Глава 20

– Екатерина – Да уж… Ситуация отнюдь не из лёгких… Пациент – мужчина сорока пяти лет. Страшно, что болезнь настигла его в таком молодом возрасте. Я видела, как Гурскому тяжело. Пусть он и гениальный хирург с многолетним стажем работы, человек с довольно тяжёлым характером, властный и жёсткий самодур, но, всё же… Он тоже не железный. Он человек, у которого есть душа, чувства и переживания. И пусть я пока не сталкивалась с подобными ситуациями, но, думаю, что рано или поздно такая история случается у большинства оперирующих врачей. – Ты как? – подхожу к Владу со спины и аккуратно приобнимаю одной рукой за плечи, – Я тебе чай принесла. Ромашка и лаванда, он успокаивает… Будешь? Мужчина оборачивается, а я лёгким кивком головы указываю на два стаканчика из кафетерия с дымящимся напитком. – Да. Спасибо, – Гурский медленно отпивает обжигающий горло чай и морщится. – Даже если невкусно – пей всё рано, – приказным тоном говорю мужчине, что несколько его забавляет. – Вкусно, – он облизывает губы, – На самом деле вкусно, спасибо тебе большое, Катюша. Ты так поддерживаешь меня… – А как я могу не поддерживать? Со всем разберёмся и справимся, правда? Гурский нервно смотрит на часы. Половина одиннадцатого утра. Через полтора часа будет собираться большой врачебный консилиум, который будет решать, стоит ли применять инновационную комплексную методику лечения столь тяжёлого случая. – Ты знаешь, – неожиданно Влад ставит стакан с травяным чаем на стол, – Я так скучаю по тебе… Его губы обрушиваются на меня жадными, ожесточёнными поцелуями. От такого внезапного напора я теряюсь. – Влад, ты чего, – пытаюсь отстраниться, но крепкие мужские руки уже расстёгивают пуговки моего халата. – Ты не представляешь, насколько сильно я хочу тебя, – рычит мне в губы Гурский, жадно целуя их. Меня посещает мысль, что дверь кабинета я не запирала. Ощущение, что нас могут застукать за занятием любовью в отделении одновременно пугает, сводит с ума и невероятно будоражит. Боже, почему, почему рядом с ним я не могу сдерживать себя в руках?! Отвечаю на поцелуй. Горячие пальцы Гурского закрывают мне рот, чтобы мои стоны и тяжёлые, сиплые вздохи остались беззвучными и не нарушали покой и порядок в отделении. Как цинично! Сам же Влад только шумно и тяжело дышит, в то время как мы слились в единое целое и наслаждаемся друг другом. Этот секс мне кажется каким-то особенным. Он не такой душевный и чувственный, нет. Сейчас это больше похоже на механический акт, способ избавиться от навязчивых и тяжёлых мыслей и хоть ненадолго забыться. ***Практически час спустя перед кабинетом главного врача становится волнительно. Собираются врачи – лучшие специалисты всех отделений, в том числе онкологического, сосудистой хирургии и даже пришёл кто-то из соматического корпуса. Среди всех этих людей я замечаю нескольких знакомых, но… Одну женщину я никак не могу узнать. Такое чувство, что я видела её раньше, но сейчас никак не пойму, кто она. На вид ей не больше тридцати пяти – очень красивая, рыжеволосая, ухоженная женщина, но что-то в ней меня отталкивает. То ли её надменный взгляд, то ли острые ногти ярко-красного цвета – абсолютный моветон для врача-хирурга. – Кто это? – кивком головы указываю на незнакомку и спрашиваю у Гурского, – Я не видела её раньше здесь. – Это… – Влад явно напрягся, сего желваки стали ещё отчетливее, а ладони сжались в кулаки, – Неважно. Кто-то из администрации. Бухгалтерша, может. Врёт? – проносится в моих мыслях. Нет, я склонна верить в то, что это всё психоэмоциональное перенапряжение и стресс. Но предчувствие тоненьким голоском подсказывает мне, что что-то здесь не так. Впрочем, сейчас не время думать об этом – надо отмести тревогу на второй план. Сейчас важнее решить, что делать с пациентом. – Так-с, коллеги, я предлагаю начать, – из своего кабинета выходит главный врач и приглашает всех к себе. Следующие два часа проходят в дискуссиях. Были взвешены все “за” и “против” использования радиочастотной абляции вместе с стереотаксической радиохирургией и мощной таргетированной терапией. На протяжении всего консилиума я не могла не заметить, как рыжеволосая незнакомка то с презрением, то с издевательски-насмешливой ухмылкой то и дело смотрит на Влада. Они точно знакомы! Чувствует моё сердце… Спустя два часа это, наконец, закончилось и все выдохнули с облегчением. Консилиумом врачей было принято решении о том, что в скором времени лечение пациента по новой методике начнётся под контролем всех ведущих специалистов. Когда мы выходим из кабинета главврача, Гурский выглядит гораздо бодрее, чем сегодня утром. Однако, я не могу не видеть, как что-то его всё равно напрягает. – Фух, – устало вытирает лоб мужчина, – Кать, спасибо за то, что верила в мою правоту, так бы я… Конечно, сделал бы то же самое и настаивал на своей правоте, но ты как никто поддержала меня в сложную минуту. – Надо же, – раздаётся за спиной высокий женский голос, – Неужели ты кого-то себе нашёл? Что за… Вместе с Гурским оборачиваемся на голос и видим ты самую женщину с рыжей копной волос. Свои видом она показывает нескрываемое раздражение. – Я думала, что у тебя вкус лучше, – женщина осматривает меня с ног головы, – Но ладно… Не стыдно тебе, кстати? – С чего я должен стыдиться, Алла? – Гурский хмурится, – Тебе лучше уйти. – Я, вообще-то, работаю здесь, – женщина с издёвкой улыбается, – А кто она? Я бы послушала… Мне это не нравится, совсем не нравится. Чувствую, как меня начинает бить крупная дрожь. – Влад, кто она? – Никто. Тебе лучше уйти, я сам разберусь со всем. – Никто? Ну уж нет, если ты не сказал ей, милый, то я скажу. Я – Алла Александровна Гурская. Его жена. И дочь главного врача.