Глава 15

– Екатерина - Устало сажусь на пол в предоперационной. Сил нет абсолютно ни на что. Мы оперировали почти сутки, и за эти двадцать с лишним часов во мне, да и во всех остальных, накопилось столько усталости. что нет сил даже добраться до дома. – Ты как? – ко мне подсаживается Гурский с двумя стаканами кофе в руках, – Всё в порядке? – Спасибо, – устало беру один стакан с кофе и жадно делаю несколько глотков, – Я нормально, только… – Да ладно, можешь не объяснять. Я всё понимаю, – Владислав Игоревич отхлёбывает напиток из своего стакана и устало откидывает голову на холодную стену, – Ты молодец. – Спасибо. Вы тоже. На глаза то и дело попадаются уставшие врачи и медсёстры. Сутки выдались просто кошмарными. Большую часть пострадавших в той страшной аварии удалось спасти. Но паре людей не так повезло. Хорошо, что они были не в нашем отделении. – Часто такое бывает? – устало спрашиваю у заведующего, который что-то сосредоточенно пишет в мессенджере. – Нет. Слава богу, что нет. – Больше не ждём никого, ведь так? Всё вроде улеглось, успокоилось… – Сплюнь, – одёргивает меня Гурский, – Про наши суеверия забыла что-ли? Нельзя желать хорошего дежурства, и так далее… – Я помню-помню, – быстро исправляюсь, – Просто… – Пожалуйста, не надо. Было и было. Мы сделали всё, что смогли. И сделали хорошо. А сейчас, – Гурский устало поднимается и подаёт мне руку, чтобы помочь встать, – Мыться и баиньки. – Спасибо, Владислав Игоревич, – поднимаюсь с помощью заведующего и сразу же встречаюсь с ним взглядом, – Вы чего так смотрите? – Как ты меня назвала? – В-владислав Игоревич… – испуганно хлопаю глазками. – Вот-вот. А надо без отчества, – нарочито сурово отвечает Гурский, – Как ты себя чувствуешь? – Кофе меня просто спас, спасибо вам… Тебе. Но я никогда так долго не оперировала… Такое чувство, что я просто провалюсь в сон на несколько дней, как только улягусь хоть куда-нибудь. – О-о-о, да. Я тебя понимаю. Но несколько дней сна я тебе позволить не смогу – слишком большая роскошь. Максимум двенадцать часов. – Лучше, чем ничего, – устало улыбаюсь и уже было собираюсь идти, как Гурский хватает меня за кисть. – Подожди. Я хотел… – Да? Что-то срочное? Гурский хмурится. Видно, что он тоже до безумия устал. Само собой, больше двадцати часов скрупулезной работы по спасению множества жизней… – Да нет. Ничего, иди отдыхай, после поговорим. – Ладно… – Гурский отпускает мою руку, и я сразу же направляюсь в душ. Странный он всё-таки. Сложный, задумчивый человек-загадка. И я понимаю, что между нами есть связь – какая-то тонкая и незаметная материя, которая не подвластна логике и рассуждениям. И я прекрасно понимаю, что испытываю что-то к Владу, только не понимаю, что именно. По Гурскому тоже видно, что он мечется. Нельзя было не заметить, как он меняется при виде меня – напрягается, вытягивается по струночке. Впрочем, сейчас Гурский меня сейчас мало волнует. Сейчас единственное, чего я хочу – это спать. Волны усталости с каждой секундой накатывают на меня всё сильнее, а я, в свою очередь, с каждой минутой ощущаю что всё меньше и меньше могу этому сопротивляться. Но горячие струи воды, почему-то, понемногу унесли мою усталость и после окончания недолгих водных процедур я чувствую себя относительно бодрой. – Ну нет уж, крылова, надо поспать, надо отдохнуть… А то будет как в прошлый раз – обморок от недосыпа… Захожу в ординаторскую. Здесь уже храпят несколько хирургов и я аккуратно и по возможности тихо ложусь на небольшой диванчик в самом углу этой тёмной комнаты. Но сна нет ни в одном глазу. Несмотря на то, что физически я устала так, как не уставала никогда в жизни, наверное… Ворочаюсь с одного бока на другой, считаю овечек и от ста до одного в обратном порядке. Нет. Не могу уснуть. Слышу, как открывается скрипучая дверь и кто-то входит в ординаторскую. В силуэте вошедшего узнаю Владислава Игоревича – такие плечи из сотни узнаешь, конечно… Мужчина подходит к шкафу и берёт оттуда чистый комплект постельного белья, после чего думает уже выходить, как… – Эй, Крылова… Вот же чёрт! Как он понял, что я не сплю? – Вы что-то хотели, Владислав Игоревич? – специально так его называю, чтобы побесился немного… – Ты чего не спишь? – Сплю, – вру я в надежду, что он сейчас уйдёт. – Нет, ты не спишь так. У меня в кабинете есть пара кусочков торта. Хочешь? Вместо меня ответ дал мой желудок, который начал урчать с такой силой, что я начала бояться разбудить всех, кто сейчас действительно спит. – Понял. Вижу, что хочешь. Пошли. Так и быть… Я слишком голодна, чтобы отказываться от еды. Зайдя в кабинет, Гурский включает тусклую настольную лампу. – Не хочу яркого света сейчас, – бубнит он себе под нос, – В операционной насмотрелся… – Это точно. От такого яркого освещения у меня начинает болеть голова. – Что? Голова болит? Может, дать тебе обезболивающее? – начинает суетиться Гурский. Судя по всему, спать он тоже не хочет. Или не может… – Нет-нет, спасибо, – вежливо отказываюсь, – Ты что-то про торт говорил… – Ну да, говорил, – мужчина подходит к небольшому холодильнику и достаёт оттуда маленький тортик. При виде которого мой желудок начинает урчать с утроенной силой. – Ох, – неловко держусь за живот руками, – Так неловко. У меня всегда живот урчит от сильного голода… – Ничего-ничего, кушай, – мне в руки заботливо вкладывают вилку, – У меня тоже так. А ещё во время сессий в университете живот от волнения урчал… – Спасибо тебе, Влад, – с набитым ртом говорю я, – Этот тортик – просто спасение. А ты почему не спишь? Гурский задумчиво поправляет волосы. – Не знаю. Очень хотел, но сейчас я какой-то бодрый. – Аналогично. – Видимо, мы с тобой настолько устали, что наша нервная система запуталась, – шутит Гурский, а я легко улыбаюсь, – Знаешь что? У меня есть идея. – Ты о чём? – Когда я очень устаю, я люблю ездить по ночному городу на машине. Свободные дороги, огни ночного города, музыка. Поехали покатаемся? – Ты серьёзно? – Ну да, – кивает Гурский, откусывая кусок торта со своей вилки, – Я буду рад прокатиться в хорошей компании. Тем более после такого тяжёлого дня… – Ну да. Мы почти сутки работали в команде, – киваю я. – Ты теперь моя боевая подруга, получается, – усмехается Гурский, – Честно признаюсь, ещё ни с кем я не оперировал так много часов подряд. – Приятно слышать, – не знаю, почему, но мои щёки начинают гореть, – Я согласна. Только надо переодеться… – Да нет, так поедем. Ещё тратить время на это… У тебя же есть чистая хирургичка? – Да, даже несколько, – недоумённо отвечаю. – Ну и всё тогда, поехали так. Тем более после операций ты уже переоделась… Боже, что мы опять творим?! Влад берёт меня за руку и выводит из кабинета. Тихо мы спускаемся вниз, идём на парковку и садимся в его чёрный гелентваген. Это ещё большее безумие, чем ночь с незнакомцем! Но мне нравится… – Пристегнись, – Гурский улыбается, и давит на газ.