Глава 7

– Гурский - Вот почему она пошла в медицину. Отец умер на руках, когда она была совсем маленькой. Да… Такое не забыть. Понятно, почему она так на меня наехала. А я-то идиот, подумал что это из-за меня. Ну и ну. Осадили меня, конечно, жёстко. Хотя я искренне поинтересовался, что так обеспокоило Крылову. А она… Хрен поймёшь этих женщин. Выхожу из ординаторской, и… Вот, чёрт! Прямо в коридоре лежит Катя без сознания. Подбегаю к ней. Дыхание, пульс – всё по алгоритму. Жива. Самое главное. Та-ак… поднимаю девушку на руках и несу к себе в кабинет. – Владислав Игоревич, что случилось? – из кабинета выбегает Юлия Александровна, ординатор второго года, – О, господи, что с ней? – Не знаю, – рычу, – Сознание потеряла. Колмогорова из нейрохирургии зови. – К-кого? – испуганно спрашивает ординатор, выпучивая на меня свои глаза. – Заведующего из нейрохирургии, живо! Одной рукой держу Крылову, второй открываю дверь в свой кабинет и аккуратно укладываю девушку на диван. Бегом к окну, открываю его нараспашку. Девушка что-то стонет. Так. Нужно освободить грудную клетку, чтобы ей было легче дышать. Быстрыми движениями развязываю поясок на её белом халате, после чего приступаю к верхним пуговицам хирургической рубашки. – Ну же, ну же… Очнись, Крылова, мать твою! Девушка что-то стонет и… Внезапно открывает глаза. – В-владислав Игоревич? А вы что… Испуганно осматривает сначала меня, после чего кидает взгляд на мои руки, которые расстёгивают её рубашку. Вот, чёрт… Одёргиваю свои ладони. – Что вы… – Ты всё неправильно поняла, Крылова. – Владислав Игоревич, я даже думать не хочу, что вы тут собрались делать, – устало говорит девушка, – Выпустите меня и дайте осмотреть пациентку после операции. – Никуда ты не пойдёшь, пока не выясним, почему ты потеряла сознание в коридоре. Как ты себя чувствуешь? Голова кружится? – Да всё со мной нормально, Владислав Игоревич. Последние несколько дней я спала по два часа в сутки, вот и в обморок упала… Вид у Крыловой виноватый. Что же это такое. – По два часа? – вновь подсаживаюсь к ней на диван, – С ума сошла? Ты вроде врач, должна понимать что так ну просто-напросто нельзя! – Я… – Я не закончил! Как ты пошла на операцию в состоянии такого истощения? Ты хоть понимаешь, что могло случиться? – Я чувствовала себя хорошо, я знаю возможности своего организма… – А ну молчать! Крылова… Ещё раз с твоей стороны будет подобное, то… Неосознанно я придвигаюсь к девушке ближе. Даже уставшая, она всё ещё до безобразия прекрасна. И сейчас я вновь не могу выбросить из головы воспоминания о том, как она царапала мою спину и металась по постели. Ну нет. Только не сейчас. – Владислав Игоревич, п-почему вы так на меня смотрите? – без того обессиленный голос девушки становится ещё тише, – Что вы… А я себя, чёрт возьми, сдержать не могу. Сам не понимаю, почему меня так к ней тянет. Понимаю, что нельзя, но влечение, похоже, сильнее меня. Она как запретное вещество, от которого невозможно оторваться. Не в силах противостоять самому себе, впиваюсь в её губы. И, к моему удивлению, она… Отвечает мне! Ох, Крылова, твою мать… У меня от тебя, вредной заразы, крышу сносит так, как никогда не сносило. Что же ты делаешь со мной. Жар её мягких губ одурманивает меня. Чувствую, как в паху вновь предательски ноет, а ноги подкашиваются от ощущения запретности того, что мы сейчас делаем. – Остановитесь, – тихо стонет мне в губы Крылова, – Что вы делаете? – Не хочу останавливаться, – мои руки блуждают по её телу, в то время как моё сознание истошно вопит и приказывает мне остановиться. Неправильно. Запретно. Сладко. Стук в дверь. – Владислав Игоревич, можно? – слышится за дверью голос ординатора. Резко отрываюсь от губ Крыловой. Раскрасневшаяся и смущённая девушка исподлобья смотрит на меня, как на врага народа, а я не могу налюбоваться тем, что эти губы так опухли именно из-за моих поцелуев. Но с этим разберёмся позже. – Да, войдите. – Привет, Влад, – в мой кабинет входит Колмогоров, заведующий нашей нейрохирургией, – Что у вас тут? (История нейрохирурга Руслана Колмогорова) – Привет, Руслан, – кивком головы указываю на лежащую на диване Крылову, – После операции упала в обморок в коридоре, глянь, пожалуйста. Сказала, что спала по два часа последние несколько дней. – Ну плохо, что, – Руслан присаживается перед диваном и достаёт из кармана маленький фонарик, – Как тебя зовут? – Екатерина Валерьевна… – Ну что, Екатерина Валерьевна, дай посмотреть… Колмогоров светит фонариком в глаза девушке. Смотрит пульс, частоту дыхательных движений, сатурацию… – Как ты себя чувствуешь? Голова кружится? – Да нет, всё хорошо. Я просто очень устала… – Значит так, Влад, – Руслан поднимается и смотрит на меня, – Пару дней пусть отдохнёт, после сделаем у меня в отделении МРТ, так, чисто для спокойствия. А вообще волноваться не надо – на фоне переутомления и не такое может произойти. – Ладно, Рус, понял. Спасибо, – Жму руку коллеге, после чего он уходит. – Владислав Игоревич, – ко мне обращается Юля – ординатор, – Я могу вам чем-то помочь? Или вы с Екатериной Валерьевной здесь чем-то вдвоём заняты? Не могу не заметить, с какой усмешкой она усмотрит на Крылову. Её губы до сих пор красные. Нетрудно догадаться, что могло спровоцировать такой вид. – Да, Юль, выйди, пожалуйста, и сходи к пациентке, у которой сегодня резекция печени была. Спроси, как она себя чувствует, осмотри её и напиши врачебный дневник. Девушка смотрит на меня разочарованно. – Хорошо, Владислав Игоревич, – девушка хитро смотрит на меня, после чего выскальзывает из моего кабинета. Я же сажусь рядом с Крыловой. – Значит так. Нам нужно поговорить. Ох, горячая получилась глава! Как думаете, о чём Гурский хочет поговорить с Катей?