Глава 18*

Мы отыскали лярву очень быстро. Не знаю, что сработало, мои ли знания в области психиатрии, и я начала искать аномалии в своих ощущениях или чутьё Аси, скорее второе, она не стала церемониться с ядовитой соперницей, задушила её своей силой, не дав, как следует закрепиться.

Однако в тот момент, когда я ставила задачу, искать «личинку», очень напоминающую личность, с желаниями, амбициями и с отбитой нравственностью, неожиданно для себя получила ключ к пониманию природы леди Хайд.

По сути, я описала саму Асю.

Она тоже — ПРОКЛЯТЬЕ!

Видимо, родовое. Пару поколений, а может быть и три поколения назад, кто-то из родственников, получил такой же смертоносный «подарок». Первичная цель уже не имеет значения, это могло быть сексуальное, ментальное расстройство, возможно, и программа саморазрушения, как говорят ведьмы, «сделано на смерть».

Да, у психологов всему есть физиологические, психиатрические и наследственные объяснения, а также есть некая уверенность, что подобные состояния поддаются коррекции, но увы, в этом конкретном случае я имею дело именно с магическим воздействием.

Думаю об этом с великой осторожностью. Но Ася уже всё поняла, она действительно не человек, но уже доросла до осознанности и смогла «разглядеть» свои особенности как бы со стороны.

Говорить с ней об этом опасно, потерять контроль нельзя, особенно в данных обстоятельствах, потому не задаю провокационных вопросов, только наблюдаю.

Но она сама выдала базу:

«Ты думаешь, что я такая же, как эта лярва? Нет, я могу мыслить и помню три поколения, кому служила, я это — дар, и ты его приняла, сама того не осознавая. Мать Насти тоже приняла, но ошиблась, решив, что может гораздо больше и сломалась».

Её иллюзии защищают её же границы безопасности. С даром можно жить, как ей кажется, а с проклятьем нужно бороться и истреблять.

— Я тебя прекрасно понимаю, но почему ты не хочешь рассказать всё, что произошло с матерью настоящей Насти? Надеюсь, это не ты её убила?

Перегнула палку и грубо перешла черту безопасных отношений, если психанёт, то мало мне не покажется…

«Нет, не я. Она одурманила мужа, но он узнал, и о привороте, и предательстве…».

— Так, секундочку, она вышла замуж за Сергея Михайловича, одурманив его? Но зачем?

— За тем же, зачем и тебя взяли в оборот. Чтобы вернуть роду аристократические привилегии. Чтобы им можно было встать на такие посты и занимать такие должности, какие позволяют влиять на политику, и обогащаться на законных основаниях. Ничего нового в этом мире, как и в твоём и во многих других. Жажда власти.

Как-то стало неуютно…

Но я уже сама чувствую в общих чертах, что случилось: столкновение прямо противоположных целей троих людей в семье: отец, мать и дочь стали врагами друг другу, и причиной послужила отдача или рикошет от приворота.

У Сергея Михайловича посыпалось здоровье и мочеполовая система пала первой, потом сердце, сахарный диабет. Он не идиот и сам слегка одарённый, потому с опозданием, но понял, откуда напасть пришла — от Марианны с её магическими чарами и «родом», от которого за версту несёт криминалом, а она всё это тщательно скрывала от мужа.

Они начали люто ненавидеть друг друга, а страдала маленькая Настя. Отец видел в девочке такую же ведьму, как её мать. А мать видела в дочери забитую рохлю, неспособную на «подвиги» и обуздание магической силы, вот почему появилась Елена — дочь «подружки» Марианны, более наглая, успешная и немного одарённая. И должна была собственным примером «сделать» из тихони активистку, маленькая наставница.

Единственное, что я не смогла понять, так это слова Рубского о том, что в мафиозном клане сменилась власть и они нас с мамой простили и теперь дают второй шанс.

За что простили?

И так и этак покрутила ситуацию, но объяснений нет. Скорее всего был какой-то эпизод, скандал или невыполнимый приказ от главы клана, на какой мама Насти не решилась или потребовала больше уважения, да мало ли причин для скандала с такими-то «родственниками».

Ася отказалась делиться данными, а я решила, что пока рано огульно обвинять Марианну во всех грехах. Все данные хранятся в сейфе, и нужно поторопить Даниила Романовича, пока до тайных данных не добрались враги.

С этой минуты я совершенно точно для себя решила, что остатки рода Валевских — мои враги.

Непросто далась мне «терапия», снова расход сил превысил мои силы. Но зато я очень многое поняла, и самое важное — научилась различать лярв, тех самых пиявок, что вытягивают душевные силы, потом полностью поглощают человека, разрушают психику, здоровье и, в конце концов, лишают жизни.

Стеша подала обед в моей гостиной, сказав, что Лилия просила её извинить, она перенервничала, устала, и сама решила покормить Мишу, а потом и уложить спать.

Я только порадовалась этой новости. Ребёнок никогда не найдёт родную мать, её муж будет категорически против. Посему Лилии прямо сейчас нужно принимать на себя заботу о малыше в полной мере.

— Спасибо, Стеша. Я тоже прилягу отдохнуть после обеда, если кто-то приедет, дашь знать.

— Конечно, госпожа.

Обед оказался очень похожим на монастырский, наваристая похлёбка с перловкой и овощами, курник с капустой и яйцом, и ароматный взвар. Ничего эдакого, но очень вкусно, по-домашнему и сытно. Люблю такую еду, надеюсь, что Авраам Нилович найдёт нам неплохую кухарку, тогда Марии станет чуть легче.

Доесть не успела, половина куска пирога ещё лежит передо мной на белоснежной тарелке и манит откусить ещё, хоть я и наелась досыта. Но трапезу пришлось прервать из-за трепета Аси, она как-то странно всполошилась, и вместо того, чтобы объяснить, что она учуяла, выдала странное:

— «Скорее возьми трость!».

Предпочитаю не задавать глупых вопросов в тревожных ситуациях. Мгновенно вытерла рот и руки салфеткой и взяла в руки трость, думала, что кто-то ворвётся. Но нет, к дому подъехал экипаж. Я его сначала услышала, а потом и учуяла с помощью Аси, конечно же.

Кажется, сейчас что-то начнётся…

В доме нет охранников от графа, мужа нет, разве только Анатолий и Николай, но их впутывать в подобные разборки не хочу, это опасно.

— А собственно, почему я боюсь? Он же не посмеет, надеюсь…

— «Ты просто должна выйти с этой боевой тростью, вот и всё!»

Приказ прозвучал коротко. Навстречу я, разумеется, не побегу, наспех поправила причёску, перед зеркалом попыталась придать своему излишне нежному личику основательную серьёзность.

После короткого стука в двери заглянула Стеша:

— Госпожа, там тот господин, что обещал помочь с прислугой.

— Да, Стеша, я уже поняла, скажи, что сейчас выйду, пусть ждёт на первом этаже.

— Конечно, потом со стола убрать? Пирог-то недоели…

— Пирог обязательно доем с чаем, но чуть позже. Марии скажи, что всё очень вкусно.

Пришлось выждать несколько бесконечных минут, почему-то тревожность нарастает. Но я решительно направилась на встречу с непростым человеком.

Спустилась по ступеням, прошла в небольшую гостиную на первом этаже и максимально спокойным голосом произнесла приветствие:

— Добрый день, Севастьян Альбертович, благодарю вас за те усилия, какие вы приложили, решая мои проблемы с прислугой, но увы, вынуждена вам отказать.

Говорю быстро, не позволяя ему вставить ни единого слова, чтобы не было никаких двусмысленных формулировок, и ненужных надежд с его стороны.

Он действительно чопорный до неприятной оскомины, я его именно таким в своих видениях и видела. А ещё, у него в руке такая же трость, как и у меня. С той лишь разницей, что моя прошла через множество уличных боёв, а его сияет новизной.

Как бы случайно, стукнула тростью чуть сильнее, делая шаг навстречу, и он всё понял без слов.

Смутился, на мгновение потерялся, но быстро взял себя в руки, очень натянуто улыбнулся и, наконец, поклонился. Но не так, как кланяются простолюдины, нет. Этот поклон имеет совершенно иную природу — он признал во мне вожака.

— Госпожа, не смею вам докучать. Прошу меня извинить, но я всегда к вашим услугам. Всегда и во всём. Примите моё почтение.

И снова поклон.

Мне показалось, что я в клетке с голодной гиеной, но она боится моего электрошокера и потому кланяется, стоит трости исчезнуть, и Севастьян накинется на меня, чтобы уничтожить.

Потому что в его сознании сейчас каша и ненависть, потому что я превосхожу его по всем статьям, и страх, ибо совершенно не понимает, откуда у меня взялась эта проклятая трость. Но я не собираюсь облегчать его жизнь. Пускай страдает, пытаясь разгадать мой секрет.

— Прощайте, и ещё раз, прошу простить за недоразумение. Майя Олеговна взяла на себя чуть больше обязательств. А мой муж не был осведомлён. Такие нелепые ситуации случаются, когда люди проявляют чуть больше ненужной инициативы.

— Да, да! Конечно, в любом случае, я был счастлив увидеть вас. Весьма польщён. Позвольте откланяться.

— Конечно, всего вам хорошего.

Он учтиво не поклонился, но кивнул, чтобы не потерять и капли своего излишнего достоинства, и надел свою шляпу только, когда вышел на лестницу.

А я подняла трость и ещё раз рассмотрела её, это кого я умудрилась избить в подворотне, что его даже такой крокодил, как Севастьян Шульц побаивается. Он совершенно точно узнал именно эту трость, она самая тёмная из всех, какие я успела встретить. Появилась мысль снова пройти через ту подворотню, и расспросить людей.

Но Ася не поддержала.

— В таком случае пойду напишу подробную записку графу о Севастьяне Шульце и грабежах домов. А также про его «рабов», каких он подсовывает в дома знати, с не самыми праведными намерениями.

Показалось, что я уже раскрыла новое дело, но Ася и эту заслугу перед обществом обесценила:

— Перед законом Шульц чист, с твоих слов граф ничего не сможет доказать. Когда будет расследоваться дело, Григорий уже знает, как надавить на слуг, причастных к ограблению. Наше дело защищать себя и свои владения, — она внезапно возомнила себя не просто магическим «даром», а чем-то ниспосланным свыше и говорит теперь так, словно я неразумная девочка.

Рано я решила, что Ася мне подчинилась. Увы, нет. Её непредсказуемое поведение ещё доставит мне множество неприятностей.

Вечер прошёл тихо, скучно, спокойно, но мне именно этого не хватало, чтобы хоть немного прийти в себя, осмыслить ситуации, какие складываются вокруг меня, и какие я сама умудряюсь раздуть на пустом месте.

Перебрала корреспонденцию, и к своей печали не обнаружила ни единого приглашения. А ведь Майя Олеговна грозилась позвать меня на музыкальный вечер. Вот он — остракизм в самом неприглядном и жестоком своём проявлении, будь я на толику глупее, начала бы искать «пути» входа в свой круг общения и непременно получила бы весьма неприятный отказ, в виде запертых или захлопнувшихся перед носом дверей.

Перед сном написала графу подробную записку о деле господина Шульца, все свои наблюдения, видения и предположения, включая трость. Написала, запечатала в конверт, но так и не решила, стоит ли отправлять.