Глава 13

Сегодня выдался очень долгий день, и всё с теми же действующими лицами. Чувствую себя персонажем санты-барбары какой-нибудь. Сначала приехала с занятий Аня, и я порадовал ее новостями про соседочку нашу драгоценную.

– Ой, а за ней там будет кому ухаживать в больнице? – забеспокоилась она. – Может, ей отвезти чего надо?

– Не о том думаешь. Ты что, про фонендоскопы не слышала, когда я рассказывал?

– Ну не знаю, можно ковер на эту стену повесить…

– Не в звукоизоляции дело. Я, а теперь и ты, стали смыслом ее жизни, врагами номер один. И два. Это же психиатрия. Всё будет только ухудшаться. Представляешь, сейчас она пишет на меня кляузы во все инстанции, но потом, когда результата не добьется, в какой-то момент решит взять борьбу за справедливость в свои руки. Нож в руку и вперед…

– Да ну, не гони, – махнула рукой Анечка, – не может такого быть. Давай уже есть что-нибудь. У нас осталась картошка?

– Была вроде.

– Сейчас начистим, а ты потом нажаришь… целую сковородку… с лучком… такую поджаристую…

Блин, у меня аж слюнки потекли. Переключила мое внимание – прям классика жанра. Я полез в ящик для овощей, достал картофель. Ну, на двоих точно хватит.

– Давай, переодевайся и присоединяйся, будешь чистить, я буду резать.

Мы занимались самым мирным делом – готовили еду. Между нами фланировал Кузьма, сегодня избивший соседскую таксу. Наверное, реабилитируется перед собой за войну с воронами. Естественно, больше всего кота интересовало сбивание летящих в ведро картофельных очисток. Этот спорт давно стал его любимым.

– Слушай, а что же нам делать? Вдруг Пилипчук на нас нападать начнет? – продолжила рассуждать Аня. – Её же можно в дурдом положить? В милицию обратиться?

– Не знаю даже, – задумался я. – Самый лучший выход – уехать отсюда. Не будет нас видеть, переключится на другой объект. А дурдом – это дело очень сложное. Только в кино про Шурика это было просто, а в жизни…

– А куда? – включила практическую жилку моя невеста.

– Да вот думаю… Федя, помнится, предлагал в Орловской области в ЦРБ устроить. Чистый воздух, натуральные продукты…

– Навоз и грязь по колено, – закончила Аня. – Нет, серьезно, куда бы ты хотел?

– Думать надо. Изучать возможности. С деньгами сейчас негусто, но хочется примерно такое же, в новом доме и не в жопе мира, куда метро лет через пятьдесят прокопают, а вокруг одни рабочие общаги. Поспрашиваю. Тем более что у нас кооператив выплаченный.

* * *

Хорошо, успели доесть, потому что пришлось бы делиться с гостем. А так только чайку предложили. Ибо к нам приперся товарищ Ашхацава. И не один, притащил с собой свои семейные проблемы, которые попытался вывалить на нас. Я, правда, это дело быстро пресек.

– Ты, друже, погоди, – остановил я его рассказ о собственном несчастье и сбежавшей к родителям жене. – Мы тебе всячески сочувствуем, но помочь никак не можем. Твоя семья, решай сам свои вопросы. Покормить, переночевать, рубаху свежую выдать – это пожалуйста, сколько угодно. А лезть в ваши дела – ни за что. Ты нас потом благодарить еще за это будешь, – и я погрозил пальцем Ане, потянувшейся к телефону.

Впрочем, тот и сам дал о себе знать и задребезжал противным звонком.

– Тебя, – протянула трубку подруга.

В последнее время звонки мне ничего хорошего не несут, одни только хлопоты и урезанная продолжительность сна.

– Слушаю, – буркнул я в трубку.

– А ты уже и секретаршей обзавелся? – произнес знакомый голос. – День добрый.

– Здравствуйте, Игорь Александрович, – ответил я. – Только дело уже ближе к вечеру.

– Да хоть к ночи. Ты, Андрей, там часом пролежни на боках не заработал еще? Листья в кожу не впиваются? А то ты как-то всерьез на лаврах почил. Наука сама себя не сделает, так ты говорил?

– Так я это… У нормального руководителя работа налажена, остается только смотреть, чтобы сбоев не было…

– Так руководитель – я! А ты – еще нет. Это сейчас я скрепя сердце закрываю глаза на твои подработки на «скорой» и какие-то левые шабашки. А на подготовке диссертации я тебе обеспечу полное погружение в научную среду! Невеста твоя на коленях ползать будет, чтобы пару раз в месяц увидеть тебя не спящим! Жить в институт переедешь!

– Исправлюсь, Игорь Александрович, честное слово! Вот завтра же приеду, всё сделаю!

– Как тебе такая тема: «Эффективность эрадикационной терапии инфекции хеликобактер пилори на основе антибиотиков макролидов при язвенной болезни желудка»? – неожиданно спокойно спросил Морозов.

– Так мы макролиды только собирались… Что за тема?

– Кандидатской твоей! Или ты ее к пятидесяти годам собрался написать? Может, грешным делом, надеешься, что я ее за тебя сооружу? Ты что тормозишь? Спал, что ли? Так просыпайся. Давай, завтра с утра жду.

И повесил трубку. И что мне делать? Нэ було у бабы клопоту, так купыла порося. Так и я. Надо сужать круг интересов, а то я в сумасшедший дом раньше Пилипчук загреметь могу.

Не успел я отодвинуть в сторону проклятущую коробку, как снова послышался звук чьего-то желания с нами пообщаться.

– Давид у вас?! – вместо привычного «алло» закричала Сима. Весьма обеспокоенно, кстати.

– Ну да, – ответил я.

– Никуда не отпускайте, я сейчас приеду! – и отбой.

Я повесил трубку, вопросительно посмотрел на Ашхацаву:

– Давид, что там случилось? Ты сжег квартиру? Или поймал жену с чужим мужиком? Утром же обычный скандал был, почему сейчас такие страсти?

– Она сказала, что уходит от меня! – выпалил Ашхацава, не поднимая голову. Получилось, что он сообщает это Кузьме, который только приоткрыл глаз и недовольно дернул хвостом. Типа поддержал пацана, но не очень сильно.

– А, это, – махнул я рукой. – Привыкнешь, поначалу многие так делают.

– А потом? – спросила Анечка.

– Возвращаются. Или нет. Но учти, я тебя назад не пущу.

– Придурок! – она снова ткнула меня под ребра. Хреновая привычка вырабатывается у девушки, так и до травмы дойти может. – Чаю подлей лучше.

Сима, наверное, на межконтинентальной баллистической ракете летела, и десяти минут не прошло, как она уже трезвонила в дверь. Забежала, вся из себя встревоженная и с красными заплаканными глазами. Впрочем, на целостности косметики это не сказалось. Плакать она горазда, наблюдал уже как-то.

– Давидик, дорогой мой, ты прости меня, дуру, – бросилась она к Ашхацаве и обняла его. – Больше не повторится, поверь, – и ожидаемо зарыдала.

Аня увела ее в ванную, приводить в порядок, прижимать к плечу и утешать. Смущенный и довольный как слон абхаз смотрел теперь на окружающую действительность с гордостью победителя. Это я всем этим драмам ни капли не поверил. Наверняка внезапному бурному примирению что-то предшествовало. Ладно, будут оба поумнее себя вести, всё наладится. Кто сказал, что политика – искусство компромисса? Это про семейную жизнь, а не про брехунов из телевизора.

Полторы чашки чая спустя Серафима Ашхацава была готова воссоединиться со своим супругом для дальнейшего строительства ячейки общества. От предложения подвезти их домой они гордо отказались, причем солидарное мнение было высказано как раз женой, что только укрепило меня в мысли насчет искусственности ситуации.

Естественно, я сокрушался, пока не закрылась дверь лифта. А потом перестал. Дама, покидающая автомобиль, снижает нагрузку на мотор.

– Пойдем, радость моя, поговорим о вечном, – предложил я Ане.

Невеста и рассказала, в чем причина поведения Симы. Оказалось, родители восприняли известие об окончании брака с горным хлопцем безо всякого энтузиазма. Папа продемонстрировал старую притчу про отрезанный ломоть, мама впервые в жизни занялась рукоприкладством, а потом Симочку выставили за дверь с пожеланием на досуге подсчитать, во сколько обошлась свадьба. Ну, и прочие мелочи вроде рекомендаций думать головой, а не чем обычно.

– Что, правда, Симку не лупили в детстве?

– Да, и я ей очень завидовала. Ее родители заявляли об этом педагогическом достижении довольно часто.

– А тебе, получается, по жопке прилетало? – и я совершил описываемое действо на минималках.

– Нет, но мне постоянно угрожали расправой, – призналась Анечка. – Это было ужасно.

* * *

– Свечи у вас есть?

– Нет.

– А святые иконы?

– Нет.

– А…

– Женщина! – терпение Геворкяна лопнуло, он стал подходить к дамочке ближе. – Это «скорая»! Тут вообще ничего святого нет!

Мы с Валентином хрюкнули, приготовились брать опасную пациентку с обеих сторон. Вообще вызов был непрофильный, нас сразу об этом предупредили. «Ребятки, спасайте, психиатрическая бригада в разгоне, надо съездить в церковь на Пречистенке, там женщина с ума сошла. Наш контингент. Милиция вызывает». И правда сошла. Пожилая пациентка с всклокоченными волосами повалила аналой, раскидала свечи, а теперь наворачивала круги по пустому храму. Сверху на нее с фресок неодобрительно смотрел Иисус Христос.

Милиционеры, понаблюдав весь этот шабаш, пожали плечами, убрали молящихся и вызвали обычную «скорую». Но тут объявился высокопоставленный муж – толстячок в очках лет пятидесяти, объяснил, что они с женой относятся к спецконтингенту, до привилегированных тел разрешено дотрагиваться только избранным.

Избранные с мигалками добрались за четверть часа – уложившись во все отведенные нормативы.

Сначала Геворкян опросил мужа. Тот подтвердил, что да, у жены – Марии Константиновны – шизофрения, стоит на учете, последний год сильно увлеклась религией. Отмаливает грехи, постится, вот это все. Товарищ увлечениям супруги не препятствует – даже рад, что той постоянно нет дома.

– Лекарства принимает? – поинтересовался доктор.

Пожатие плечами – было нам ответом. Ну все ясно, тут у нас скорее всего очередной рецидив болезни. Не пьешь таблетки – психика начинает окончательно ломаться. Родственничек, конечно… Так и захотелось сказать ему пару ласковых.

Подошел непривычно худой, низенький священник в серой рясе с серебряным крестом поверх. Представился отцом Матфеем.

– Я уже давно замечал за Марией Константиновной странности, – священник тяжело вздохнул, перекрестился. – Уже больно ревностная в вере она. Такое бывает у неофитов, но чтобы так тщательно всех наставлений придерживаться – это редко у кого встретишь.

– Попробуем сначала лаской, – решил Геворкян. – Если не получится уболтать, тогда…

Я внутренне поежился. Вспомнил попытку уговорить одного амбала-наркошу на Рублевке. Сколько он в меня всадил раз нож? Пятнадцать? Я невольно потер грудь. Молодую, мощную. Это слегка отрезвило.

– Ты чего себя трогаешь? – засмеялся Валентин, наполняя шприц с успокаивающим и укладывая его во врачебный чемоданчик. Чтобы потом время не терять. Правильно.

– Да вот, решил в качалку ходить.

– Качалку?

– Не слышал? Бодибилдинг.

Судя по глазам фельдшера – не слышал.

– Видел Шварценеггера на видео?

– А… тяжелая атлетика. Так бы и сказал.

Мы вошли в церковь, Геворкян начал убалтывать пациентку, заодно задавая наводящие вопросы про связь с ангелами и голоса святого воинства в голове.

– Учился, учился, а в чем отличия между всей этой психиатрией – из головы давно вылетело, – тихо, на ухо произнес мне Валентин. – Вот ничего не помню.

– Ты же тоже кошатник? – вспомнил я старый анекдот. – Ну вот представь себе, что ты начал говорить со своим усатым Тимохой. Это острый психоз. А если кот вообще не существует, а ты с ним продолжаешь болтать – это галлюцинаторный психоз.

– А шиза?

– Кот говорит с тобой внутри. Иди, сделай мне хавчика или еще какие команды. Или ругает тебя.

– Класс! – фельдшер заулыбался, включился в игру. – Паранойя?

– Ты боишься говорить что-то при коте. Думаешь, что он за тобой следит, задумал недоброе. Неврастения – это когда ты считаешь, что кот тебя игнорирует, и ты бесишься из-за этого. Маниакально-депрессивный психоз – считаешь, что кот тебя не ценит, добиваешься его внимания.

Пока я давал кошачью классификацию психических заболеваний, Геворкян почти уболтал Марию Константиновну. Взял ее под локоток, что-то размеренным голосом внушал. Она кивала на автомате и шла за ним к выходу. Пристроились в кильватер. Тут все равно глаз да глаз нужен.

Как в воду глядел. Стоило пациентке увидеть своего мужа-пухляша, как она натурально взбесилась. Скинула руку Геворкяна, уставила на супруга палец и начала кричать про бесов, что в него вселились. А мы были тут как тут. Подхватили ее под локоточки и поволокли к «скорой». В «рафике» Валя сделал укол, женщина слегка успокоилась. Можно ехать в психушку. Тут главное не переусердствовать на догоспитальном этапе. А то вот так привезешь клиента под наркозом – а его брать не захотят. Спокойный, не агрессивный. Дома пусть лечится, психиатра из диспансера позовете. В приемном покое наоборот, надо показать продуктивную симптоматику, чтобы всем стало понятно: наш клиент, надо лечить.

С нами в салон влезли два милиционера, в сопровождение. Не нам же дамочку на месте удерживать в случае неожиданной агрессии. Смешно иногда бывает: привозят в больницу здоровенного бугая, в наручниках, на плечах половина райотдела висит, а за ним из отделения приходит санитарочка лет семидесяти, тяжело вздыхает, привязывает буяна к себе за руку вафельным полотенцем и ведет с собой. Самое странное, что в большинстве случаев пациент идет и не рыпается.

* * *

– А подарочек? – спросила Аня, когда я поздравил её с днем рождения ровно в одну секунду после полуночи наступившего четырнадцатого февраля. – Быстрее давай, мне срочно надо!

Я встал и пошлепал на кухню. Обычно население прячет в банках с крупами ценности в надежде, что их там не найдет квартирный вор. Мой пакетик с золотой цепочкой был сунут в гречку, чтобы его там не нашла Аня. Она призналась как-то, что эта крупа с ней не дружит. Сколько она ни пробовала сварить ее, отмеряя чуть ли не пипеткой два объема воды на один – гречки, ни разу ничего толкового не получилось.

– Вот тебе презент, – сказал я. – Но это не всё.

– О, здорово, а что еще? – спросила Анечка, застегивая подарок. На обнаженной груди это смотрелось просто великолепно. Впрочем, на этом фоне всё будет отлично выглядеть.

– Утром узнаешь. Начало акции – в одиннадцать, так что если не хочешь всё делать голодной, советую встать пораньше и приготовить нам завтрак.

– Какой же ты гад, Панов, даже в день рождения без своих тупых подколок не можешь, – возмутилась невеста, но после этого поцеловала меня в губы. Вот и пойми этих женщин.

* * *

В десять пятьдесят пять мы стояли прямо в сердце нашей Родины, возле Лобного места. Очень символично, кстати.

– И что здесь? – нетерпеливо спросила Аня. – Ты хочешь, чтобы я умерла от любопытства? Всю ночь не спала, ворочалась с боку на бок, и сейчас ты меня сюда припер. В Мавзолей вести собрался?

– Ага, а потом в музей Революции показывать пальто, пробитое пулями Фанни Каплан. Не хочешь? А как же увидеть город Петроград в семнадцатом году, бежит матрос, бежит солдат, пьют водку на ходу…Там целая панорама. Тоже нет? Ладно, тогда потерпи, осталось три минуты.

– Да до чего хоть?

– Добродетель, малодоступная женщинам, – вздохнул я. – Хорошо, расскажу. Сейчас ты будешь участвовать в уникальном мероприятии. Называется – квест. Ты английский в каком объеме знаешь?

– Да уж побольше тебя. Термин поняла, давай дальше.

Я внимательно посмотрел на Аню, которая кокетливо поправляла прядь под белым беретиком. Вот как в ней умудряется сочетаться несочетаемое? Доброта и женственность с быстрым умом, язвительностью? Ладно, последнее явно от отношений с дружком-ментом, которого мне пришлось отваживать кулаками. Защитная реакция. Ум – от родителей.

– Алло, товарищ из 03, не пропадайте! – Аня потеребила меня за рукав дубленки.

– Тебе надо будет, пользуясь подсказками, пройти маршрут. Первую я тебе дам через… полторы минуты. Время ограничено. Опоздаешь, или пойдешь не туда – не сможешь закончить маршрут и получить в конце приз.

– А если я не хочу идти по маршруту? У меня сапоги на каблуках!

– Скажи спасибо мне, – ответил я, открывая портфель. – Переобувайся, вот тебе твои ботинки на низком каблуке. И теплые носки. Побыстрее, время идет!

Много ли народу может похвастаться, что они переобувались на Красной площади? Будет что вспомнить. Это вам не мошонку гвоздем к брусчатке прибивать.

– И что теперь? – спросила покрасневшая Анечка. – Уже одиннадцать.

– Тебе к ближайшему фонтану. Пять минут у тебя.

Я развернулся и пошел к очереди в Мавзолей. Вовсе не для того, чтобы посмотреть на мумию. Мне срочно надо было выдвигаться на точку номер два, контролировать процесс. Впрочем, я не удержался и зашел в ГУМ через вход на Красной площади. Первая точка – самая простая, так что Анечка ринулась в магазин с Ильинки.

Я с огромным удовольствием наблюдал за интеллигентным алкоголиком Васей, нанятым за чекушку. Правда, гонорар он получит только после акции. Поправив очки в оправе, скрепленной на переносице синей изолентой, он шагнул к озирающейся по сторонам девушке и громко произнес: «Разбегаются глаза в книжном магазине! Ах, какие книги есть на полках, на витрине!» Поклонился и потише добавил: «Кирова, деточка! Не позже одиннадцати двадцати».

Конца представления я ждать не стал. Наверняка Аня начнет задавать уточняющие вопросы, ответов на которые у Васи нет. Он устремится за гонораром к Александру Иосифовичу.

Да, я привлек к этой затее довольно много народу. Имелась бы у нас сотовая связь, организовать мероприятие было бы в разы проще, но что есть, но есть. Васю мы наняли вчера, он в ГУМе ошивался постоянно. Нравилось ему тут. Стишок про книжный магазин он запомнил с первого раза и предложил за поллитровку рассказать «Стихи о советском паспорте», но жестоко обломился.

До «Книжного мира» – «Библио-Глобуса» в будущем – отсюда чуть больше километра, наверное. Вчера прогулочным шагом я прошел до него за пятнадцать минут. Теперь мне надо было сделать это быстрее, дать отмашку Симе, дежурящей в книжном. Ей предстояло поиграть в юную подпольщицу и приклеить на стенку возле входа листик с надписью «Аня, не хочешь попить чаю? 10 минут». Прокламация наверняка должна продержаться хотя бы пару минут. Рядом с Лубянкой, конечно, стрёмно клеить листовки с любым содержанием, но где наша не пропадала? Тем более видеокамер тут нет, разве что гэбэшники ошиваются. А если и есть, то разрешение там такое, что только танк опознать можно. Ладно, будем надеяться, пронесет.

Моя подруга пошла по 25 Октября, как и я, и мне пришлось даже немного побегать, чтобы она меня не увидела. Белый берет – просто замечательно, я не пропустил тот момент, когда Аня начала спускаться в подземный переход. Сима, мажущая клеем ПВА листик и клеящая его к двери магазина – то еще веселье. Эх, сфотографировать хотя бы! Но чего нет, того нет. Не успела она отойти, послание остановились читать человек пять, не меньше. Но Анечка молодец, сразу сообразила, что это ей, и уверенно пошла дальше по Кирова, которую я про себя упорно продолжаю называть Мясницкой.

Жаль, к чайному дому я добежать незаметно не успевал. Разве что сильно бегом по Кривоколенному, а потом дворами. А ходу здесь – всего ничего. Там дежурит Давид. Если этот засранец не найдет исполнителя, песню про советский цирк и двадцать минут времени петь будет он сам.

Почти финалом был, естественно, цирк на Цветном бульваре. Больше мучить Анечку не стоило: именинница со стертыми до самой попы ногами от хождения по морозу в наши планы не входила.

Она и пошла. Я прятался на Сретенке и видел, как Анечка устремилась вперед по Рождественскому бульвару, почему-то оглядываясь. Через пару минут ко мне подошел Давид.

– Ну, как получилось всё? – нетерпеливо спросил я.

– Вообще отлично. Встретил там одного мужика, оказалось, он в этом цирке униформой работает. Я ему когда рассказал, что надо сделать, он даже деньги взять отказался. Вышел из магазина и спел: «Советский цирк творить умеет чудеса, советский цирк и все в оранжевых трусах!» Аня смеялась очень сильно. А дойдет она за двадцать минут? Тут далековато всё-таки.

– Ничего страшного. Её там мама ждет, никуда не уйдет.

– А машина твоя где?

– На последней точке маршрута, где ей еще быть? Пойдем.

Вовремя мы, только подошли, увидели идущих от здания цирка по Малому Сухаревскому переулку Азимовых. Но первой успела Сима.

– Всё готово?

– Да.

Я распахнул багажник машины – он был забит красными розами. Давид вытащил из салона торт в виде сердечка. Пришлось дорого стимулировать специалистов из кондитерского цеха «Праги», но дело того стоило.

Пугая прохожих, мы дружно прокричали:

– С днем рождения!!!

Все бросились целовать ошалевшую Аню. Я был последний.

– Панов, колись, где ты нашел всех этих клоунов? И почему даже мою маму ты заставил торчать на морозе? Ой, сколько роз!!! Это же безумные деньги!

Ага, весь конверт куратора ушел рыночным грузинам с Даниловского. Плюс позанимал у коллег до получки – нынче это обычное дело.

– Сейчас, всё по порядку, – попытался я успокоить невесту. – Тебе с чего начинать? С подарка? Или рассказа?

– Вот твой приз, – я передал невесте и открыл крышку коробки с тортом, все ахнули. Да, в Союзе такое еще не делают. Но если даешь тридцать рублей и постоянно теребишь, то могут.

– Сегодня не только твой день рождения, но и день всех влюбленных. Так что специально для тебя!

Мы обнялись и поцеловались, потянувшись через охапку роз между нами.