеюсь… – Второе. На работе никто не должен знать, что между нами что-то было. – Есть, – поправляет меня Владислав Игоревич, – Запомни, пожалуйста. Сжимаю кулаки. Чёртов нахал! Мужчина замечает это и мягко берёт мои ладони в свои. Ого, какие они горячие… Этот жест как будто полностью обезоруживает меня. Одно движение уверенных пальцев и мою непонятно откуда взявшуюся агрессию и злость, как будто рукой снимает. – Ну вот, – Гурский, улыбаясь, смотрит мне в глаза, – Сразу успокоилась. Кошечка просто хотела на ручки… – Знаете, что, Владислав Игоревич, – устало выдыхаю, – Делайте, что хотите. Сил сопротивляться у меня не осталось. Только вот поймите, что ваша настойчивость меня пугает. Гурский выглядит удивлённым. – Что? Ты меня боишься? – Нет, но… На мои губы мягко опускается его указательный палец. Что он хочет сделать? – Не продолжай. Я тебя понял. Прости меня. – Что? Вы извиняетесь? – моему удивлению нет предела. – Да я вообще хороший человек, на самом деле, – Гурский взъерошивает волосы, – Или ты не веришь? – Это провокация… Стойте, а вы куда? Владислав Игоревич зачем-то идёт в спальню и забирает оттуда подушку. – Катя, – такое обращение от ведущего хирурга режет слух, – У тебя есть плед или второе одеяло? – Д-да, сейчас, – подхожу к шкафу и достаю оттуда небольшое одеяло для одноместной постели, – Вот… А вам зачем? – На диване посплю. Ты права, это всё неправильно. Завтра утром я приготовлю завтрак и уеду. На работу можешь приехать чуть позже, пятиминутку разрешаю пропустить. А вечером мы идём в ресторан и всё переигрываем. Идёт? Я в шоке от таких слов. – Судя по твоему взгляду, хоть и шокированному, идёт. Спокойной ночи, – с этими словами Гурский уходит на диван в гостиную, а я возвращаюсь к себе в постель. Ну дела-а-а… Моё постельное бельё пропитано его запахом. Что-то терпкое, истинно-мужественное. Вкусно пахнет. Но это не отменяет того факта, что Гурский – довольно специфическая личность. ***Утром меня действительно ждёт на столе завтрак – ажурные, очень красивые блинчики с вареньем. Самого же Гурского, я не обнаружила. Вкусно… Неужели это он сам готовил? На работе всё кипит. Поступил экстренный пациент с острым аппендицитом. И сегодня я буду оперировать сама. Не как ассистент, а как ведущий хирург! Здорово. Чувствую, как в груди назревает чувство волнительного предвкушения. – Екатерина Валерьевна, – меня нагоняет Афанасьева, – Можно вас на секундочку? Ординатор нагоняет меня в коридоре. Что-то в выражении её лица меня напрягает. В глазах читается какая-то непонятная и необъяснимая хитрость и злорадство. Что ей от меня нужно? – Да, конечно, Юлия Александровна, – я останавливаюсь, – Что-то срочное? – Нет, просто… Девушка мнётся, нервно заламывает пальцы и кривится. Глаза бегают. – Если что-то срочное, говорите быстрее. У меня операция и я спешу. – Да нет, просто… Гурский, он… – Я не хочу выслушивать сплетни, Юлия Александровна, – резко одёргиваю девушку, – Оставьте их при себе, пожалуйста. Разворачиваюсь на каблуках и ухожу в направлении операционной. Что же ей нужно? Она такая навязчивая… – Катя, привет! – ко мне подбегает запыхавшийся Фомин, – Куда пропала? Я тебя два дня не видел, кажется. Ты не заболела? Мужчина протягивает мне стаканчик с горячим кофе. – О, привет! Спасибо большое, – благодарно беру напиток, – Да, Гурский дал мне полтора дня на отдых, а то я в обморок упала от недосыпа и усталости. – О, господи, всё в порядке? Аккуратно мужчина кладёт свою руку мне на талию… Так. Нет, этого ещё не хватало! Мягко убираю мужскую ладонь и немного отдаляюсь. Видно, как Фомин приуныл. – Да, всё хорошо, спасибо, – улыбаюсь, – Владислав Игоревич позвал Колмогорова… – О, тут был Руслан Георгиевич? Жаль, я его не видел, так бы поздоровались… Смотрю на часы. Ох, я уже опаздываю! – Прости, мне пора, у меня там аппендицит… – О-о-о, давай. Потом расскажешь, как всё прошло! – Фомин хлопает меня по плечу и уходит. Быстрый душ. Операционная сестра помогает мне надеть стерильный хирургический костюм. На входе в операционную меня ждёт… Гурский. При виде его я начинаю смущаться, но почему-то Владислав Игоревич выглядит… разозлённым. – Опаздываешь, Крылова, – цедит он сквозь зубы. Что? Почему он так зол? Ничего не понимаю… Ох… Какой сложный наш Гурский! Как думаете, что его разозлило?