Глава 23

– Екатерина – – Ты увольняешься? – Гурский ошарашенно смотрит прямо в мои глаза, – Но ведь… Почему? Я не понимаю, объясни. А я и сама не понимаю. Я писала эти пять десятков листов с заявлениями вчера, когда мне было больно и грустно и одновременно весело, потому что мы с подругой выпили по бокальчику вина. А сейчас, после его слов, я и сама не понимаю, хочу ли я действительно позволить мимолётному порыву покинуть это место работы, или же остаться? – Я… – неловко отвожу глаза в сторону, – Мне очень нравится отделение, тут прекрасный коллектив и хорошая больница, но, – пытаюсь подбирать слова, – Есть некоторые обстоятельства… – Господи, Крылова, – Гурский закатывает глаза, – Неужели это из-за Аллы? Он вот так просто об этом говорит? С ума сойти, как у него всё просто! Что же, если он может позволить себе не пытаться быть корректным, то и я не буду. – Нет, не Алла, хотя она сыграла немаловажную роль! – за секунду вспыхиваю, словно спичка. Эмоции, которые долго я держала в себе, наконец выбрались наружу и взяли надо мной верх. – Если не она, то кто? – неужели он действительно не понимает? Или он только прикидывается таким непонимающим?! – Представь себе – ты! – тыкаю указательным пальцев в мужскую грудь, – Это ты не говорил, что женат! Ты не говорил, что сестра твоей жены – эта противная Афанасьева! Ты за мной ухаживал, ты… Ты… – чувство нехватки воздуха от такой длительной тирады заставляет меня чуть передохнуть, – Мы с тобой спали! Я – любовница, так? Ты унизил меня, а я… На протяжении всей моей речи Влади стоит напротив меня и пристально смотрит в глаза. Боже, от этого взгляда никуда не скрыться, хотя сейчас очень хочется. – Продолжай, – медленно произносит заведующий. Горит сарай, гори и хата! Всё ему выскажу. – А я в тебя как дура, влю… Не успеваю договорить. Точнее, это не я не успеваю, а меня наглым образом прерывают, беспардонно схватив за талию и прижав к себе в крепком и жарком поцелуе, от которого голова кругом идёт. Пытаюсь вырваться, но крепкие руки Гурского держат меня, не дают вырваться. – А ну прекрати! Ты что творишь?! – возмущённо стучу в грудь Гурского кулачками, – Ты ещё и улыбаешься? Чувствую себя обессиленной. Ни уволиться красиво, ни поругаться как следует, у меня не получилось. Гурский улыбается, а в его глазах читаются умиление, снисхождение и какие-то непонятные смешинки. – Конечно, я улыбаюсь, – отвечает он, снова прижимая меня к себе, – Ты такая милая, когда злишься. Вот, зараза… Эта его обезоруживающая улыбка… Эй, стоп! Не думай поплыть опять, ты ведь обиделась! – Гурский, ты… – Ну? – Гад ползучий, вот ты кто! – И я тебя люблю, – внезапно выпаливает он. Что? Мне не послышалось? – Ч-чего? – непонимающе и растерянно спрашиваю. – Не расслышала? Я сказал, что я тебя люблю, – Влад берёт меня за руку и мягко убирает прядь волос с моего лица. – Зато я тебя – нет, – фыркаю, хотя в глубине души у меня просто фейерверки, – Тебя любит жена. – Смотри, – мужчина берёт со стола какую-то папку, – Это копии всех документов о разводе и прочее. Дату видишь? – присматриваюсь, – Вскоре после этого мы познакомились с тобой. И потом понеслось. Веришь мне, малышка? – Хочу верить, но… Этого недостаточно, Владислав Игоревич. Я была так счастлива рядом с тобой, но потом… После визита Аллы, я больше не чувствую уверенности, находясь рядом с тобой… Прости, я не могу так быстро вернуть всё на круги своя. – А тебе не надо ничего возвращать, – спокойно отвечает Гурский, – Это мой косяк, да, я очень виноват. Я должен был понимать, что тебя это обидит и огорчит. Поэтому разгребать всё тоже предстоит мне. А тебе… – Что? – Тебе предстоит принимать приглашения на свидания, радоваться цветам и прочим вещам, которые ты так любишь. – И операций у меня будет больше? Я хочу больше дежурств, хочу больше опыта… – Я бы хотел, чтобы ты берегла своё здоровье, но… Если ты так рвёшься в операционную – будут тебе операции. Ещё диссертацию по какому-нибудь случаю защитишь. Договорились? Хочется ещё повредничать, но его предложение слишком заманчиво. – Ладно, – пытаюсь делать безразличный вид, – Хорошо. – Увольнение отменяется? – улыбаясь, спрашивает Влад. – Да, – неуверенно киваю, – Пока что. – Отлично, я рад, – не прекращая улыбаться говорит мужчина, – Но у меня вопрос… Обычно приходят с одним заявлением… Зачем ты принесла пятьдесят штук? – Мало ли ты бы разорвал моё заявление, если бы оно было одно. Решила написать с запасом. – Не лень же было, – присвистывает Гурский, – Ну ладно. Всё пойдёт на черновики, бумаги лишней никогда не бывает. Неловкое молчание. Ну вот, всё пошло не по плану… Хотя, возможно я и правда погорячилась вчера… Надо было хоть разобраться во всей ситуации, а не плакать и уезжать домой. – Ну ладно, – неловко говорю, – Я пошла на обход… – Хорошо, – утвердительно кивает Влад, – Но сначала… Мужчина подходит ко мне и нежно целует в лоб. Боже… Я всегда считала этот жест – самым милым и романтичных из всех, какие только есть. Кажется, на секунду я даже забываю о событиях последних нескольких дней и на меня наплывает ощущение какой-то идиллии. Раздаётся резкий, настойчивый стук в дверь. – Владислав Игоревич, у нас, кажется, проблемы…