Глава 29 · (Настя)

Междисциплинарный консилиум завершился несколько минут назад. Настя вела протокол совещания, который потом разошлёт всем участникам, на подпись. Он был формальностью из-за совершеннолетия Миши, ничего нового врачи не обсуждали. Дальнейшая тактика лечения была определена ещё полгода назад. Из-за кахексии средней степени, одновременная операция на сердце и желудок, где локализовалась опухоль, была невозможно. Ослабленный организм не выдержит. В первую очередь, необходима замена клапана сердца малоинвазивным методом, срок первичной реабилитации около месяца, вторая операция-резекция повреждённой части желудка, а дальше будет несколько курсов химиотерапии и трудный процесс полной реабилитации.

Риски высокие, в юном возрасте развитие болезни происходит стремительно, но тем не менее все давали осторожные положительные прогнозы, один Богдан недовольно хмурил брови, рассматривая последние анализы.

— Настя, готовь документы на госпитализацию. Позвони Елизавете Осиповне, пусть приезжают завтра к восьми утра. Операцию ставим на одиннадцать. Только Мишу, больше никого, плановые перенеси. Тянуть дальше нельзя, время работает против нас!

— Сделаю, Богдан Тахирович…Ты…Вы что-то заметили в последних анализах?

— Ещё месяц назад, ни по исследованиям, ни по анализам метастазы не визуализировались. Они ухудшились, Тась…

— Но операция же необходима?

— В том то и дело, но я рассчитывал обойтись транскатеральной имплантацией, но сейчас это стало невозможным. Значит, будем проводить мини-торакотомию, но не исключаю экстренную открытую операцию. А это более длительная реабилитация…

— Всё надеяться на твой опыт и золотые руки!

— Не всё зависит от меня…

День пролетел быстро, плановые операции, документы, осмотры, перевязки, Настя не заметила, как за окнами стемнело. Она с удивлением узнала, что Мишу разместят в вип-палате, и порадовалась за парня. Основные пациенты у них были людьми в возрасте. Молодому пацану такая компания не лучший вариант. А так и мать, если что сможет остаться и никто не будет ворчать под ухом. Хотя Миша, с его позитивным отношением ко всему, даже не расстроился бы. Удивительно светлый юноша! Настино лицо тронула искренняя улыбка, он на всех так действовал. Раскрепощённость, самоирония и открытость удивительным образом отличали Мишу от большинства его сверстников. А природное обаяние и эрудированность располагали к общению. Через пару лет такая убойная комбинация обеспечит ему главенствующую позицию в женских сердцах. Несмотря на ужасную худобу, от его широкой улыбки на впалых щеках появлялись ямочки, способные растопить любое женское сердце.

Когда утром Настя вошла в отделение, она удивилась переполоху, который царил вокруг. Подойдя к стойке регистрации, окликнула Веру Павловну, которая, без сомнения, была в курсе происходящего.

— Доброе утро, что у нас? Опять какая-то внеплановая проверка?

— Хуже! Отец пациента из випки лютует!

— Отец Миши?— Настя его никогда не видела, да и в разговорах мать никогда не упоминала о нём. Почему-то Настя думала, что в Машиной жизни отца нет. Не так, когда родители в разводе и есть воскресный папа, а вообще нет.

— Да, с утра шорох наводит. Сейчас у Богдана Тахировича в кабинете вымещает недовольство.

— Ну, Давыдов с ним справится.— Настя невесело усмехнулась.

— Мать жалко, она с Мишей в палате.

— Пойду поздороваюсь!

Заглянув в палату, Настя обнаружила, что рядом с Мишей не только Елизавета Осиповна, но и маленькая светловолосая девочка лет шести, которая заразительно смеялась и норовила дёрнуть его за волосы. Миша лежал на кровати поверх одеяла и делал вид, что уворачивается от цепких детских ладошек, на самом деле он с удовольствием поддавался, широко улыбаясь малышке.

Елизавета Осиповна наблюдала за ними с нескрываемой тревогой. Однако замечаний не делала.

— Доброе утро всем! Какая прелестная у тебя сестрёнка, Миша! Как тебя зовут, малыш?— Настя не смогла сдержать улыбку, глядя на светловолосого бесёнка.

— Маруся!— девочка раскатисто произнесла «р», видимо, только-только научилась произносить правильно.

— А я Настя! Будем знакомы!

— Анастасия Игоревна, Стас не выходил от Богдана Тахировича?— Женщина явно переживала.

— Насколько я знаю, нет, ваш муж всё ещё там.

— Бывший муж…— Голос Елизаветы дрогнул от нахлынувших эмоций.— Боюсь, как бы он не создал лишних проблем…

— Простите!— Насте было неловко за свою оплошность, но Миша шуткой, разрядил обстановку.

— Отец своим женщинам отлично умеет делать детей и проблемы! Да, Маруська?

— Миша!— Елизавета возмущённо посмотрела на сына.

— Да! У меня скоро будет ещё один братик, а с ним и куча проблем, как говорит мама.— Радостная улыбка озарила детское личико.

— Видете, устами младенца глаголит истина!

— Александра беременна?— Елизавета Осиповна растерянно посмотрела на девочку.

— Ой! Это пока секрет! Не говорите папе, что я проболталась…

— Мы тебя не сдадим, Маруся!— Миша заговорщически подмигнул сестре — Мам, расслабься, я — совершеннолетний, папа при всём желании, уже повлиять ни на что не сможет!

— Елизавета Осиповна, не переживайте, Миша прав, какие бы разногласия у вас с вашим мужем ни были, это ни на что не влияет.— Настя поняла, что бывшие супруги, возможно, по-разному смотрели на лечение их общего сына.— Богдан Тахирович сможет убедить отца Миши, что мы делаем всё возможное, для его здоровья…

— Вы не знаете Стаса…

— Я знаю Давыдова! Поверьте, ни повлиять на его решение, ни запугать не получится.

В палату влетел высокий худой мужчина, на его лице было написано возмущение.

— Лиза! Сколько раз я тебя просил обсуждать со мной все решения, касательно Миши! Почему я узнаю́ постфактум о выборе методов лечения?

— Стас, успокойся, пожалуйста, сейчас не место и не время ругаться!— Женщина нервно сцепила руки и извиняющееся посмотрела на Настю.

— Бардак! Кто решил, что моего сына будет оперировать этот хирург!— Слово «этот» мужчина особо выделил.— Я тебе уже говорил, что через знакомого из Департамента Здравоохранения нашёл отличный вариант! Уважаемый профессор, а не простой хирург без научной степени!

— Зря вы так!— Не выдержала Настя-Давыдов лучший кардиохирург из всех возможных!

— А вы кто? Ординатор? Что вы понимаете? Вы ещё не врач и не имеете права голоса!— Мужчина переключился на Настю, почуяв в ней слабого противника.

— Станислав! В этом отделении я решаю, кто имеет право голоса, а кто нет!— Грозный рык Богдана оборвал мужчину на полуслове.— Ваше поведение сейчас не поможет Мише!

Мужчина всем своим видом показывал недовольство ситуацией. Настя с опаской наблюдала, как он пытается сдержать гнев, сжимая кулаки и сверкая глазами. Но если в присутствии женщин и детей он вёл себя грубо, то мощная фигура хирурга сразу остужала излишнюю воинственность.

— Даю вам тридцать минут на общение, потом вы все должны покинуть отделение, нам надо готовится к операции! Как только будут результаты — мы вас известим. Либо можете ожидать внизу, расчётное время четыре часа.

— Я буду внизу!— Елизавета Осиповна в присутствии Богдана заметно успокоилась.

— Мне надо Марусю отвезти в сад, она хотела увидеть брата!— Станислав посмотрел на дочь и грозно свёл брови у переносицы.

Девочка испуганно жалась к Мише, который притянул её к своему боку и успокаивающе гладил по руке.

— Папа, я тоже хотел увидеть Марусю, спасибо, что привёз!

— Если мы уладили все вопросы — Анастасия Игоревна, давайте не будем мешать семейной идилии.-В голосе богдана сквозила нескрывемая ирония.

Настя и сама поняла, что ничем не поможет, а значит, лучше не мешать, и первой вышла из палаты. В коридоре её догнал Богдан.

— Ну и тип, этот Станислав…— Богдан произнёс фразу себе под нос, но Тася всё равно услышала.

— А чем он недоволен, кроме тебя?— Также тихо спросила Настя.

— Да всем…есть такой мерзкий тип людей, которым главное — показать свою значимость.

— Да уж, бедная Елизавета Осиповна…

— Я только одного понять не могу, как у такого мудака получаются такие хорошие дети?

— Видимо, выбирает правильных женщин.— Настя скосилась на Богдана. Он задумчиво смотрел перед собой и был на удивление спокоен.

— Видимо…Так, предупреди Веру Павловну, чтобы через полчаса всех посторонних удалила из палаты. Ты завтракала? Или опять чашка кофе и шоколадка?

— Не смогла ничего в себя впихнуть утром, оправдание так себе, конечно…

— Тася, иди в столовую и как следует поёшь. Голод плохо влияет на реакцию и концентрацию!

— А как же подготовка?

— У тебя есть около сорока минут, этого вполне хватит. Придёшь и всё ещё раз перепроверишь.

— А как же ты…вы?

— Тася, я привык плотно есть утром, так что пока займусь бумагами. Да и юристов надо предупредить, что Станислав может закидать жалобами, пусть будут готовы.

— Как скажете…Спасибо, Богдан Тахирович!

— За что?— Он удивлённо взглянул на Настю.

— За то, что ты есть…

Со вчерашнего дня Настю одолевало беспокойство. Вечером она всё-таки собралась с духом и набрала отчиму, разговор, как и предсказывал Ваня, не сложился. Он был пьян и агрессивно настроен. Настины попытки убедить отказаться от алкоголя и начать регулярный приём лекарств, привели к тому, что отчим на неё наорал и бросил трубку. Неприятная сцена с родителями Миши только подпитала внутреннее волнение перед ответственной операцией. Она, искренне переживала за мальчика. Вся надежда на Богдана, несмотря на то что отец явно пытался устроить скандал, он оставался спокойным и собранным, как и подобает профессионалу.

В столовой утром было мало народа, Настя выбрала себе на перекус овсяную кашу, творожную запеканку со сметаной и чёрный чай. Расставив всё на подносе, направилась к столику в углу. Только начав есть, она поняла, что действительно была голодная. Богдан, как всегда, оказался прав, отправив её сюда. Расправившись с кашей, Настя придвинула запеканку. Она углубилась в свои мысли, не замечала ничего вокруг. Приятный женский голос вывел её из задумчивости.

— Можно составить вам компанию?

Не дожидаясь ответа, напротив неё села Маргарита Сергеевна. Настя удивлённо осмотрела полупустой зал. Она была совершенно не готова к такой встрече, а тем более к тому, что Маргарита Сергеевна захочет с ней пообщаться. Сейчас было самое неподходящее время, ей надо сконцентрироваться на предстоящей операции, а не переживать из-за того, что ей скажет бывшая женщина Богдана. На консилиуме Маргарита Сергеевна демонстративно не замечала её и Настя решила, что их расставание прошло тихо и без обид. Однако сейчас, глядя в лицо красивой женщины, она поняла, что всё совсем не так. Сердце тревожно забилось, как всё не вовремя!

— Присаживайтесь, вы хотите уточнить про Мишу?— В её голосе прозвучала робкая надежда, что всё обойдётся.

— Что вы как маленькая, Анастасия, про Мишу я могу узнать и без вашей помощи. Я хочу поговорить о Богдане.— Сталь в голосе, прорывающаяся сквозь мягкие интонации, убила надежду, что разговор будет нейтральный.

— Не понимаю? Зачем?

— Девочка, не строй из себя большую дуру, чем ты есть. Я прекрасно знаю, что Богдан расстался со мной из-за тебя. Вот об этом и хочу поговорить.

— Насколько я знаю, Богдан с вами уже всё обсудил.— Настя пыталась казаться спокойней, чем есть на самом деле.

— Мужчины падки на молодость и красоту, которой ты, несомненно, обладаешь. Особенно, такие мужчины, как Богдан.

— Простите, какие «такие мужчины»?— Насте всё меньше нравилось, как складывается диалог.

Маргарита насмешливо разглядывала Настю, как энтомолог рассматривает интересную букашку, случайно попавшую к нему в руки.

— Уверенные в себе, самодостаточные. Я понимаю, что ему нужно от тебя, но вот понимаешь ли это ты?

— И что же по-вашему, ему нужно от меня?— Настя смотрела на ухоженную, шикарную женщину и чувствовала себя неуютно. Как можно сравнить благородную розу и полевую ромашку?

— Новизну, молодое тело, лёгкий, ни к чему не обязывающий секс. Мужчин ближе к сорока тянет на эксперименты. Ты ведь понимаешь, что между вами всё несерьёзно? Или ты ждёшь романтического предложения руки и сердца? Я тебя огорчу, девочка. Богдан не из тех, кто женится.

— С чего вы так решили?

— Значит, не понимаешь…что же, этого следовало ожидать.— Маргарита положила перед собой ухоженные руки с красивым ярким маникюром. Насте сразу захотелось спрятать свои под стол. У неё были красивые руки, но это были руки будущего хирурга, ногти коротко подстрижены, никаких колец или браслетов. Строго и безлико.

— Ты думаешь, что Богдан не женат только потому, что не встретил достойную женщину? Нет, девочка, он не женат потому, что одиночка! Думаешь, не нашлось бы хитрой девицы, которая женила бы его по залёту? Это его сознательный выбор. Он не хочет детей и тщательно следит за тем, что бы не возникло даже малейшей возможности заподозрить его в отцовстве. Удивлена?

— А вы не думали, что Богдан просто очень ответственный и заботливый человек?

— Ха-ха-ха, наивная, глупенькая девочка…Ты не знаешь мужчин!

— Мужчин я действительно не знаю, зато знаю Богдана!

— То, что ты с ним спишь, ещё не значит, что знаешь. Вы знакомы пару месяцев. Я же с ним провела несколько лет!

— Это не значит, что вы его знаете!— Настя выделили «вы». Унизительный разговор. Внутри всё сжалось в тугой комок, непрошеные слёзы подступали к глазам. Ей было обидно за себя, неужели она настолько наивна, что не заметила бы ложь, за словами Богдана.

— Знаю. Я знаю, как дать ему то, что нужно. Как удовлетворить его сексуальные аппетиты, как расслабить, после напряжённого дня. Как составить ему компанию в момент, когда он этого желает, и не лезть в его жизнь, куда он не пускает никого. А ты? Как долго сможешь удовлетворять его так, чтобы не заскучать? Не беспокоить его пустыми капризами и претензиями? Как думаешь, что будет, когда поймёшь, что время идёт, а желанного кольца так и нет? Твоя влюблённость перерастёт в любовь, и тебе захочется большего, чем просто редкие встречи. Захочется единолично обладать властью над ним. В конце концов, захочешь от него ребёнка. И именно тогда он уйдёт. Что останется? Думаешь, тебя устроит потом мужчина, который будет проигрывать ему по всем статьям?

Настя держалась из последних сил, злые слова обиженной женщины. А может это и есть правда, которую она не хочет принимать? Ведь в разговоре о будущем Богдан никогда не упоминал ни семью, ни детей…

— Вы любите его? Да?

— Я его понимаю и безоговорочно принимаю его условия, и то, что он сейчас не со мной ничего не значит. Я подожду…

— Но вы же замужем? Как так можно?

— И это полностью устраивала Богдана. Он знает, что я никогда не разведусь с мужем, а значит, не буду ожидать от него того, что он дать не желает.

— Семью и детей?

— Да.

Телефон в кармане завибрировал входящим сообщением. Настя быстро глянула на экран. Время! Ужасный разговор занял всё время, отведённое на перекус. Сообщение от Богдана выглядело немым укором: «Ты где?»

— Мне пора на операции Миши, не скажу, что было приятно пообщаться.— Настя составила на поднос нетронутую запеканку и чай.

Она поднялась и торопливо направилась к стойке с грязной посудой. Глаза жгло непростыми слезами, а внутри клубился хаос. Сомнение цепкой лапкой вцепилось в горло, перехватывая дыхание. В груди болело от сдерживаемых горьких эмоций. Всё смешать в один ком, который грозил развивать её, поглотив в пучине отчаяния. Уже перед отделением одна горячая слеза скатилась по щеке. Настя смахнула её рукавом. Быстрее в туалет и умыться холодной водой. Она нащупала в кармане телефон и слепо ответила Богдану: «Буду через пять минут».

Она глянула на себя в зеркало. На неё смотрела бледная девушка с покрасневшими глазами. Сложно будет скрыть от Богдана своё состояние, но это необходимо! Он должен сохранять спокойствие и не отвлекаться на неё. Потом будет время обдумать всё в спокойной обстановке и решить, что делать. Кое-как умывшись, Настя поспешила в палату.

Миша лежал с закрытыми глазами, пальцами отбивая неслышный ритм, в ушах виднелись наушники. Когда Настя подошла к кровати, Миша открыл глаза и улыбнулся.

— Что слушаешь?

— Эстампи, знаете такую группу?

— Нет, даже не слышала, расскажешь?

— Старая немецкая группа, они играют в стиле средневекового фолка! Очень крутые ребята!

— Дашь послушать?— Настя протянула руку.

— Держите! Меня успокаивает. Вообще, у них разное есть, но мне очень нравится эта вещь!

Настя заправила наушник в ухо. Грянули барабаны, и голубой голос запел. Завораживающий, чёткий ритм и мужской голос, поющий на латыни. Удивительно! Настя изучала язык в рамках медицинских терминов, но сейчас знакомое звучание не складывалось в логичный перевод.

— Вы понимаете, о чём поют?

— Нет, только отдельные слова, увы, моё знание латыни недостаточно для перевода песен. А ты знаешь?

— Да, они поют о покорности неизбежному и зыбкости жизни.

— Символично…

— Колесо фортуны, оно крутится, меняя стадии бытия. Царствую-царил-ныне без царства…

— Необычный выбор музыки для молодого человека.

— Ну так и я необычный!— Миша обаятельно улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках.— А вы почему такая грустная? Папа всё-таки создал проблемы?

— Нет, Миша, что ты! Наше отделение охраняет огромный Змей Горыныч! Нам не страшны проблемы. А теперь он и тебя взял под своё крыло!

— Это вы про Богдана Тахировича? Он классный! Я бы хотел иметь такую мощную фигуру!

— Были бы кости-мясо нарастёт. Вылечишься и поселишься в спортзале! Будет тебе и фигура, и девушки.

— А то! Я вас хочу кое о чём попросить, Анастасия Игоревна…

— Если это в моих силах — безусловно!

— Если вдруг моё колесо остановится, передайте маме, что я её очень сильно люблю!

— Миша! Тебе нельзя о таком думать сейчас!

— Меня уже давно не пугает смерть…богатство, власть, здоровье и благополучие тщетны, подобны льду и могут исчезнуть в любой момент

— Это из песни?

— Ага…Я готов ко всему, маме будет тяжелее, она останется совсем одна…У папы другая семья, Маруська, скоро будет ещё один ребёнок. Он справится, а вот мама…Скажите ей, что я бы хотел, чтобы она продолжила жить за нас двоих! Она у меня молодая, если не замкнётся в себе, обязательно встретит достойного мужчину и успеет родить ещё ребёнка! Это будет справедливо!

Настя молчала, какой же замечательный мужчина вырастет из этого юноши! Она взяла его худую руку, ледяные тонкие пальцы, несмотря на то, что в палате тепло.

— Мишенька, пожалуйста, настройся на хорошее!— Он аккуратно вытянул руки из некрепкого захвата, сев на кровати, потянулся к тумбочке. Достав из верхнего выдвижного ящика запечатанный конверт, протянул его Насте.

— Этот конверт передайте маме или верните мне после операции, хорошо?

— Я верну его тебе, как отойдёшь от наркоза!— У Насти опять навернулись слёзы. Она погладила Мишу по торчащим в разные стороны вихрам.— А сейчас раздевайся, скоро за тобой придут, а я пошла в операционную, увидимся через четыре часа!

Она старалась не привлекать к себе лишнего внимания и не оставаться с Богданом наедине. Быстро помывшись и переодевшись в защитный костюм, она повыше натянула маску и спрятала глаза за очками. Только лёгкое дрожание рук выдавало нервозность, но это можно списать на волнение перед сложной операцией.

Миша лежал на столе, его худое тело неподвижно застыло под тонкой простынёй. Анестезиолог внимательно следил за показаниями приборов, негромко озвучивая обратный отсчёт. По операционной рассредоточилось много специалистов, каждый ответственный за свою часть. Ни шуток, ни разговоров слышно не было, все сосредоточенно ждали отмашку. Богдан, как дерижёр, застыл с поднятыми руками. Настя стояла напротив, опустив глаза, и мысленно молилась. Это помогало, постепенно мысли очистились, она приготовилась слушать распоряжения, готовая мгновенно среагировать.

— Приступаем!

Чёткие, уверенные действия, аккуратный разрез в правом межрёберном пространстве. Все показатели стабильны, команда спокойна, действия, размеренные без суеты.

— Подключаем ИК.

Действуя через тот же разрез, не трогая бедренную артерию они будут канюлировать сосуды. Минуты бегут. Анестезиолог, негромко озвучивает показатели: всё стабильно. Настя сосредоточенно работает, периодически бросая взгляд на Богдана. Он напряжён, несмотря на то, что всё идёт по плану. Всё готово к остановке сердца, но Богдан медлит, как будто вслушиваясь во что-то.

— Пора, Богдан Тахирович — торопится перфузиолог.

— Останавливаем сердце, следите за показаниями! Особенно за сатурацией.

— Принято, сердце остановлено.

— Все показатели в норме.

— Обнажаем предсердие!

— Сатурация падает!

— Проверяйте смесь и оксигенератор!

— Норма

— Настя, что с канюлями?

— Перегибов нет, смещения и пережитая тоже!

— Перепозиционирую канюли

— Сатурация 93

— Трансфузия эритроцитарной массы.— голос Богдана отрывистый, безэмоциональный.— Что с венозным возвратом?

— Норма

— Сатурация 92

— Увеличить газовый поток!

— Сатурация растёт…93…95

— Продолжаем! Начинаю иссечение клапана.

Настя прерывисто выдохнула, оказывается, она задержала дыхание. Ситуация меняется каждую минуту, но Богдан действует быстрее, как будто предвосхищая события. Чёткая картинка видеоэндоскопической поддержки транслирует на экран повреждённые ткани клапана. Как он вообще работал?

— На клапане новообразование, отправить на биопсию. Его не могли пропустить на Эхо…

— Сатурация падает

— Увеличить гипотермию!

— Сатурация восстановлена.

— Устанавливаю протез.

Второй час операции, время тянется, как резина. Постоянное падение сатурации замедляет процесс. Врачи начали устали от постоянного напряжения, только Богдан, как робот, руки все так же твёрдо манипулируют сложными инструментами. Настя очень старалась не отставать, но волнение мешает. Протез установлен, кажется, что самое сложное позади, но команда не расслабляется. Восстановление работы сердца может подкинуть проблем.

— Давление падает

— Что с уровнем периферического сопротивления?

— Снижено!

— Согреваем!

— Церебральная ишемия!

— Увеличить скорость перфузии!

— Все показатели снижаются…

— Вводим нейропротекторы!— Богдан принимает решения за мгновения, как будто точно знает, какая проблема будет следующей.— Что с показаниями нейромониторинга?

— Плохо, Богдан…Мозг голодает.

— Увеличить дозу протекторов! Температура тела?

— Тридцать пять градусов!

— Восстанавливаю кровоток по коронарным сосудам!

— Давление падает, похоже на внутреннее кровотечение!

— Возвращаем ИК, по камерам прокол не видно! Полный доступ к сердцу!

Настя со страхом смотрела на Богдана. Он как будто понял её немой вопрос и тихо сказал.

— Других вариантов нет, мы не купируем кровотечение через маленький разрез!— И уже громко, для всех.— Восполняем кровь, охлаждаем.

Безумная гонка, время операции перевалило за четыре часа. Кровотечение обнаружили и благополучно купировали, но каждое действие было сопряжено с поправкой какого-то показателя. Как будто организм Миши сопротивлялся. Медсестры безостановочно промакивали лоб Богдану, пот лился градом. Настя потела меньше, но уже сильно устала спина. Незаметно переминаясь ногами, она пыталась разгрузить мышцы. Все, кто не принимал непосредственного участия в манипуляциях, периодически вставали со своих мест, приседая или просто разминая руки. Наконец, восстановив все кровеносные сосуды, Богдан отдал распоряжение готовиться к восстановлению работы сердца. Настя дышала через раз.

— Согреваем! Восстанавливаем кровоток. Медленно! Показатели?

— Давление стабильно, сатурация низкая.

— Увеличить кислород! Удаляем воздух из полостей, сердечный ритм?

— Пульса нет!

— Наружная дефибрилляция! Давай, парень, борись! Мы сделали что могли!

— Разряд!

— Пульс слабый! Фибрилляция…

— Ещё разряд!

— Руки!

— Ритм выровнялся, но пульс слабый.

— Падение церебральной оксигенации!— Перфузиолог сосредоточен на показателях.— Кратковременный скачок давления в контуре, а теперь «серое» затишье!!! Атероэмболия!

Это произошло мгновенно. Кровоток в одной из ключевых артерий прекратился. Зона мозга, отвечающая за жизненно важные функции, погрузилась в безмолвие. На экране монитора линия электроэнцефалограммы стремительно выравнивались.

— Давление падает. Посмотрите на допплер справа, — голос анестезиолога прозвучал неестественно громко в тишине.

В то время как сердце, равномерно билось, мозг умирал. Операционная бригада замерла. Это был один из тех моментов, когда все их аозможности бессильнв перед действием микроскопической частицы.

— Мы его теряем, — констатировал анастезиолог.

— Нет, глубокая гипотермия! Начинаем барбитураты!— Богдан продолжал борьбу.

— Давление критическое!

Он предпринимал отчаянные попытки удалить микроскопическую эмболу, но тело Миши сдавалось. На экране монитора церебральной функции — наступила больше не было графика. Только темный экран. Смерть мозга наступила при работающем сердце.

Тихий голос анестезиолога прозвучал, как гром.

— Время смерти…15:32.

Настя замерла, руки упали вдоль тела, пачкая кровавыми следами белый костюм. Не веря, она посмотрела на Богдана. Он продолжал стимуляцию, не отвлекаясь ни на что.

— Богдан Тахирович, всё.

Огромное тело вздрогнуло. Он поднял голову и посмотрел прямо на Настю. То, что она увидела в его глазах, повергло её в шок! Там была пустота и из неё смотрел хищный зверь. Ничего человеческого не было в чёрных глазах. Зверь рычал, Настя слышала его отчаяние, но человек не произнёс ни звука. Медсёстры больше не суетились, не перекладывали инструменты, только смотрели на хирурга испуганными глазами.

— Богдан…— Настя прошептала его имя и сорвалась с места, обходя операционный стол, желая обнять его.

Богдан дёрнулся, отступая назад.

— Анастасия, зашейте рану…мне надо сообщить матери…

Никто не даже не пошевелился, когда Богдан стремительно бросился к выходу. Через стеклянное окно Настя увидела, как он размашисто сорвал с себя операционный халат, бросив в угол. Широкая спина замерла у раковины. Богдан смывал с себя кровь и пот, а потом замер, глядя в зеркало. Все, кроме, Насти начали суетиться, производя бессмысленные действия, тем самым восстанавливая душевное спокойствие. С уходом Богдана вся команда как будто рассы́палась. Больше их не связывало чёткое управление железной рукой всесильного кардиохирурга, теперь каждый сам по себе.

Настя не могла заставить себя двигаться, она продолжала следить за Богданом через стекло. Но несмотря на то что не отрывала взгляда, момент, когда Богдан сорвался с места, она не заметила. Вот он стоит у раковины, а через мгновение оглушительный удар сотряс стену с той стороны. Настя бросилась в предоперационную, но её остановил безумный взгляд, мысленно отдавший приказ оставаться на месте и доделать работу. Обречённо развернувшись, Настя вернулась к столу. В её голосе прорезались стальные нотки. Отдав чёткие указания медсёстрам, она начала работу по скреплению рёбер. Её первостепенная задача — восстановить поломанное и аккуратно зашить, всё остальное терпит.

Выполнив необходимое, она аккуратно накрыла тело чистой простыней и отдала распоряжение увезти в морг. Со всем остальным справятся без неё.

Выйдя в предоперационную, Настя оглянулась по сторонам. На стене, в месте удара, была огромная вмятина с кровавыми подтёками, а вокруг глубокие царапины, как будто огромные когти с силой содрали краску и повредили штукатурный слой.

Оказавшись в больничном коридоре, Настя на автомате направилась в раздевалку. Нужно принять душ и переодеться в чистое. Не думать, просто действовать в известном порядке шаг за шагом. Накинув халат поверх чистой формы, Настя нащупала в кармане Мишин конверт. Он как раскалённый уголь через все слои одежды прожигал кожу бедра. Надо найти Елизавету Осиповну…

Она с трудом переставляла дрожащие ноги, двигаясь в сторону кабинета Заведующего. Больничный коридор пуст, в отделении царила неестественная тишина. Постучавшись, она сразу зашла. Кирилл Дмитриевич стоял у окна и курил. Обернувшись на звук, он произнёс:

— Проходите, Анастасия, садитесь.

— Мне надо найти маму Миши…у меня для неё письмо…

Затянувшись последний раз едким дымом, Кирилл потушил сигарету и сунул бычок в пачку.

— Она в вип-палате собирает вещи.

— Вы не знаете, где Богдан…Тахирович?

— Уехал. Я отправил его домой, так будет лучше для всех. Передайте письмо Елизавете Осиповне и тоже езжайте домой. Завтра у вас выходной.

— А протокол?

— Я сам всё сделаю.

— Кирилл Дмитриевич, вы видели руки Богдана? — Ей было необходимо знать, что он не повредил себе пальцы. Это слишком опасно для хирурга.

— Не переживайте, просто царапины, заживёт.

— Не уверена…в предоперационной разбита стена.

— Я распоряжусь, чтобы её починили. И, Настя, прошу вас не распространяться об этом. Богдан тяжело переживает потерю пациента, но не надо создавать лишние сплетни. Договорились?

— Безусловно!

Настя медленно поднялась и из последних сил пошла в вип-палату. Елизавета Осиповна сидела на кровати и красными, заплаканными глазами смотрела в пустоту. Её горе было осязаемым, она не заметила появления девушки, слезы скатывались по её щекам, собираясь на подбородке и капали на пол. Насте показалось, что прошёл год, а не несколько часов, с тех пор как она была здесь последний раз. Целая жизнь угасла, толком не начавшись. Миша не разбирал сумку, так что и собирать, толком было нечего. Она стояла у ног матери, только белые капли наушников и телефон лежали на тумбочке, ровно там, где их оставил Миша, а ещё на стуле была аккуратно сложена одежда, которую он снял перед операцией.

Настя, боясь напугать безутешную женщину, осторожно прикрыла дверь и тихо произнесла:

— Елизавета Осиповна…мне так жаль Мишу…соболезную…Он необыкновенный!

— Спасибо…— женщина вытерла слёзы рукавами.— Простите, не могу осознать, что его больше нет.

— Мы сделали все, что могли…Богдан Тахирович…он многое может, но, к сожалению, не всё…

— Понимаю…я с ним разговаривала. Казалось бы, болезнь должна была подготовить меня к такому исходу, но нет. Очень больно осознавать, что моего ребёнка, моего малыша больше нет…— слёзы опять полились потоком.

Настя не выдержала, подошла и просто обняла женщину, пытаясь передать ей остатки своих сил.

— Перед операцией мы говорили с Мишей…Он морально был готов ко всему, простите, если это звучит глупо…

— Что вы, это как раз в его характере, быть готовым ко всему и смотреть на это с оптимизмом…

— У меня письмо для вас. Вот, держите.— Настя дрожащей рукой протянула простой прямоугольник конверта.— А ещё Миша на словах просил передать, что очень вас любит!!! И ещё…сказал, чтобы вы не замыкались в своём горе, он хочет для вас женского счастья и успеть родить ещё ребёнка…Он очень понимающий, для своих лет.

Слово «был» Настя не смогла себя заставить произнести.

— Спасибо…

Настя тихо вышла, оставив женщину наедине со своим горем.

Сил ни на что не осталось. Хотелось только одного, чтобы Богдан был рядом. Обнял, согревая своим больши́м телом, успокоил, поддержал, как обещал когда-то. Ему и самому сейчас нужна опора. Настя помнила пустоту в глазах, которая испугала её даже больше, чем физическое проявление эмоций.

Всю дорогу до дома Настя набирала Богдана, ожидая услышать его голос, но в трубке раздавались только длинные гудки. Когда она вошла домой, набрала последний раз и услышала, что «абонент вне зоны действия сети». Либо он выключил телефон, либо села батарейка. Зинаиды Петровны в квартире не было. Звенящая тишина давила, Настя сползла по стене в коридоре, ноги больше не держали. Рыдания, сдерживаемые очень давно, пролились водопадом. Она больше не контролировала себя, громко всхлипывая, Настя даже не пыталась вытереть слёзы, непрерывным потоком льющиеся из глаз. Глаза покраснели и опухли, сердце ныло, а мозг захлёбывался от нахлынувших мыслей и образов.

Когда первая истерика немного улеглась, Настя медленно поднялась с пола и поплелась в свою комнату. Казалось, что сегодня она преодолела черту, вот только, что делать дальше совершенно непонятно. Перед необратимостью смерти меркли все житейские переживания. Очень хотелось человеческого тепла, а не холодных стен, но телефон молчал.

Переодевшись, Настя сделала над собой усилие и пошла в ванную. Надо вымыть руки и умыться, а потом выпить чай. Есть не хотелось совсем, несмотря на то, что за окном уже смеркалось. Она ждала пока чайник закипит, когда телефон на столе ожил, Настя с надеждой посмотрела на экран. От Богдана по-прежнему не было известий, это беспокоило, но организм, после безумной встряски, ушёл в режим энергосбережения.

На экране светилось уведомление от Вани: «Мы прилетели в Москву». Внутри колыхнулись чувства, стряхивая непомерный груз проблем. Настя разблокировала телефон и судорожно ткнула в контакт брата.

— Ванечка, родной, как я рада!— Голос не слушался, дрожал, прерываемый всхлипами.

— Что случилось, мелкая?— Ваня сразу почувствовал неладное.

— Ты сможешь встретиться? Мне очень надо тебя увидеть! Я подъеду, куда скажешь!

— Мы сейчас в спортивную общагу едем, я заселюсь, брошу вещи и сам приеду, только адрес напиши. Не надо тебе никуда в таком состоянии!

— Конечно, Ванечка, сейчас напишу…Я тебя так жду!!!

— Надеюсь, ты не из-за мужика своего ревёшь? А то я порву его, на хрен!

— Нет, Вань, нет…у нас сегодня пациент на столе умер…Твой ровесник. Миша…

— Жди меня, постараюсь быстрее приехать. Не плачь только…Значит, его время пришло…