Глава 21

– Екатерина – Что… Жена? Но… как. Чувство, как будто земля уходит из под ног. Неужели, Гурский мне врал? Неужели я стала… Не хочу думать об этом… Любовницей. Непонимание. Разочарование. Обида и боль, пронзающая острым кинжалом моё сердце. – Катя, ты, – Влад смотрит на меня спокойно и уверенно, – Можешь всё не так всё понять. Так, Крылова. Соберись. Сжимаю руки в кулаки до боли. Соберись, никто не должен увидеть моих слёз. И никто не увидит. – Я не собираюсь ничего понимать, – сухо говорю я, – И не собираюсь участвовать в ваших разборках. Всего хорошего. Разворачиваюсь на каблуках и иду. Не знаю куда, сейчас мне это неважно. Я не могу думать ни о чём, кроме как о том, что меня использовали. Нагло использовали, а я взяла и влюбилась! Как наивная, глупая дурочка влюбилась! На глаза бессовестно наворачиваются слёзы. Легко смахиваю их с лица. Плакать под винишко и грустные песни я, конечно этим вечером буду, но сейчас, пока я на работе в отделении… Нет, плакать я не буду! Мне не нужны лишние бестактные вопросы. Хотя мои веки уже наверняка покраснели. Ладно… Глубокий вдох, и… – О-о-о, Екатерина Валерьевна, – прямо на входе в отделение мне встречается Афанасьева, – А чего это вы такая расстроенная? Вас кто-то обидел и даже пожаловаться некому? Чёрт! Твою мать! Только её сейчас для полного счастья не хватало… – Афанасьева, тебе заняться нечем? Иди проверь истории болезни, а не слоняйся по отделению в поисках новых глупых сплетен! – чуть ли не рявкаю на неё. Но сейчас мне на всё глубоко наплевать. Пусть думает, что хочет. Видеть её не могу сейчас. Наглое лицо ординатора становится ещё наглее и противнее. Её губы искривляются в омерзительной змеиной улыбке. – Неужели вы познакомились с моей старшей сестрёнкой? Аллочка, наверное, так расстроилась что её муж изменял ей с вами. Что… Внутри меня всё падает. Кажется, на мгновение я забываю, как дышать. Только сейчас в моей голове сложились все детали пазла, этой хитросплетённой ужасной ситуации. Она точь-в точь копия своей рыжеволосой сестрицы, только помоложе. Вот почему та рыжая казалась мне такой знакомой! И теперь я осознаю, почему Афанасьева так часто задавала мне все эти неприятные и нетактичные вопросы и каждый раз мерзко улыбалась. А Гурский… Сволочь, он всё, всё прекрасно видел и знал! Как он мог так со мной поступить?! В одночасье мой мир, моя работа, к которой я прикипела всем сердцем и которой отдала всю душу, становится для меня кромешным адом. Нет, я не готова вытерпеть такого унижения. Я не собираюсь с этим мириться! Уволюсь. Никогда не хочу видеть его лживое лицо, не хочу и не буду слушать его жалкие оправдания! – Катя! – внезапно окликает меня Гурский, который непонятно как успел меня догнать, – Послушай меня, ты всё не так поняла! Вместо ответа ему влетает звонкая, резкая пощёчина. Я настолько сильно замахнулась, что теперь вся моя ладонь болезненно горит. – Гурский, – всё так же сухо говорю я, – Я не хочу тебя видеть. Давай будем вести себя как взрослые люди. Твои оправдания мне не нужны. И, – киваю взглядом на его руку, которая обхватывает мою левую кисть, – Отпусти. Или я буду кричать. – Мы разводимся, – не отпуская руки и глядя прямо мне в глаза говорит Гурский. – Все так говорят! А потом “ой, мы передумали”! Знаешь, что? – уже готовлю вторую руку для пощёчины, но мужчина ловко хватает меня и не даёт пошевелиться. – Не истери, Крылова. Я всегда был с тобой честен. – Всегда?! Ты с самого начала мне врал! – Я не буду спорить. Я козёл, да, знаю, но… Мужчина даёт слабину и в следующий же миг вторую его щёку постигает участь предыдущей. – Заслужил, – спокойно говорит Влад, – Но, Катя… – Всё! Никаких “но”! Я обижена, разочарована и разбита! Завтра я принесу заявление об увольнении по собственному желанию. А сейчас, – вырываюсь из его хватки, – Я ухожу! Не помню, как я переодеваюсь в свою обычную одежду. Не помню, куда бросаю свой хирургический костюм. Не помню, как выхожу из больницы. Шум автомобилей на дорогах, гулкие разговоры проходящих мимо людей… Все эти звуки слились в один сплошной белый шум, который никак не воспринимается сейчас моим сознанием. Сейчас-то я, наконец, могу дать волю слезам. Сердце колет от осознания плачевности всей ситуации. Я ведь так… Влюбилась. Как никогда сильно. И от этого ещё больнее. Я чувствую себя такой использованной, ненужной, униженной. В памяти всплывают наши совместные моменты. Как он пришёл ко мне в квартиру тогда. Дичайшие двадцать часов сложнейших операций. Я думала, что мы стали настоящей командой… Та поездка в его любимое место, о котором он “никому не говорил”… От этого так больно! Сейчас я задаюсь вопросом, а не навешали ли он лапши на уши. Скольких ещё наивных дурочек он “туда не привозил”? И тот секс… Каждый раз мне было так хорошо, не только физически, но и эмоционально. Такая душевная связь…Такое глубокое чувство ,что рядом со мной тот самый, “свой” человек. Друг, коллега, партнёр… Какая же я дурочка! Плевать. Я осознаю, что в одиночку я этот наплыв горя не вынесу. Поэтому я набираю номер Лены. Надеюсь, она не занята сегодня вечером… – Алло, – доносится из трубки весёлый голос подруги. – Лен, – дрожащим голосом произношу я, – Ты не занята сегодня вечером? – Господи, ты плачешь? Что случилось? – голос подруги моментально становится серьёзным, – Конечно, я свободна. – Можешь приехать ко мне вечером? – Что случилось? Расскажи, Катюша, я за тебя так переживаю! Конечно, я приеду сразу после работы! – Гурский, он… – Он тебя обидел? Да я прямо сейчас пойду и… – Нет! – вскрикиваю я, – Нет, пожалуйста… Не надо. Я расскажу тебе всё при встрече. – Подруга, знаешь что? В таком состоянии надо сначала поплакать дома, а потом накраситься, одеться как королева, и пойти танцевать! Поэтому сегодня с четырёх до половины шестого мы с тобой страдаем, а после идём в клуб. Я как раз познакомилась с двумя классными докторами… Ох, только этого не хватало…