Глава 27 · (Богдан)

Проводив взглядом резво удаляющуюся Тасю, Богдан прикрыл дверь и навалился на неё спиной. Тело, получившее разрядку, бунтовало, требуя ещё и ещё. Как будто голодному дали ложку еды и отставили тарелку в сторону. Смотреть можно, есть — нет.

Пиздец, он умный. Поправив член, который и не думал опадать, Богдан направился к окну. Надо продышаться. Распахнув настежь одну створку, он высунулся в проём, жадно глотая холодный, утренний воздух. Постояв так несколько минут, Богдан постепенно пришёл в себя. Как зверь не сорвался? Они прошли по волоску, взмах ресницами отделял Тасю от метки. Но Богдан не мог поступить иначе, чувствую её нервозность, он отлично осознавал причины, но был крайне недоволен тем, что её мысли занимал другой самец. И пусть сейчас он был лишь досадной помехой, в недавнем прошлом Костя имел право претендовать на Тасю. Зверя это раздражало.

Пометить своим запахом, окончательно закрепляя в Тасе связь «объект — сексуальное» возбуждение с собой. Богдан себе не признавался, но на самом деле, в душе, он тоже переживал за то, как может отреагировать зверь на возможные действия бывшего ухажёра. Сейчас же, Тася всё покрыта его запахом и зверь спокоен, его территория под контролем, без прямой угрозы он не дёрнется, а всё остальное человек сможет решить без него. Так что риск был оправдан.

На планёрку Тася опоздала, Кирилл, уже хотел было сделать замечание, как наткнулся на грозное лицо Богдана и передумал. Она тихо прошла в комнату и заняла своё место в углу дивана. Богдан, пытался оценить её состояние, но ничего, кроме, их общего запаха уловить не смог и просто расслабился, доверяя зверю, который лениво дремал, не реагирую на внешние факторы.

К учебному корпусу Тася выдвинулась одна и чуть раньше, Богдан понимал, так будет лучше, но лёгкое недовольство царапало острым коготком. Ещё и Екатерина увязалась вместе с ним. Её не смутило, ни грозное выражение лица, ни явное пренебрежение. Екатерина, как приклеенная семенила за Богданом, но молча. На втором этаже, в холле перед конференц-залом, Богдан издалека заметил статную фигуру Марго. Только её не хватало! Они поравнялись, обменявшись дежурными приветствиями, он уже хотел продолжить путь дальше, как Марго, слегка выгнув изящную бровь, произнесла:

— Богдан Тахирович, можно вас на минутку?— Она многозначительно глянула на Екатерину.— Без свиты!

Та, вызывающе дёрнув носом и призывно виляя бёдрами, неторопливо двинулась в сторону аудитории. Женщины, как кошки, столкнувшиеся в переулке, выгнули спины и распушили шерсть, продемонстрировав друг другу презрение. Богдан тяжело вздохнул и указал в сторону окна. Марго, взяв его под руку, потянула в ту сторону. Её прикосновение было неприятно, на рукаве остался удушливый запах модных духов. Богдан поморщился и вопросительно посмотрел на Марго, ожидая, когда она сама начнёт разговор. Время шло, а Марго всё молчала.

— Послушай, у меня лекция через десять минут, мне некогда играть в молчанку! Что ты хотела?

— Смотрю на тебя и думаю, почему мы женщины, такие падкие на спортивное тело и замашки альфа-самца? Ординатор, что сопровождала тебя, Екатерина, по-моему? Она знает, что ей ничего не светит? Только зря время теряет…

— Марго, это всё, что ты хотела спросить?

— Нет, прости, отвлеклась. Я хотела уточнить по поводу Миши, они приходили на приём?

— Да, закрутился, забыл предупредить. Мы взяли на себя организацию междисциплинарного консилиума перед операцией. Вышлю дату и время, а также ссылку на конференцию.

— Спасибо, это замечательно! Как ты думаешь, у него есть шанс?

— У него хорошие прогнозы, но гарантий никаких, Марго. Если это всё, я пойду. Ненавижу опаздывать…

— Да, конечно.— голос Марго звучал грустно, она положила руку на мощное предплечье, слегка нажимая острыми коготками с красным лаком.— Я скучаю, Богдан.

— Прости, Марго, но не могу ответить тем же…— высвободившись из захвата, Богдан поспешил вперёд.

Ровно в девять тридцать он зашёл в аудиторию, заполненную до отказа ординаторами. Его появление не осталось не замеченным, по рядам прокатилось перешёптывание. Его лекции носили узконаправленную специализацию и проходили в аудитории, оборудованной, как бо́льшим экраном с проектором, так и индивидуальными мониторами на столах. Он рассказывал о сложных случаях из практики, сопровождая слова фото и видео материалами. Всего за столами расположились около тридцати человек, Тасю он заметил сразу. Она сидела в первом ряду у дальнего края и сосредоточенно изучала старые записи. Екатерина расположилась на втором ряду с дальней стороны от Таси и демонстративно разглядывала свой идеальный маникюр, никак не реагирую, на начало занятия.

С удовлетворением отметив, что вокруг Таси никого похожего на наглого мажора не наблюдается, Богдан, пресекая посторонние разговоры, негромко произнёс:

— Доброе утро, коллеги!

Раздалось несколько приглушённых женских вздохов, и наступила тишина.

— Меня зовут Давыдов Богдан Тахирович. Я проведу для вас несколько лекций, по результатам которых будет отдельный зачёт, состоящий из теоретической и практической частей. Особо отмечу, сдать его, без очного посещения занятий, невозможно. В случае уважительной причины пропуска, по окончании основного цикла будет одно дополнительное занятие, в формате вопрос-ответ. Не думайте, что такая уступка сильно облегчит вашу учесть. Мне нет дела до ваших прошлых заслуг и успехов по параллельным дисциплинам, основная задача курса, научится оперативно, а главное —, правильно решать нестандартные задачи в условиях операционного процесса. Там нет места страху, волнению и тем более — незнанию, далеко не все операции идут, как написано в учебнике. Чтобы стать полноценным специалистом, вам необходимо научится, не рассчитывать на старшего коллегу, а самому быть готовым предложить и реализовать вариант решения.

Скрестив руки, Богдан расслабленно опирался на край стола. Он пристально изучал каждого, мысленно составляя характеристику. Было у него такое хобби, придумывать психологический портрет по первому впечатлению, а потом проверять, насколько он соответствует правде. Обычно соответствие было на уровне девяносто пяти процентов. Константина Малахова он вычислил сразу. Наглое выражение лица и развязанная поза, выдавала в нём избалованного «хозяина жизни». Зачем ему сложная профессия, требующая огромной вовлечённости? Скорее всего, родители настаивали. Странно, никаких известных врачебных династий с такой фамилией он припомнить не мог. Обычно, молодые люди, выбравшие направление кардиохирургии не по велению сердца, а по настоянию родителей, уходили с первого, второго года ординатуры. Такие, как Малахов, вообще были редкостью, для хирургов. Костя явно из богатой семьи, зачем ему медицина, если он унаследует семейный бизнес.

Решив, что слишком затянул паузу, Богдан продолжил негромко рассказывать уже по теме, которую выбрал на сегодня. Полтора часа пролетели быстро. Периодически Богдан ловил на себе крайне заинтересованные взгляды тех немногочисленных женщин, которые разбавляли сугубо мужской коллектив. Всего их было шестеро, включая Тасю и Екатерину. Две самые яркие дамы сидели около Кости, одна брюнетка с заметно увеличенными губами, а вторая — ярко-рыжая с внушительным бюстом четвёртого размера, который она без стеснения демонстрировала в низком вырезе халата. Ещё одна, невзрачная девушка со следами акне на круглом лице, сидела почти сразу за Тасей. А другая в том же ряду у прохода, как раз рядом с Екатериной. Тёмные раскосые глаза выдавали азиатские корни, а полностью закрытие платком волосы, шея и плечи говорили о принадлежности к исламской культуре.

Мужчины были разные, но все вели себя спокойно и с достоинством, кроме Кости и его двух друзей. Они периодически позволяли себе отпускать отвлечённые комментарии, разглядывая видео и фото. Богдан мог их осадить, но не хотел отвлекаться на пререкание, у него ещё будет возможность поставить их на место более действенным способом.

Закончив рассказ, Богдан дежурно уточнил:

— Коллеги, вопросы?

На заднем ряду поднялась яркая брюнетка и кокетливо, наматывая прядь на палец, смешно шевеля огромными губами, спросила:

— Богдан Тахирович, а это правда, что в этом году вы наконец то взяли ординатора и что это девушка?

— Странный вопрос, не находите?

— Почему же? Среди присутствующих есть, по крайней мере, десять человек, кто подавал документы в надежде получить это место, ни у кого не вышло. Конечно, всех очень интересует, что тот счастливчик или счастливица!

По комнате раздались робкие смешки. Богдан мельком взглянул на Тасю, та украдкой, неопределённо махнула головой. Вычислить, кто из присутствующих его ординатор, не составляло труда, смысла делать из этого секрет Богдан не видел, но и делать публичное представление не хотел.

— Вас интересует, почему я отказал или почему согласился?

— А вы расскажите?— Девушка округлила глаза и вытянула губы буквой «О».

— В этом нет секрета, подавляющее большинство желающих попасть ко мне руководствуются желанием получить в будущем преференции, пользуясь моей репутацией, а не собственными мозгами. Не вижу смысла тратить на них своё время.

— Значит, вы нашли того, на кого стоит?

— Безусловно!

Девушка озиралась по сторонам, как будто на затылках впереди сидящих должна загореться специальная табличка.

— Если вопросов больше нет, на сегодня всё! До свидания!

Богдан широким шагом направился к выходу из аудитории. Проходя мимо последнего ряда, он невольно услышал тихий диалог брюнетки и рыжей.

— Сто пудов слухи о девушке верные, она охуенно сосёт, раз на неё не жалко тратить время. Хотя мало бы кто отказал такому мужику!— брюнетка хищно облизнула свои пухлые губы.

— Юлька, раскрой глаза, кроме нас с тобой, здесь замухрышка, на которую просто не встанет, «замоташка», бывшая Костика и Катя, но у неё был отказ. Выбор, так себе.

— Ну так, может, бывшая?

— Да ладно, Костик рассказывал, что она фригидная. Сколько он не старался, она была сухая, как пустыня! Думаешь, такая пойдёт на бартер?

— Думаешь, что-то из парней?

— Да сто процентов.

Богдан про себя хмыкнул…Да, это он что-то погорячился, что Тасю быстро вычислят, только если Екатерина сдаст, но вредил это ей надо. А Костя, оказывается, ещё больший мудак, чем он думал. Да и похрен, правду о том, какая Тася будет знать только он!

Неделя летела за неделей. Они проводили с Тасей всё больше свободного времени вместе, однако, больше Богдан не рисковал гулять по краю сексуального возбуждения и дальше поцелуев и лёгкого петтинг не заходил. Пока позволяла погода, они объездили все парки на их стороне Москвы. Однажды скатались в Кусково, Басе ужасно захотелось посетить концерт органной музыки. Богдан сомневался, что сможет выдержать полтора часа в тесном помещении, но к его удивлению, время пролетело незаметно, а Тасина рука, которую он поймал на общем подлокотнике и не отпускал до конца концерта, послужила отличным антистрессом, который он аккуратно поглаживал.

С каждым днём, ожидание, что Тася сама придёт к нему, становилось всё более гнетущем. Зверь нервничал, ему было мало тактильного контакта. Он хотел свою женщину целиком. Но Тася, всегда податливая, когда он её целовал, никогда сама первая не проявляло инициативу. Что служило тому причиной, Богдан понять не мог, но точно знал, что это не физическая проблема, а морально-этическая.

Время летело, насколько стремительно и незаметно, что Богдан удивился, когда на приёме в диагностике утром столкнулся с Мишей и его мамой. Мама осталась ждать в коридоре, её присутствие больше не было необходимостью, вчера сыну исполнилось восемнадцать лет. Тася, как всегда, помогала за компьютером. Но Богдан, получив разрешения, Миша, опять пригласил её ближе понаблюдать за осмотром.

— Как самочувствие, парень, как вес?— Богдан задавал вопросы, а сам неспешно осматривал, ощупывал и слушал, вертя тщедушное тело.

— Нормально, самочувствие, Богдан Тахирович! А вес…ну стабильно!

— Плохо, что стабильно, нужно набрать, хоть чуть-чуть, Миша. Что новый онколог? Выписал какие-то препараты, чтобы поправить аппетит?

— Не могу я их принимать, съем, всё равно всё обратно лезет…

— Эх, парень…ну хоть отёки стали меньше…Давай так, я сегодня оповещу всех врачей, завтра организуем консилиум. Если все дают добро, я созвонюсь с твоей мамой, назначим дату госпитализации. Анастасия, сделайте, пожалуйста, общую рассылку, с пометкой срочно.

— Хорошо.

Богдан выглянул в коридор и позвал Елизавету Осиповну. Казалась, что женщина сбросила килограммов пять. Она и так не имела лишнего веса, но сейчас, осунувшаяся и бледная, она была сильно похожа на своего сына.

— Миш, давай-ка ты в коридоре подождёшь?— Богдан выпроводил пацана, состояние его матери внушало опасения.— Елизавета, как вы себя чувствуете?

— Мне страшно, Богдан Тахирович! Миша храбрится, конечно, но ему становится хуже…есть совсем почти не может.

— Что онколог?

— Торопит с операцией, тогда можно будет запустить химию.

— Ладно, как я уже сказал, Мише. Завтра я вам позвоню и уточню дату госпитализации.

Настя притихла за компьютером, никак не вмешиваясь в разговор. Когда Елизавета Осиповна вышла, Богдан обернулся и заметил, что у неё подозрительно блестят глаза.

— Тася, ты что?

— Не могу, Богдан.— Мокрые дорожки расчертили ровные полосы и капли, дрожа, замерли у подбородка. Настя быстро смахнула рукой влагу.— Мне так их жалко. Миша напоминает мне Ваньку, брата. Не знаю, как бы я выдержала, если бы с ним случилось такое…

Богдан подошёл и прижал Тасю к своему боку.

— Не плачь, не надо. Мише хватает слёз матери. Ему нужна помощь и поддержка, которую можем оказать только мы. Обзвони сегодня после обеда всех врачей, кто в рассылке, и удостоверься, что они подтвердили своё участие в телеконференции.

— Маргарите Сергеевне тоже мне набрать?— Настя смотрела своими большими голубыми глазами с чёрными стрелками слипшихся от слёз ресниц. Без осуждения или обиды, он видел в её взгляде безоговорочное доверие.

— Нет, Тася, с ней я сам решу…

— Спасибо…

Закончив приём в диагностике, Богдан предложил вместе сходить на обед, но Тася оказалась, сказав, что захватила с собой. Оставлять Тасю одну решительно не хотелось, Богдан принял компромиссное решение, он закажет себе обед, а для Таси — кофе с пирожным. Поедят они у него в кабинете. Тася согласилась, но оставалась задумчивой, явно мысленно переживая мишину ситуацию. Богдан так и не смог её отвлечь и, в конце концов, решил, что лучше не трогать, болезни молодых эмоционально тяжело наблюдать даже опытным врачам. Что говорить про Тасю, отличающуюся бОльшей эмпатией и не нарастившую ещё броню цинизма.

Тася вяло ковыряла пирожное, когда у неё в кармане завибрировал телефон. Богдана царапнуло любопытство. На его памяти, Тасе звонила только хозяйка квартиры, и то всего раза три. Богдан знал, что периодически она переписывается с подругами, но они никогда не созванивалось. Ещё были редкие сообщения от брата, получив их, Тася полдня ходила довольная. Но ни разу Богдан не слышал, чтобы Тася разговаривала с мамой или отчимом. Поэтому сейчас удивился, увидев, что на экране высветилось «мама». Тася нахмурилась и медленно провела пальцем, принимая вызов.

— Да, мама, привет!

Из трубки доносился истеричный голос, но разобрать слова Богдан не пытался, он встал и подошёл к окну, сосредоточившись на открывающемся виде.

— Нет, мама, он должен воздержаться от алкоголя и принимать лекарства строго по графику.

— …

— Я ничем не смогу помочь, пока он выпивает!

— …

— Я попробую приехать на зимних каникулах, сразу после Нового года, раньше не получится, у меня нет дней отпуска!

— …

— Мама, да с чего ты решила, что он меня послушает?

— …

— Хорошо, я попробую, но не сегодня. Наберу в выходной! Всё, пока!

Завершив звонок, Тася сидела, уронив руки на колени, телефон опасно кренился, готовый в любой момент выскользнуть из расслабленных рук. Взгляд застыл в одной точке, плечи поникли.

— Тася? У мамы что-то случилось?

Она вздрогнула и отмерла.

— Нет, Богдан, у отчима, отца Вани и Тима. Полтора месяца назад он перенёс сердечный приступ на фоне алкогольной интоксикации. Откачали, привели в норму, рекомендации адекватные, я видела выписной эпикриз, всё не так плохо, если прекратить пить. Но он не хочет. И мать всё больше тянет с собой на дно, а самое печальное и Тима. Он безвольный, не то что Ваня! Грустно всё это…мать просит поговорить с Данилой Сергеевичем, как будто он меня послушает?

Богдан пережевал за Тасю, не за её родных. Взрослый мужик, губящий своё здоровье и тянущий за собой жену и ребёнка, не вызывал в нём ни жалости, ни сочувствия, только презрение. Несмотря на это, он готов был предложить любую помощь со своей стороны:

— Чем помочь? Хочешь, я с ним поговорю?

— Спасибо тебе за участие, Богдан. Я ценю это. Но мы сами разберёмся, я Ваню подключу.— она отодвинула блюдце с почти не тронутым лакомством.— Очень вкусно, но я уже сыта.

— Тася, ты же мне скажешь, если что-то надо будет?— Богдан внимательно смотрел в гарусные голубые глаза.

— Конечно!— Мягкая ладонь нежно коснулась его щеки. Тася поднялась и, легко коснувшись его губ, добавила:

— Пойду я, лучше, обзвоню Мишиных врачей…