Глава 14

– Екатерина - Владислав Игоревич выглядит на удивление вымотанным и уставшим. Интересно, что могло пошатнуть внутренний стальной стержень этого непоколебимого хирурга, который мне почти всегда казался таким стойким, что сломить его не под силу даже… Не знаю. Никому не под силу. Настолько Гурский создаёт образ сильного и властного человека. – Д-да, конечно, Владислав Игоревич, – голос дрожит, – Что вы хотели? Рука Гурского медленно обхватывает мою холодную ладонь, от чего по моему телу пробегает волна мурашек. Боже, и почему я так на него реагирую?! – Я хотел предупредить тебя, Катя, – Владислав игоревич понижает голос, – Насчёт Афанасьевой. Нервно сглатываю. Что он имеет в виду? – Афанасьева? Юлия Александровна, ординатор нашего отделения? – спрашиваю недоумевающе, – Но почему? Я абсолютно ничего не понимаю… Что-то случилось? – Да. Она – дочь главного врача. В хирургии не понимает абсолютно ничего, к пациентам относится крайне плохо. И к врачам в том числе. Я просто хотел тебя предупредить – будь с ней поаккуратнее. Не доверяй ей. – Я… Я поняла, Владислав Игоревич. – Влад. Просто Влад. Давай без формальностей, когда мы только вдвоём, хорошо? Молча киваю и смотрю в бездонные голубые глаза моего босса. Гурский, который всё ещё выглядит таким задумчивым и хмурым, так же молча поправляет фонендоскоп, покоящийся на моих плечах и одёргивает белый воротничок халатика. От этой близости у меня голова кругом идёт! Но мне нельзя, нельзя терять самообладания! Но я уже не могу. Сама не знаю, почему, неосознанно тянусь к этому загадочному мужчине. Да, он деспот и самодур, но в то же время – гениальный врач, который с каждым днём открывается мне всё сильнее и сильнее. И с каждым разом он всё меньше кажется мне отвратительным человеком… Наше едва слышное дыхание тихим эхом отскакивает от стен полупустой каморки. Гурский медленно тянется ко мне, почему-то, аккуратно и очень осторожно, что непохоже на его предыдущие методы. Его губы близко, преступно близко! Кажется, ещё секунда, и… Наши губы сливаются в поцелуе. Здесь, в этом крохотном чулане, можно не бояться быть увиденными. Я понимаю, что это нельзя, на рабочем месте тем более, но… Но это так романтично, чёрт возьми! Он, чей хирургический нож неразрывно вплетён в спасение десятков жизней, гений, который, неторопливо кладёт свои руки на раны и восстанавливает в каждом своём движении само чудо жизни. Мои же руки, столь молодые и нежные, но уверенные и точные, каждый день учатся у него проникать в самую суть болезни, обучаясь искусству возвращать надежду тем, кто казался уже безнадёжным. Наши губы смыкаются в молчаливом, таком долгожданном поцелуе, которого мы оба так давно хотели. Сейчас мы – не хирург с молодой подопечной, а мужчина и женщина, сердца которых учатся исполнять столь сложную стастную симфонию в унисон. Вдруг наши пейджеры резко начинают трезвонить. А это значит только одно – случилось что-то серьёзное и всему персоналу нужно как можно скорее вернуться по своим отделениям, чтобы спасать человеческие жизни… – Гурский - Чёрт возьми, почему, когда я её целую, я вновь становлюсь похожим на влюблённого школьника? Я двухметровый мужик, а у меня крышу сносит, как будто я первый раз целую девушку! Влюбился ты, Гурский, ох как крепко ты влюбился… Что же делать с тем, что Катя может узнать… Впрочем, неважно. То есть, важно, но… Это подождёт. – Пойдёшь со мной на свидание вечером? Молчаливый кивок Катерины в ответ на мой вопрос меня более, чем устраивает. Да! Внезапно резкая вибрация наших пейджеров улетучивает всю романтику… – Чёрт, – цежу сквозь зубы, – Катерина, бегом наверх! Хватаю девушку за руку и изо всех сил мы бежим наверх. – Как думаете, что-то серьёзное? – взволнованно спрашивает Крылова. – Хотел бы я верить, что нет, но, судя по всему – день будет тяжёлым… Воздух в хирургическом отделении больницы насыщен напряжением, словно сама атмосфера передаёт ощущение тревоги и суеты. Машины скорой помощи одна за другой привозят пострадавших. – Господи, что же это такое… – Чрезвычайное происшествие, огромное ДТП на перекрёстке, – неожиданно для меня отвечает на мой вопрос один из врачей приёмного покоя. – Хреново. Катерина, бегом мыться. У тебя сегодня боевое крещение. – Поняла, Владислав Игоревич, – девушка кивает и убегает выполнять мой приказ. Храбрится… Ей страшно, и это видно. Но ничего… Из неё толковый врач выйдет… Голубые маски врачей хлопочут вокруг коек, на которых находятся жертвы аварии. Повсюду слышится скрип колёс инструментальных столов, звон медицинского инструментария. Внезапный взрыв активности – врачи, хирурги, медсёстры и даже какие-то неизвестные мне волонтёры судорожно борются за каждую жизнь, сливаясь в единый механизм спасения.В этот день больнице предстояло стать не только местом лечения, но и святилищем надежды для множества животрепещущих сердец. Каждая минута, каждый миг сейчас просто на вес золота. В коридорах царит неописуемая суматоха – медицинский персонал буквально носится между палатами, передавая пациентов из рук в руки. В операционной мы сегодня без ассистентов. Ну, что же. Главное, что Афанасьева не оперирует. А Катюша-то справится, я уверен. Она молодец. – Владислав Игоревич, вам везут тяжелую травму живота… – Понял. Готовность пять минут, анализы все взяли?! Мне нужна плазма, эритроцитарная масса и физраствор! – громко командую снующему вокруг меня персоналу. – Да, Владислав Игоревич, всё на подходе! Молодцы. Хорошая у меня команда… – Работаем.