Глава 17

Ничто так не меняет планы женщины, как внушительная пачка денег!

В банке всё прошло весьма штатно, я просто протянула чек и свою карточку личности, в какой вписан супруг, как гарант моих действий, и сказала, что это чек выписан на содержание дома от временного опекуна моей квартирантки. Клерк ничего не лишнего не спросил, но, видимо, имя самого Его Сиятельства графа, окружённое витиеватыми узорами на люксовом чеке, произвело должное впечатление. Через пять минут у меня появилась небольшая пачка с купюрами по пять, десять рублей, как я и попросила.

Как только мы вышли из величественного здания, Лилия вспомнила обо всех своих нуждах. И нам пришлось на скорую руку проехать по лавкам, кое-где, и я покупала недостающие аксессуары своему небогатому гардеробу.

С компаньонкой ходить по лавкам весьма приятно. Она не льстит, как продавщицы, не говорит лишнего и весьма деликатно сдерживает желание модисток всучить нам ненужное.

Шляпки, перчатки, чулки, бельё, новая сумочка, жакет для Лилии и самое главное, детские вещички.

— Я, признаюсь, никогда не покупала для Миши новые вещи. Дети же быстро вырастают, и тратить на новые одежды, какие через месяц станут малы — непозволительная роскошь. Однако сейчас для выхода на прогулку, могу себе позволить хоть что-то нарядное и вот эту милую коляску. Всегда о такой мечтала.

Она стоит около двух колясок, одна фанерная, больше напоминающая гроб на колёсах. А вторая плетёная, очень изысканной формы, и колёса крупные, легко катить по мостовой, но и дороже почти в два раза. Если женщине хочется, то она должна получить то, что сделает её хоть чуточку счастливее.

— Покупай, отличная коляска, но нужна ли она тебе? Мише уже два года…

— Будем прогуливаться в парк, носить на руках малыша очень тяжело, если что потом с лёгкостью продам, — ещё раз катнула коляску туда-сюда.

Она хотела намекнуть, что эта коляска ещё кому-то из нас пригодится, но деликатно переиначила, чтобы не задевать больную тему моих непростых отношений с мужем.

Мы потратили не так и много средств. Я около тридцати рублей, она — сорок, если в этом месяце больше не кутить, то вполне хватит на достойную жизнь и отложить на чёрный день, какой у нас вполне, может, случиться в любой момент, учитывая непростые жизненные обстоятельства.

Счастливые вернулись домой с ворохом покупок.

А дома кипит работа.

Мария, привыкшая в монастыре к постоянному труду, начала бурную деятельность. Парадная нас встретила приятным запахом помытых полов. Окна, протёртые заботливой, крепкой рукой, сияют особенно приветливо. Первый этаж тоже вспомнил лучшие свои годы.

Поднялись к себе и здесь тоже чисто и пахнет свежестью.

— Ой, госпожа, Мария словно искусница, всё так быстро делает, я и не успеваю за ней, а сейчас она на кухне хозяйничает, а я в ваших комнатах постельное меняю да глажу пока утюги горячие, — нам навстречу попалась Стеша, с охапкой постельного белья, какое несёт вниз на стирку.

— Так глядишь, и не потребуется нам новые горничные. Только прачку…

— Да, прачку бы надо, — подтвердила Стеша и слегка смутилась оттого, что дала совет хозяйке.

Прекрасно понимаю, что горничных нанять придётся, раз у меня теперь появилось лишних тридцать рублей ежемесячного дохода, то можно развернуться чуть шире.

Окончательно убеждаюсь, что дом нужно сделать доходным. Хотя бы потому что пустые комнаты зимой отапливать — деньги на ветер.

С этими мыслями мы с Лилией разошлись по своим покоям, а теперь лучше сказать — квартирам.

После отдыха, и рассматривания покупок, пришлось ещё раз перечитать тот листок, какой недавно расписала Лилия, маленький план содержания дома.

Скоро приедет рекрутер, как его зовут-то…

Пошарила в своей сумочке и достала помятую визитку, какую этот «джентльмен» оставил Андрею, а тот передал мне, чтобы не вникать в скучные дела домоуправления.

Визитка довольно богатая, даже излишне красивая для такого специалиста.

Витиеватый шрифт, дорогой картон. И имя Севастьян Альбертович Шульц. Говорящая фамилия, намекающая, что он потомок судебных приставов.

Первые мысли продиктованы логикой.

Но потом понеслись видения, как кинохроника, в виде потока образов, какие могли бы охарактеризовать этого непростого человека.

Он очень чопорный, подчёркнуто вежлив с сильными мира сего, и как деспот ведёт себя с теми, кто ниже его по рангу. Предпочитает муштру, кнут без пряников. Его люди действительно вымуштрованы. Идеальные сотрудники и подчинённые.

НО! Они подчинённые не новым хозяевам, а ему. Севастьян держит «своих» людей в ежовых рукавицах, не просто так, а зная какую-то тайну или запугивая. Они платят ему постоянно какой-то процент от своих доходов, как рабы, сданные в «аренду».

— Чёрт возьми. Я не удосужилась проверить карточку раньше. Этот моральный урод прошёл по моим этажам, решил, что здесь ему будет интересно разместить своих шпионов.

В этот момент в сознании кусочки информации выстроились в чёткую схему.

Заголовок в газете про очередное ограбление богатого дома, эти видения про господина Шульца и моя внутренняя настороженность, позволили сделать вывод, обещающий новые приключения: «Я не воспользуюсь его услугами и проверю его связь с ограблением домов, а потом, проверю его связь с Майей Олеговной, с чего бы ей так настойчиво его рекламировать!».

Я снова оказалась на подступах к раскрытию нового преступления, даже не одного, но целой сети.

Визитку, как улику снова спрятала в сумочку, сама прополоскала в ванной свои новые купленные вещички, отжала и повесила на верёвку-полотенцесушитель в ванной. Чтобы хоть немного за отвлекающими бытовыми делами переосмыслить ситуацию. Но нет, новых мыслей не появилось, ни единого намёка на то, что я не права в своих выводах о господине Шульце.

Пришло время действовать, сотрудников нанять нужно, и у меня, кажется, есть тот человек, какой может помочь.

Авраам Нилович — очень опытный камердинер Андрея, вот его и озадачу проблемой подбора недостающего персонала через рекомендации от своих. Он в этот круг вхож и давно, а мне, боярыне, не пристало заниматься такими «мелочами».

Вообще, я бы должна позвонить в колокольчик, но решила не дёргать Стешу, а Прохор сейчас на улице трудится или прохлаждается, его не дозовешься. Поднялась на третий этаж сама.

— Авраам Нилович! Добрый день, могу с вами поговорить?

Чтобы не ходить и не стучать по всем дверям в комнаты, крикнула с лестничной площадки, и дверь в гостиной сразу открылась. Ко мне вышел крепкий мужчина почтенного возраста, в простой, но строгой одежде, с идеальной стрижкой и очень тесным белым воротничком рубашки, кажется, это какая-то аскеза, доставлять себе неудобство хоть каким-то предметом гардероба. У женщин — корсет, у мужчин — воротник.

Ну что же, хоть в этом мы квиты.

— Добрый день, госпожа, чем обязан служить?

Он учтиво, но не слишком низко поклонился, и я кивнула.

Теперь рассмотрела его лучше, ничего примечательного, обычное среднестатистическое лицо без особых примет, хотя нет, слишком глубоко посаженные глаза. Он мне напомнил персонажей с портретов голландских мастеров, высокий лоб, тонкий, но крупный нос с горбинкой, глаза и массивный подбородок.

Такие черты выдают породу, вывод по его персоне сложился мгновенно: «Он тоже бастард знатного рода!».

Получилась неуклюжая заминка, пока я пришла в себя от нового открытия, каких, похоже, будет ещё немало благодаря новому дару.

— Кхм, у меня к вам весьма важное дело. И только вы можете мне помочь.

Я ему немного польстила, и он это заметил, умный, однако.

— Вот как! Весьма польщён, так в чём суть? Может быть, вам будет удобнее говорить в гостиной?

— Разницы нет, но в гостиной светлее. А дело простое, я уволила всех людей, нанятых Еленой Осиповной, хотела воспользоваться услугами господина Шульца…

Авраам Нилович едва заметно поморщился, ещё один звоночек.

— О нём ходят в обществе весьма противоречивые сообщения, не хотелось бы называть их слухами.

— Вот именно поэтому я и хотела попросить вас, как самого опытного человека, подобрать нам одну горничную с навыками камеристки, кухарку, можно с помощником, и прачку. Про лакея думала, но пока не уверена, что финансово потяну ещё одного человека.

Авраам Нилович улыбнулся, как человек, которому, наконец-то, поручили очень важное дело, на каком он сможет в полной мере проявить свои не дюжие способности.

— Буду весьма рад. Но какова оплата?

Я протянула ему листок с записями Лилии. Он пробежал по нему взглядом и поправил:

— Сделаем оплату по пятнадцать рублей, насколько я помню, на первом этаже ещё много свободных комнат, так что проживание — весьма большое подспорье для нанятых людей, особенно если разрешать с семьёй, в пределах разумного, без табора и шума.

Улыбаюсь, мне нравится его ход мыслей.

— Всё, я вижу в вас опыт, мудрость и способность решить эту непосильную для меня задачу. Можете приступать хоть сейчас. Но всех соискателей я должна проверить сама.

— Непременно, госпожа!

Довольная, что смогла найти идеального исполнителя, вернулась к себе, но по пути зашла в музыкальную гостиную, открыла крышку рояля и забрала «заначку», теперь в доме много людей, а потом ещё и новенькие появятся. Пора бы найти новый тайник, а ещё лучше купить сейф для своей комнаты.

С такими житейскими мыслями присела за круглый столик в своей гостиной и высыпала из бархатного мешочка сокровища. Даже этих драгоценностей хватит на безбедную жизнь, а если сумею спасти из ячейки бриллианты, то и вовсе можно будет забыть о финансовых проблемах. Как любая нормальная женщина, с великим удовольствием примерила браслет, покрутила в руках колье, шикарный комплект. И только один осиротевший бриллиантовый кулон лежит без дела, на его цепочку я повесила рубиновый перстень и ношу его не снимая. А теперь даже не замечаю его воздействия. Да и Ася к нему привыкла.

Похоже, у этого артефакта магические силы несколько преувеличены. Или он для слабых экстрасенсов, а таким, как я, ведьмам…

Боже, я впервые осознанно назвала себя ведьмой и небезосновательно.

Поток информации, какой я начинаю чувствовать, иногда бесконтрольно, иногда осознанно, эмоции, картинки, обрывки диалогов, всё это следствие того, что я действительно стала «ведьмой» или ведуньей, если так можно выразиться.

Ася осознала свою вторичную позицию, настоящей Насти нет и не будет, она действительно ушла в мир иной, а я слишком сильная личность и самоуверенная, чтобы сдавать позиции.

Именно душевной силы не хватало Насте, чтобы обуздать магию Аси.

Хотелось бы порадоваться за себя, сила мне подчинилась и очень эффективно работает, но увы, ещё всё слишком шатко.

Ещё раз покрутила кулон в руке, полюбовалась на его сияние и не заметила на нём никаких значимых следов, он либо очень давно лежал в сейфе, либо мама Насти его не очень жаловала. Другие драгоценности тоже почему-то не несут информации из прошлого, словно их кто-то «зачистил». Жаль, очень жаль.

Неприятно осознавать, что после смерти жены, Сергей Гринёв стёр все следы, даже ментальные. Или она унесла с собой в могилу всю информацию о себе.

Так или иначе, эти драгоценности не несут никакой ценности, кроме материальной, но я решила уточнить:

— Если что, то первым продам этот кулон, сотни на три, наверное, потянет. И мне хватит на небольшой ремонт и обновление обстановки в комнатах. Гардины нужно поменять, особенно на втором этаже, как думаешь? — произношу вслух, как бы советуясь с Асей, а она молчит. Значит, так и есть — этот кулон не представляет никакой семейной ценности, и продать его можно и даже нужно.

Снова собрала все драгоценности в бархатный мешочек, убрала с глаз в бюро, заперла на ключ и решила, что пора бы спросить обед, что-то я проголодалась. Очень деятельное выдалось утро.

Не только деятельное, но и пугающе приятное.

Как только придуманные, отвлекающие дела закончились, в теле вспыхнула трепетная, мурашистая нега. Я невольно улыбнулась, закрыла глаза и глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение последних часов тает без следа. Внутри разливалась такая лёгкая, воздушная радость, будто я только что услышала самую долгожданную новость на свете, какую теперь боюсь даже произнести вслух.

Он совершенно точно влюблён в меня!

Однако у эйфории есть неприятная, убивающая сторона — приворот.

До этого момента гнала от себя мысли про поцелуй, от которого у меня до сих пор бабочки в животе порхают. И про приворот тоже старалась не думать, надеясь, что мистическая пакость быстро развеется, но увы, разъедающая сила проклятья сама собой не исчезнет, это я уже как «ведьма» поняла. А самое ужасное — этот приворот широкого спектра, на любого мужика…

— Какая же Елена стерва. Дрянь. Тварь. Всё, увижу её и столкну в канал. Она меня подставила втайне от Кирилла Львовича. Потому что у неё не было другого варианта, как отомстить. Ася, ведь так?

Чувствую, что так.

Не простой приворот, а абсолютно пакостный.

Приворот жертвы.

Она мне словно ярлык на спину наклеила: «Хватай её!».

Страшное преступление против девушек. Сделать из неё приманку для любого неадекватного мужчины, отсюда и великое смущение Николая, поцелуй с Гришей в теле Андрея и не только, но и стенания, и нерешительность мужа с разводом тоже из-за этого воздействия, и поцелуй Даниила тоже из этой серии дурмана, да у графа есть чувства, но не настолько сильные, им ещё рано появиться…

Сейчас, вдали от меня Даниил остынет, успокоится и осознает, насколько неуместные наши отношения, потом уйдёт в оборону и всё…

Больше между нами ничему не суждено случиться…

Только моя сила не позволила мести Елены исполнится в самом ужасном сценарии насилия, да сила мужчин, что меня окружают, позволила им сдержаться, и не сотворить нечто ужасное.

Долго выдыхаю, пытаясь успокоиться, злость захлёстывает.

Очередное открытие меня потрясло. Но всё встало на свои места. Как оказывается, полезно быть прозорливой ведьмой. Пусть неумелой, не знающей никаких магических заговоров и ритуалов, но даже так, понимая мотивы — я уже на шаг впереди от врагов.

В моём сознании ещё не успел созреть вопрос, о мести Елене, как Ася выдала:

«Она переиграла самоё себя, перешла грань дозволенного и думает, что Робский в неё влюблён, но это не так. Она разрушает его планы относительно тебя. Достаточно просто намекнуть Кириллу Львовичу, на всё, что сделала Елена, в том числе неравный брак с Андреем, и она сам от неё избавится, причём совершенно негуманно!».

— Он её убьёт? — во мне сейчас борются две ипостаси: порядочность и мстительность.

— «Да, и она заслужила этой участи…».

Ася снова показала мне картинки того вечера, когда Рубской нас похитил.

Меня привезли в его шикарный кабинет, подали чай, и Елена хотела капнуть в мою чашку какую-то гадость. Но Ася заметила и дала пощёчину, да такую, что «отравительница» завалилась на диван с визгами и обвинениями меня в неадекватности, и настоятельной просьбой запереть меня в лечебнице. Рубской на неё прикрикнул и приказал выйти.

Когда разговор закончился, и какие-то документы я подписала, Елена вернулась в кабинет со словами прощения, хотела обняться для примирения, но получив отказ, уже на выходе из здания, какой-то иглой уколола мою руку. Ранка совершенно незаметная, но я её нашла, на ладони около безымянного пальца. Это была маленькая «точка» в жестоком ритуале, обрекающим меня на неприятности с первым же неадекватным, озабоченным мужчиной.

Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза и проваливаюсь в пучину подсознания, чтобы отыскать ту лярву сексуальной озабоченности, какую на меня подсадила змея Елена…