Глава 16

Неожиданное свидание прервала тихая музыка из больших настенных часов.

Девять утра…

А уже столько всего произошло, что голова кругом, мне самой скоро понадобится психологическая помощь, каждый день в этом мире запутывает и дезориентирует, и создаёт душевные привязки, которые усложняют всё.

Я не посмела вмешиваться «в отношения» Григория и Даниила, будет ли у них слияние, или это невозможно, ведь мой случай уникальный, смерть произошла одновременно: Насти в этом мире, а моя в том. Это внезапное осознание случившегося перерождения вдруг изменило мои «настройки» видения ситуации, главное, я нашла «дверь» в своё новое подсознание.

Позже, когда душевное смятение успокоится, обязательно исследую всё, что произошло, а ещё позже, проведу очень обстоятельную беседу с Григорием, чтобы он не наломал дров…

— Мне пора, — шепчу, понимая, что такое трепетное «свидание» в ближайшие недели, а может быть, и месяцы больше не случится, да и к лучшему, мы хотя бы успеем понять себя и нашу ситуацию.

Он сделал шаг назад, выпустив меня из своих крепких объятий, и стало очень неуютно, словно я лишилась опоры.

— Твоя опасная трость, — наклонился, поднял трость и подал мне, как очередное напоминание, о нелестной Гришиной характеристике, что я сама по себе не агнец божий. — Только, пожалуйста, не ввязывайся в неприятные истории, если к тебе пожалует Робский, просто выслушай и через Григория дай знать мне.

— Обещаю, что буду стараться оставаться лишь приманкой, и жить мирно, тихо, и по возможности никого не трогать, — произнесла клятвенным голосом и улыбнулась.

Так до конца и не понимая, что же между нами происходит, любовь или магическое притяжение.

ИЛИ!!!

Меня ошпарило внезапное озарение, словно жарким паром обдало. Оно вырвалось из той «двери» в подсознание, какую я только что смогла открыть.

— Боже мой. Этот поцелуй? Боже. Нам нельзя видеться… Это приворот, его совершенно точно сделали «родственнички», я приманка не для них, а для вас…

— Даже если и так, то я этому только рад. Не теряй голову, ты сильнее всех дешёвых приворотов. Если у тебя нет ко мне чувств, то влияние скоро развеется, если чувства есть, а они есть, и ты прекрасно понимаешь, что мы обречены быть вместе…

— Ой, лучше молчите. Вы мне очень нравитесь, но нам пока лучше не встречаться. Боже, какая дешёвая инсинуация.

Краснею от испанского стыда, другие пакостят, а мне совестно.

Но теперь я совершенно точно чувствую дурман от внушения и какого-то дурацкого обряда, какой провела сама Елена, но, видимо, не так умело, раз я всё распознала.

Аракчеева всё же знатно зацепило:

— Я тебе противен?

— Нет, конечно, но такого рода отношения, построенные на магическом, гипнотическом воздействии всегда заканчиваются плачевно. Нам надо переболеть этим, а потом посмотрим и начнём с чистого листа. Ну Ленка Пенкина, вот точно допрыгается и от неё даже трупа не останется.

Даниил громко рассмеялся, пожал мою руку и поспешно сел за стол выписывать чек на содержание Лилии. А я всё продолжаю стоять в центре кабинета пунцовая от злости, меньше всего хотелось, чтобы романтические отношения начинались с такой пакости, как приворот.

Похоже, что и ночной поцелуй с Андреем, тоже следствие гнусного приворота.

Моя рука слишком крепко сжимает набалдашник трости, ничто так не лечит иллюзии, как самоанализ и холодный рассудок.

— Я вдруг поняла метод, каким они действуют на своих жертв, не со всем проходит такой финт, но даже на меня внушение подействовало. Постарайтесь не думать о нашем поцелуе, не развивайте эту тему в сознании.

— Это непросто…

— Понимаю. Но нам нужно излечиться, а ещё лучше…

В этот момент замечаю, как Григорий довольно сердито качает головой, чтобы я перестала нести чушь. Потому что приворот лишь усилил то, что между нами давно назревало.

Благо Аракчеев не заметил моего замешательства.

— Вот чек, я его выписал на твоё имя, потому что у Лилии есть непутёвый муж. А ты своего уже прижала к ногтю, и он стал послушным исполнителем.

— Нет, я не такая…

Он лишь улыбнулся, тоже понял, если сейчас позволим магической страсти разрастись в одержимость, то станет невыносимо, притяжение перерастёт в одержимость.

Даже руки не пожали. Молча вышли из кабинета, и я одна вернулась в гостиную, где оставили взволнованную Лилию, показываю ей красивый желтоватый листок с напечатанными тончайшими вензелями и узорами, больше похожий на банкноту, нежели на чек.

— Всё, дело сделано, вот чек, сегодня проедем в банк и обналичим.

— Он оказался намного лучше своего отца, — прошептала моя новая компаньонка и отложила вчерашнюю газету, какую читала, пока мы с графом предавались недопустимому сладострастию.

«Снова ограблен богатый дом!» — на первой полосе моё внимание привлёк слишком кликбейтный заголовок.

Всегда кого-то грабят…

Но пора на выход, свои дела ждут и пора немного отдохнуть, а потом пройтись по магазинам. Ребёнку нужны детские вещи и мебель, теперь благодаря щедрости дядюшки, у нас есть на это средства.

— Лилия, подскажи, пожалуйста, мы сами должны ходить по мебельным магазинам? Или это может сделать кто-то другой? Например, Николай, он работал управляющим в лавке, и в товарах разбирается. Я бы посвятила один день походам по женским лавкам, а всё остальное перепоручила. Нам с тобой по улице разгуливать пока не стоит…

Мы уже стоим на тротуаре и ждём, когда Анатолий к нам подъедет.

— Да, думаю, что кроватку лучше бы заказать через управляющего, а коляску, я бы хотела выбрать сама.

Я улыбаюсь, хоть какая-то приятная новость. Она приняла малыша, поняла, что он в любом случае её сын, и хочет сама проявить о нём заботу.

Не слова служат пунктами в анамнезе, не заверения клиентов, а поступки и решения.

— Отлично, тогда сейчас попрошу Анатолия отвезти нас в банк, обналичим чек, на обеды я возьму десять рублей, а остальное тебе. В сложившихся обстоятельствах, лучше экономить и откладывать.

— Нет, я настаиваю, чтобы ты взяла как должно, не менее тридцати рублей, пожалуйста, не заставляй меня идти на хитрости, и отдавать деньги Николаю на содержание дома, на кроватку и бытовой текстиль, я тоже собираюсь тратиться сама…

Она буквально взмолилась, не думала, что финансовый вопрос встанет так остро, потому пожимаю плечами и коротко соглашаюсь, чтобы не смущать её.

— Хорошо, как скажешь, тридцати рублей хватит на содержание. Но тебе придётся взять камеристку и платить няне.

— Мне не нужна камеристка, я незнатная дама.

— Уже знатная, и не спорь, пожалуйста.

— Увы, тот факт, что мой отец граф, а брат весьма значимый человек в обществе, не делает меня знатной. Я компаньонка, простолюдинка и в скором времени ещё и жена каторжника. Это очень озадачило Даниила Романовича. Он теперь не может со мной общаться, и моя компания весьма своеобразно скажется на вашей репутации.

Она сдёрнула «пыльное покрывало» и сложившуюся оголила ситуацию такой, какая она есть, со всеми уродливыми обстоятельствами и положением.

Мне стоило великого труда, чтобы не испортить доверительные отношения, пришлось показать ей свои неприглядные секреты:

— Понимаю, это ужасно, но я сама с запятнанной репутацией. Общество от меня отвернулось, вокруг бурлят сплетни. Муж то сбегает, то остаётся. Новая родня мутит воду, и мои постоянные походы в Тайную канцелярию, за какие общество решило, что я доносчица. Так что моя репутация уже запятнанная.

— Очень знатным людям многое прощают. Даже развод, если я правильно поняла, ты замужем за небогатым и простым дворянином, он по статусу примерно, как мой муж, только с образованием.

Она снова сделала ударение на очень важных моментах.

Смотрю на Лилию с интересом, а слушаю так и вовсе с придыханием. Ведь и правда, я ещё не успела узнать многие тонкости и нюансы местных устоев. А она, похоже, понимает гораздо больше, чем обычная простолюдинка.

Разговор прервался. Анатолий неспешно подкатил карету, кажется, даже кони прониклись духом элитной улицы и стараются ступать как можно тише.

— Будьте любезны, отвезите нас в банк.

— Как прикажете, госпожа! — он помог нам сесть в карету, осторожно закрыл дверцу, и через пару минут карета так же крадучись поехала в сторону центрального проспекта к шумной площади, где расположен банк.

Я теперь по непонятной для себя причине, начинаю защищать репутацию мужа:

— Андрей Антонович чуть более знатный, у них были имения и несколько поколений назад. Но разорились. Однако продолжай, я, кажется, не особо понимаю в тонкостях светского общества.

Лилия сидит прямо и внимательно на меня смотрит, могло показаться, что в ней есть какая-то способность «читать» людей, но нет, она совершенно обычная. Но прозорливая, жизнь научила её быть внимательной к деталям.

— Ты боярыня, он дворянин, у тебя есть титул, у него нет. Это в любом случае мезальянс, какой могут себе позволить только престарелые вдовы с хорошим содержанием. Таких женщин общество уже не порицает. Если бы у вас были дети, то брак остался бы в силе. Но детей нет, и как я поняла, объявились родные со стороны рода матери.

— Да, другими словами, у моего мужа нет шансов?

— Нет…

— Но как же закон о разводе?

— Если он оступился, суд в любом случае встанет на твою сторону.

— Да, — мне нечего возразить, кроме того, что я вроде бы не рассказывала о таких тонкостях моих семейных отношений, и откуда она знает о недостойном поведении Андрея, хотя тут даже слепой всё поймёт. Мы очень красивая пара, а живём как соседи…

Вдруг поняла, почему мы заговорили на эту тему. Лиля заметила нашу симпатию Даниилом Романовичем.

Вздыхаю и продолжаю оправдываться, чтобы не назвать истинную причину положения вещей в моей жизни, а именно попаданство, какое она точно не поймёт и даже испугается:

— Этот брак был мне навязан, мнимой опекуншей, ты с ней, к счастью, не знакома, но она очень опасная. Хотела устроить мошенническую схему, выдать меня замуж за своего любовника, потом сослать меня в психушку или монастырь под предлогом сумасшествия и заполучить всё. Сейчас всё несколько усложнилось, «благодаря» вмешательству рода моей матери, но у них репутация тоже не самая приличная, чистокровных аристократов не осталось. А им очень хочется снова попасть на высшие этажи общества, получить доступ к реальной власти.

Лилия вздохнула, но ни единым словом не охарактеризовала поступок Елены, деликатно посчитав такие комментарии неуместными.

— Все этого хотят и мечтают, всем хочется достичь высот, но не все могут. Мне в этом отношении проще, я не питаю иллюзий с самого рождения. Потому не претендую на то, чтобы меня называли госпожой и считали знатной. Чем выше смогу подняться, тем больнее будут последствия падения. Я приживалка, жена каторжника и бастард, и это не унижение, а правда, какую лучше не забывать.

Она произнесла эти слова с таким достоинством и смирением, что я не смогла сдержать эмоции, наклонилась вперёд и слегка пожала её руку.

— Благородство не в титуле, дорогая моя, а в душе, в поступках и образе мыслей. Пока из всех, кого я встретила за свою жизнь, ты самая благородная, здравый взгляд на реальность убирает вредоносные иллюзии. Ан нет, ты не самая, царь всё же самый благородный, его аура затмевает всё.

Лилия улыбнулась, я её сильно смутила, для меня это шутки, для неё очень серьёзные слова.

Мы покинули тихий, элитный район, и карета покатилась живее, и шума за окнами добавилось. Осталось лишь вынудить банкиров обналичить чек, совершенно не хочу привлекать к этому делу Андрея. Теперь окончательно убедилась, что наши с ним отношения сошли на нет окончательно. Но о разводе пока не может быть и речи…