Глава 28 · (Настя)

Последнее время, всегда стабильный гормональный фон Насти, начал давать сбои. Эмоциональное состояние, как на американских горках, изменялось от бурлящей радости до беспричинной тоски несколько раз за день. Особенно сложно было в овуляторную фазу, сексуальный голод изматывал, грудь болела, в комплект к физическим проблемам добавлялось плаксивое настроение, которое мешало сосредоточиться на работе. А ещё были сны, яркие, реалистичные и очень горячие! Сюжеты разные, но неизменно одно — в них всегда присутствовал Богдан! Их откровенные ласки месяц назад запустили неконтролируемую реакцию. Настино тело требовало большего. Сексуальная неудовлетворённость в реальной жизни выливалась в невероятно откровенные сцены во сне. Иногда она просыпалась ночью оттого, что финал во сне переходил в бурный оргазм наяву.

Состояние Богдана не очень отличалась от её. В редкие моменты спонтанных объятий, особенно когда они прощались у дверей её квартиры, скрыть возбуждение было невозможно. Настя, ощущая огромный горячий член, стремящийся к ней через слои одежды, буквально промокала до нитки. Её тело жаждало получить удовлетворение, но в голове срабатывал невидимый барьер. Она сама не могла понять, что ей мешает сделать последний шаг и окунутся в эйфорию обладания друг другом.

С самого утра Настя ощущала гнетущую тревогу, готовую в любой момент пролиться горькими слезами. Никогда не беспокоивший её ПМС уже второй раз проявлялся в полную силу. Настя, по причине отсутствия опыта, пока не нашла действенного средства для облегчения состояния в такие дни. Осмотр больного Миши, внезапный звонок мамы, ещё больше усугубили симптомы. Только невероятным усилием воли, она сдерживалась, чтобы не устроить безобразную истерику. К гинекологу, что ли, записаться? Может, выпишет какие-нибудь таблетки, чтобы приглушить симптоматику. Хирургу нужна ясная голова и твёрдые руки! Погруженная в невесёлые мысли, Настя зашла в ординаторскую. Как ни странно, комната была пуста.

Обзвонив всех специалистов, кроме Маргариты Сергеевны, Настя согласовала время консилиума на девять тридцать. Отправив Богдану информацию сообщением на телефон, решила, что надо набрать Ване.

— Привет!

— Здорово, сеструха!

— Ваня, мне мать звонила только что…Данила Сергеевич бунтует…таблетки принимать отказывается, всё больше пьёт…опять приступ был, приехала скорая, что-то вколола, но он был пьяный, они толком ничего не могли сделать. Мать просит с ним поговорить…

— Знаю, мне отец сам звонил, бухой в дымину, орал…Не бери в голову, разберусь. Тебя он всё равно слушать не станет…

— Вань, я обещала уже…

— Как знаешь, но приготовься к тому, что он тебя на хуй пошлёт.

— Не ругайся, а? Рот с мылом вымою!

— Прости, мелкая! Постараюсь следить за речью, по крайней мере, с тобой!

— Когда турнир?

— Мы прилетаем через три дня. Два дня на тренировку и потом первый бой. Ты как, сможешь присутствовать?

— Я постараюсь, ты мне накануне набери…В любом случае я рассчитываю тебя увидеть, Вань!

— А то, не отвертишься!

Они попрощались, и Настя ещё несколько минут сидела, просто глядя в стенку. От разговора с Ваней полегчало, он заряжал энергией даже через телефон.

День незаметно подошёл к концу, Настя собиралась домой, когда упало сообщение от Богдана. «Через двадцать минут на остановке». Она лаконично ответила «ок» и поспешила на выход.

Как всегда, Богдан подхватил её, выпрыгнув из машины, едва колёса остановились. Усадив на пассажирское сиденье, быстро поцеловал и прошептал на ухо:

— Сюрприз!

— Какой?— Настя радостно улыбалась, настроение, которое улучшилось от разговора с Ваней, сейчас стремительно взлетало в облака. Предвкушение хорошего вечера с Богданом, покалывало в кончиках пальцев и приятно щекотало нос, как пузырьки шампанского в новогоднюю ночь.

Он занял своё место и резко встретился в поток.

— Всё увидишь, надеюсь, ты ничего на вечер не планировала?

— Это ты, конечно, вовремя спрашиваешь!— Засмеялась Настя, она привыкла, что Богдан, всегда очень занятой, как мог, выкраивал время, да ещё и придумывал нестандартные развлечения.

Уже несколько раз их свидания прервал телефонный звонок, после которого Богдан извинялся, отвозил её домой и сразу уезжал в неизвестном направлении. По косвенным признакам Настя понимала, что его вызывают на операцию. Но кто и куда? Звонки были явно не из их больницы. Она пыталась аккуратно уточнить, но он всегда обтекаемо отвечал, что помогает в одном благотворительном центре и просил не распространяться об этом. Однажды Настя предложила свою помощь, но получила мягкий отказ. С одной стороны её обижало недоверие, а с другой, Богдан имел полное право не рассказывать. Они постепенно изучили друг друга, черты характера, вкус, привычки. Откровенно обсуждали прошлое, но тем не менее Настя ощущала, что Богдан недоговаривает. Не скрывает, не стесняется, просто обходит стороной, как со срочными вызовами. Вроде и ответил, но понятнее не стало. Что за благотворительный фонд? Кому он помогает?

Сама Настя была как открытая книга, скрывать ей нечего, да и событий в её короткой жизни было не так уж и много. Пожалуй, время, которое они провели вместе, и было самым ярким за всю её жизнь. В профессиональных взаимоотношениях Богдан оставался верным себе, жёсткий руководитель, мастер своего дела, требующий максимальной самоотдачи, бескомпромиссный в вопросах качества, нетерпимый к ошибкам и лени. Однако, когда рабочий день заканчивался и они оставались наедине, Богдан раскрывался совсем с другой стороны, нежный, чуткий и очень заботливый. Он расслаблялся от её ласк, отпуская усталость и раздражение от тяжёлых рабочих дней. Настя не могла даже мечтать, о таких отношениях, но внутренний иррациональный страх не отпускал, ей казалось, что как только она сделает последний шаг, всё испарится как дым. Она останется одна, и только воспоминания станут отдушиной в её серых, одиноких буднях. Ожидая, когда интрига с сюрпризом прояснится, Настя открыто любовалась профилем Богдана. Его суровая красота, на ровне с остальными достоинствами, завораживала Настю. Высокий лоб, прямой, породистый нос, с хищными крыльями, чётко очерченные, чувственные губы, чёрные глаза с пушистыми ресницами и неизменная лёгкая небритость. Настя получала истинное удовольствие, изучая руками его лицо.

— Приехали, Тася.

Выглянув в окна, с удивлением обнаружила, что не заметила, как они выехали за город. Покинув машину, Настя прочитала вывеску — Банный комплекс «Сила природы».

— Баня?

— Не просто баня, Тася. Пойдём, всё тебе покажу.

Они зашли на территорию, вокруг сосновый лес, а в глубине виднелись стильные деревянные домики, не имеющие ничего общего с кособокой избой, которая представлялась при слове «баня». Их встретил суровый мужчина, габаритами не уступающий Богдану, только менее спортивный. Просто крупный, с явным пивным брюшком. Он молча проводил их в зону индивидуальных парилок и, показав, где что лежит, ушёл, оставив наедине.

— Так удивительно, Богдан! Я даже представить не могла, что ты любишь баню!

— Люблю, а ты?

— У бабушки на даче была отличная баня! Дед её сам построил из сибирского кедра. Там необыкновенно пахло, деревом, травами, душистыми настоями! Поход в баню целый ритуал! Это было так давно…мама продала дачу, после смерти бабушки…как и её квартиру.

— Удивительно, знаешь, древние люди верили в то, что баня — пограничное место между мирами, требующее уважения?

— Да, конечно, мне бабушка любила рассказываться старинные предания! Дед был из традиционной крестьянской семьи, а бабушка городская. Он, выросший на земле, тосковал в городской квартире, поэтому появилась дача, а потом и баня. Дед научил бабушку премудростям па́рения, а она уже передала науку нам с Ваней. Иногда мне так обидно, что я не познакомилась с дедом, он умер до моего рождения…

— Действительно, очень жаль…

По очереди раздевшись и завернувшись в чистые простыни, они зашли в парилку. Настю затопила ностальгия, густые ароматные запахи, как в детстве. Казалось, она закроет глаза и услышит бабушкин голос, тихо рассказывающий сказку.

— Ложись, Тася, буду тебя парить!— Говоря это, Богдан похлопал по пологу.

С одной стороны, было стеснительно, а с другой стороны, она открыто любовалась обнажённым мужским торсом. После невольного стриптиза на парковке Настя больше не видела его без рубашки. И сейчас откровенно наслаждалось видом красиво прокаченного мужского тела. Но одно дело наблюдать, а другое полностью обнажится само́й. Никогда раньше, она не была в бане со взрослым мужчиной, только с Ваней, когда он был совсем маленьким. Намокшая от пота простыня, которую Богдан низко закрепил на бёдрах, скорее подчёркивала, чем скрывала нижнюю часть тела. Ярко выраженные паховые складки, разделённые дорожкой чёрных волос, убегали за край простыни и сходились в области внушительного бугра. Настя сглотнула, вспоминая, как выглядела большая, налитая кровью головка члена, когда единственный раз она осмелилась на откровенные ласки. Рот наполнился слюной, а грудь тянуло. Возбуждение охватывало тело постепенно, опускаясь всё ниже. Соски напряглись и чётко обозначались под тонкой тканью, низ живота скрутило, первая жаркая волна заставила непроизвольно сжаться стенки влагалища. Настя почувствовала, как между ног становится влажно.

— Если ты продолжишь так смотреть, боюсь, па́рение закончится, так и не начавшись, Тася. Я более, чем не против, но план был немного другой.

Настя жадно наблюдала, как на её глазах, бугор увеличивается, беспрепятственно поднимая простыню. По ноге потекла смазка, напряжение Богдана, выраженное хищным трепетом крыльев носа, прерывистым дыханием и членом, в полной боевой готовности, многократно усиливали ее собственное возбуждение.

— На живот! Быстро!

Она распустила узел на груди, раскрыла простынь и подложив один край под себя аккуратно легла, накинув на попу оставшийся край. Богдан рыкнул и откинул ненужную преграду.

— Ты охуенно выглядишь!

Он подошёл вплотную, поправил свою простыню и аккуратно провёл веником по Настенной спине, постепенно переходя к похлопыванию. Ускоряя темп, он сосредотачивался то на одной области, то на другой, расславляя несильными ударами уставшие за день мышцы. Немыслимое сочетание неги и сексуального возбуждения, которые усиливали друг друга. Лёжа на животе, Настя сгорала от желания, пульсировавшее в груди, напряжённых внутренних мышцах и клиторе, залитом обильно смазкой.

— Перевернись — сухой приказ ударил по оголённым нервам.

Настя со вздохом перекатилась набок, а потом и на спину, услышав, как Богдан опять рыкнул, но это был одобрительный рык. Слегка пройдясь веником от шеи до пальцев ног, он тихо добавил:

— Разведи ноги!

Настя послушно выполнила приказ, и в то же мгновение ощутила, как мягкие листья веника задели половые губы и чувствительную точку между. Стон вырвался сам собой, а тело непроизвольно дёрнулось. Дальнейшие лёгкие удары сыпались один за другим, попадаю по нерным центрам: соски, грудь, половые губы, клитор, выбивая искры и заставляя тело сотрясаться от дрожи невероятного удовольствия.

Внезапно всё прекратилось. Только тяжелое дыхание Богдана разрывало плотную тишину.

— На выход!— Богдан торопливо помог спуститься с полога, её ноги плохо слушались. Залитая потом, с липкими подтёками на внутренней стороне бёдер, Настя ничего не соображала, только тело требовало разрядки, изнывая от неудовлетворенного желания. Забытая простыня так и осталась лежать на пологе, из парилки в предбанник Настя вывалилась абсолютно обнажённой и полностью дезориентированной. Не теряя ни минуты, Богдан подхватил её и усадил на деревянный консольный стол, широко разведя ноги. Внутренней, нежной кожей бёдер она ощутила колючую щетину, а потом умелые мужские пальцы слегка раскрыли нижние губы, а жадный рот впился, втягивая набухший желанием клитор. Она схватила его за голову, сжимая руками волосы, — это невероятно. Консольный стол неглубокий, Настя, уперевшись в стену спиной, согнула ноги в коленях и поставил пятки на край, бесстыдно раскрываясь по максимуму. Влажные звуки, громкие стоны, которые она даже не пытался заглушить, и тяжёлое дыхание Богдана — всё это сплеталось с ярчайшим удовольствием, волнами расходившимся по её телу. Богдан подхватил её обеими руками под попу, большие пальцы мягко ввёл внутрь, добавляя к внешней стимуляции необходимое трение. Настя бешено двигала бёдрами, насаживаясь на пальцы, мокрые от смазки. Сердце колотилось с безумной скоростью, внутри до предела закрутилась спираль, угрожая лопнуть в любой момент, мышцы влагалища сжались от напряжения так, что большие пальцы с трудом проникали, каждый раз задевая внутри невидимую точку, стократно усиливая ощущения.

Она задержала дыхание, чувствую, как мир сужается до размеров молекулы. Ещё миг и затянутая до предела спираль разлетелась, наполняя тело энергией взрыва сверхновой, топя его в эйфории финальной разрядки.

Богдан поднялся и, опять подхватив Настю, вышел в комнату отдыха. Она плавала по границе яви и дремы. Тело было настолько расслабленным, что стоять она бы сейчас не смогла. Яркие всполохи удовольствия хаотично гуляли по телу. Постепенно к Насте возвращался слух и зрение. Она поняла, что лежит в объятиях Богдане, который успел разместиться в удобном глубоком кресле. Его руки обхватывали безвольное тело, а голова уютно устроилась на широкой груди. Тёмные волоски щекотали нос, а лёгкие поцелуй, которыми Богдан покрывал её шею и область за ухом, возвращали в реальность.

— Живая?— Мягкий шёпот Богдана окончательно привёл её в сознание.

— Да…это было невероятно…спасибо…

— Не сто́ит, я получил не меньшее наслаждение.— Он потёрся носом о её висок.

Настю топила нежность, она гладила его грудь, руки и всё, до чего могла дотянуться, пытаясь через прикосновение передать свою благодарность.

— Надеюсь, что мой маленький перформанс помог восстановить твоё спокойствие. Ты сама не своя последнее время, что происходит, Тася?

Несмотря на то что Настя лежала совсем обнажённая, не было ни стеснения, ни неловкости. Её нагота воспринималась естественной и даже необходимой, как будто обнажилось не только тело, но и сама душа. Слова — просто более привычная форма общения между людьми, телам это было не нужно. Они безмолвно обменивались эмоциями, через прикосновения, оставляя друг на друге свой запах и вкус.

— Даже не знаю, как объяснить, Богдан, это связано с женским здоровьем…— Настя ни с кем и никогда, кроме гинеколога, не обсуждала такие темы. Она надеялась, что Богдан, не будет углубляться в столь не романтическую область, но ошиблась.

— Что конкретно? Тася, мы же врачи, для нас нет ничего более нормального, чем обсуждение проблем человеческого тела!

— Хм…Я это понимаю, но всё равно, странно обсуждать с тобой менструальный цикл…

— Почему?— Насте не надо было смотреть, чтобы понять, — Богдан удивлённо выгнул брови домиком.

— Так не принято…

— Ерунда! Неважно, что принято, а что нет. Важно, готова ли ты обсуждать со мной то, что тебя действительно беспокоит.

— Наверное, готова, Богдан…У меня всегда был стабильный гормональный фон. Регулярный цикл, без болевого синдрома, перепадов настроения или других проявлений, свойственных определённым фазам. Но, последни раза, меня накрывает гормональный шторм…Это ужасно непривычно и крайне неудобно. Я не могу управлять этим…Хочу записаться к гинекологу, сдать анализы, возможно какие-то нарушения…

Богдан молчал, Настя решила, что зря углубилась в тему, всё-таки обсуждение особенностей месячных не самая подходящая тема, для совместного вечера. Она опять ошиблась. Богдан подхватил чистое полотенце, лежавшее на столике рядом с креслом, завернул в него и усадил её в кресло напротив. Поправив простыню, он очень внимательно смотрел в её глаза. Абсолютно серьёзный, сосредоточенный, Настя испугалась, пожалев о своей откровенности.

— Тася, то, что я сейчас скажу, может показаться фантастикой, тем не менее это правда. Процесс, происходящий в твоём организме абсолютно нормальный, анализы не покажут отклонений, кроме снижения уровня эстрадиола и роста прогестерона. Твоё состояние объясняется просто, но в человеческой медицине нет подходящего термина. Если проводить аналогию с животными, то его можно обозначить как эструс*.

Настя вскинула руки к мгновенно покрасневшим щеками. Хотелось спрятаться от внимательного взгляда и наедине пережить стыд, который она испытала от столько откровенного определения.

— Посмотри на меня! Тебе нечего стыдиться, Тася! Мне не передать словами, какие чувства рождает у меня внутри осознание того, что твоё состояние связано исключительно со мной! Это настолько невероятно, что мне стоит огромных усилий сдерживать себя, не переходить границу. Твоё тело манит, отдавая ясные невербальные сигналы о готовности принять меня, как выбранного самца. Если бы мы были животными, я бы ни секунды не размышлял, но ты человек: красивая, умная и очень ранимая девушка, для которой половой контакт с мужчиной не сиюминутное удовольствие, а логическое завершение сближения, соединение не только тел, но и души. Ведь если бы это было не так, вряд ли бы ты, обладая столь отзывчивой сексуальностью, сохраняла девственность столь долго.

— До тебя всё было по-другому…от настойчивого внимания парней, ничего, кроме смущения и уязвимости я не испытывала…

— Так будет и впредь, со всеми, кроме меня…— Сквозь человеческий голос прорывались звериные нотки.— Вернее других не будет!

— Богдан, ты обещал выбор! Сначала я не совсем понимала, что ты имеешь в виду. Сейчас, узнав тебя поближе, начинаю постигать, что для тебя не существует полутонов, только чёрное или белое. И это страшит. Моё тело, как ты сам сказал, своё решение приняло, а вот мозг…Я боюсь, что однажды проснусь и пойму, что ничего не было, всё это плод моего воображения или я просто не так поняла тебя.

— Нет, Тася, всё именно так, как я тебе сказал. И, да, в отношении тебя не существует полумер, либо ты со мной до конца, либо нет. Я жду твоего решения, хотя мне это даётся всё труднее, и твоё тело, своими сигналами мне в этом не помогает…

— Ты очень честный, Богдан.— у неё навернулись непрошеные слёзы.— даже не представляешь, как это важно для меня!

*Эструс (течка, охота) — фаза полового цикла у самок млекопитающих, сопровождающаяся овуляцией и готовностью к оплодотворению. Это период максимального полового возбуждения, когда самка подпускает самца