Глава 26*

Оказалось, у нас довольно внушительное сопровождение, я и не видела, что за нами движется целый обоз. Полицейская карета, в которой двое урядников, весьма крепкого телосложения. И двое верховых — замыкающих.

Сосновый воздух, лёгкий бриз с залива, и почти романтическая прогулка могли бы создать приятное настроение, но я и Даниил уже начинаем чувствовать присутствие чужой «силы». Григорий и Ася в трепетном предвкушении, особенно Ася, её очень заинтересовала девочка, фон от которой простирается больше чем на версту.

Появилось предчувствие, что горе-родители уже тысячу раз прокляли тот момент, когда решили забрать одарённого ребёнка у матери. Надеюсь, Ирочка действительно превратила их жизнь в филиал ада.

Но это наши домыслы, пока не дойдём и не увидим всё своими глазами, предполагать реальное положение дел опрометчиво и даже чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

Промелькнула непростая мысль, что надо было взять с собой Лилию, или хотя бы Марию, а то я-то с детьми вообще не умею обращаться.

Кареты и коней поручили конюхам, а я категорически отказалась ехать верхом из-за неудобной юбки, граф ещё раз деликатно намекнул, что зря я выбрала пешую прогулку, и отдал короткий приказ «Вперёд!». Наш «отряд» пересёк запретительную грань, а я сразу поняла, что, наверное, на коне было бы чуть проще.

Песчаная дорога показала свой коварный норов, мои туфли мгновенно наполнились песком.

— Может быть, всё же на коне?

— Я сейчас вытряхну песок и пойду по траве, здесь, кстати, тропинка через лес — короткая дорога…

Из деликатности Полозов и его подчинённые ушли вперёд, мы видим только их мерцающий фонарь за поворотом.

— Позвольте вам помочь…

Не успеваю ответить, и граф Аракчеев опускается на одно колено, чуть приподнимает мою юбку, во мне вспыхивает что‑то острое и запретное, отчего дыхание становится прерывистым, весь мир будто замирает, стихает даже шум недалёкого прибоя.

Сопротивляться поздно…

Приходится позволить ему снять туфельку — едва сдерживаю дрожь, когда его пальцы касаются лодыжки. Даниил вытряхивает песок, и этот простой жест вдруг показался невероятно интимным, запретным, и оттого возбуждающим.

Он граф! Он третий человек царства, а я…

Неспешно, осторожно надевает туфельку обратно на мою ножку в белом шёлковом чулочке.

Ух, как же стало жарко и душно…

Вздох…

Со второй туфелькой он поступает также, но чуть медленнее, будто нарочно тянет мгновение, смакует его. И держит мою ногу за щиколотку чуть дольше, чем нужно… От этого прикосновения по телу снова разливается жар, а колени предательски слабеют. Я устояла только благодаря трости — она сейчас моя единственная опора, мой якорь в неожиданном вихре приятных ощущений.

Пикантное, интимное, возбуждающее действо будоражит каждую клеточку, кружит голову, заставляет кровь бежать быстрее. Я едва осмеливаюсь посмотреть на графа, а уж что творится с ним, даже не пытаюсь предположить…

Но в воздухе висит такое напряжение, что, кажется, его можно потрогать рукой.

— Спасибо, из-за длинной, пышной юбки да в потёмках, я бы провозилась минут десять, — виновато шепчу, потому что рядом Гриша, и я совсем недавно умоляла его не оставлять меня, а теперь…

Чувствую себя предательницей.

Долго выдыхаю, только бы не затрагивать в разговоре те противоречивые чувства, что сейчас у нас случились.

Аракчеев довольно бодро поднялся, отряхнул колено и руки, и совершенно спокойно, решился дать дельный совет относительно моего гардероба, видимо, позволил себе это, только для того, чтобы переключиться с интимного действа на реальность:

— Вам нужно заказать себе кюлоты, это удобный наряд для верховой, спортивной езды — юбка-брюки, так вы сможете чувствовать себя вольнее в нашем мире.

— Благодарю за дельный совет, непременно закажу.

Откуда, интересно, у него познания о женской моде, но уточнять сей вопрос не решилась, достаточно того, что он предложил мне для поддержки свой локоть и помог идти напрямую через тёмный бор без фонаря. Нам свет не нужен, Даниилу путь указывает Григорий, а мне Ася.

Мы идём по довольно ровной тропе, иногда под ногами оказывается сосновый корень, похрустывают ветки, потому приходится чуть притормаживать. Совсем рядом вспорхнула испуганная птица, она не напугала, я даже не вздрогнула, а граф решил, что пора разбавить тишину разговором, раз уж мы остались одни:

— Моя мама увлекалась верховой ездой, я часто её сопровождал в нашем поместье, оно находится на южной стороне залива, и его окружает такой же бор, и совсем недалеко шикарные парки. Я хотел бы пригласить вас с Лилей и детьми (я заметила, что он сказал именно «детьми», и улыбнулась) погостить в доме. Вам поездка пойдёт на пользу. В любое время, только дайте знать, когда соберётесь и когда вам позволят дела.

Вздыхаю, потому что мы оба понимаем, дела долго не позволят Лилии отлучаться из столицы. Но вслух говорю то, что ему приятно услышать:

— Непременно как-нибудь мы обязательно приедем к вам в гости…

И снова молчим, мне хочется поделиться пугающим откровением Гриши, оно ведь затрагивает и интересы Даниила, но не смею вмешиваться в их хрупкий тандем.

— Анастасия, стойте, слышите?

Неожиданно граф остановился, в темноте я не вижу его лица, но чувствую напряжённость. Сначала подумала, что Полозов успел выйти к дому, но нет. Они идут кругом, а мы, если поторопимся, сможем их опередить.

Едва слышные звуки доносятся из темноты, как в типичных фильмах ужасов: ночь, лес, одинокий дом и плач…

— Нет, это не плач, это собака подвывает, надеюсь, она привязана, крупная, судя по голосу-то.

— Нет, это человек. Поспешим! — граф, кажется, распознал природу неприятных звуков, а мне не позволило волнение.

Неизвестная, давящая сила воздействует не на разум, а на тело, активирует животные инстинкты, в этой ситуации спешить надо в другую сторону, и с криком: «Да ну на фиг!». Но мы бежим вперёд, я чуть было не ударилась о сосну, Даниил вовремя меня притянул к себе и приобнял за талию.

Как в темноте он смог учуять препятствие, какое не заметила Ася?

Очень просто, Гриша вошёл в тело графа, и они действуют сообща, причём очень эффективно. А у Аси продолжается период «взросления», она совершенно не заботится о нашей безопасности.

Тропинка закончилась, перед нами появилась стена из плотных зарослей, через какие невозможно пройти и даже продраться с мачете не получилось бы.

— Тупик? — шепчу, а у самой сердце убежало в пятки, если бы Даниил меня отпустил, то, наверное, я сразу бы рванула назад, с отговоркой, что вернусь утром, причина простая: Ася — это вредная сущность, я — это сознание, какое не до конца освоилось в новой реальности, а тело нам досталось от трусливой Насти, и его природные настройки действуют весьма непредсказуемо, вот-вот начнётся паническая атака…

Великого труда стоило удерживать себя в рамках разумности. Отдышалась, и ещё раз прислушалась, теперь отчётливо различаю, что кто-то громко стонет.

— Боже, кто-то ранен? Ты чувствуешь?

— Нет, это не рана, сейчас мы обойдём кусты и почувствуем, то же самое, что чувствует мнимый папаша девочки…

— Этого не может быть? Это Ирочка? Она их изводит?

Мне стало так страшно и жутко, что ноги решительно отказались делать шаги навстречу пугающей неизвестности.

Меня Ася пугала и пугает, а здесь одарённый маленький ребёнок, совсем маленький. И если Миша после предательства замолчал, то Ирочка мстит всем и весьма изощрённо. Да я уже чувствую, как в моей голове сосуды готовы полопаться от перенапряжения.

— Она опасная? — спрашиваю так тихо, как только могу.

— Она напугана. Понимаю, это страшно, но оставить её здесь не могу, она моя племянница…

Внезапно Ася сделала усилие и поставила защитный заслон от воздействия, голова мгновенно перестала болеть, кажется, и Гриша поступил также, но с меньшей интенсивностью, у него нет таких сил, как у леди Хайд.

— Я всё понимаю, но я не умею общаться с детьми, она меня не послушает, — делаю последнюю, совершенно неуместную попытку не брать на себя ответственность сверх моих сил. Зря я так сказала…

Ася «выбила» меня из зоны внимания и сделала наблюдательницей, она посчитала себя вполне умелой нянькой для одарённых. И рванула в ту сторону, где есть узкий просвет в живой изгороди. Граф молча бежит следом.

Вот и внушительный, бревенчатый дом.

Именно такой, как мне представилось в видениях, похожий на горные шале в Швейцарии.

Над входом горит один фонарь, и в его световом круге мельтешат ночные мотыльки, картинка была бы милой, если бы не одно пугающее обстоятельство.

На пороге стоит босая девчушечка-кнопочка в длинной ночной рубашке, темноволосая, нечёсаная, с огромными глазами и молча ждёт, когда мы подойдём. А в приоткрытом окне второго этажа слышны стоны, и ворчание, что они больше не выдержат…

— Ирочка? Девочка моя, как долго я тебя искал! — Даниил подбежал к малышке и протянул руки.

— Ты мой папа?

— Нет, я брат твоей настоящей мамы. Она всё это время искала тебя, и вот, наконец, мы нашли…

— Врёшь, вы меня не искали! — для двухлетнего ребёнка она говорит идеально, и это пугает ещё больше.

В этот момент я окончательно потеряла контроль над своим телом.

— Твоя мама долго болела, эту историю долго рассказывать, и только я смогла увидеть тебя и понять в чём дело. Не все такие сильные, как мы с тобой. Хочу с тобой дружить…

Ася говорит уверенно, но руку не протянула, просто села на ступени рядом с девочкой и ждёт, когда ребёнок «прощупает» нашу силу, наши намерения и нашу готовность ей помочь.

Ух, я слегка погорячилась.

Не нашу, а Асину готовность помочь, а мою панику, потому что мы никогда не встречали настолько мощную одарённую.

Ирочка мгновенно считала мою неуверенность:

— Та вторая, что сейчас боится меня, хорошая, но мне не нравится. Она слишком строгая, — проворчала девчушка, и Даниил посмотрел на нас с Асей. Это был камень в мой огород.

Ася — хорошая, а я — плохая! Следовало ожидать.

Я даже не удивилась.

— Ты позволишь нам забрать тебя домой, Ирочка? — прошептал дядя Данила.

— Домой к настоящей маме? — удивительно, насколько малышка осведомлена о своём реальном происхождении. Вспоминаю Мишу, насколько он неженка и ведёт себя как младенец, и ещё больше пугаюсь. Неудивительно, что повитухи тоже испугались, надеюсь, сразу после рождения Ирочка не сказала им: «Здравствуйте!».

Это не ребёнок, это — феномен.

— Да, домой к настоящей маме, мы можем поехать прямо сейчас, — Ася решила включить всё своё обаяние, и оно подействовало. Напряжение мгновенно отпустило.

— Я хочу к маме, и замёрзла, пока ждала вас, — Ирочка мгновенно превратилась в ребёнка, но слишком серьёзного и слишком красивого.

Нам с Асей пришлось взять её на руки, обнять — и вдруг по всему телу разливается такое приятное тепло, будто изнутри зажгли тихий, мягкий свет. В груди всё сжалось от нежности, и я даже не знаю, как это назвать: материнский инстинкт, безусловная любовь или просто чудо, которое случается вот так, без предупреждения.

Она прижимается ко мне всем своим маленьким, дрожащим от прохлады тельцем, обхватывает шею тонкими ручками, доверчиво без тени сомнения — и от этого у меня на глазах выступают слёзы. Я вдыхаю её запах — молочный, чистый, какой-то особенно родной — и понимаю, что в эту секунду весь мир становится чуть светлее и спокойнее.

Ей не нужны доказательства, вопросы и свидетельства. Ирочка мгновенно прочла нас как книги и решила доверить свою жизнь. И теперь со мной начало происходить нечто новое, неизведанное, женское инстинктивное желание быть матерью. Не в силах пока осознать изменившуюся реальность, шепчу ей что-то бессвязное, ласковое, просто чтобы она слышала мой голос и знала: она в безопасности и она любима. Уже не понимаю я ли сейчас главная, или Ася, или мы вдруг стали совершенно едины. Ирочка каким-то образом стёрла тонкую грань между нами.

Но это было только начало…

За какие-то секунды сила девочки собрала меня, как разобранный кубик Рубика. И кажется, я сейчас лишусь чувств от переполненности информацией и силой. Моё «я» получило абсолютный и осознанный доступ к «системе управления» телом — префронтальной коре головного мозга. Грань между мной и Асей исчезла, внимание слегка рассеялось, не могу сосредоточиться, потому что нужно срочно оценить своё состояние, и одновременно обезопасить малышку от потрясений, какие сейчас непременно произойдут.

Ирочка доверилась, но не абсолютно. Она просто голодная и замёрзла, потому избрала меня, как защитницу. В любой другой ситуации события могли бы повернуться совершенно непредсказуемо, её сила не поддаётся уговорам и действует так, как считает нужным.

Однако пока она занималась мной, всем остальным стало чуть легче. На втором этаже стихли стоны, а на широкую лужайку перед домом, наконец, вышли полицейские, совершенно ничего не понимающие в происходящем и также напуганные неприятными ощущениями.

— Мы с Ирочкой посидим здесь, единственное, нам бы тёплый плед, а вы пока обыщите дом, — шепчу, чтобы не нарушить хрупкое равновесие.

Даниил, не раздумывая, снял с себя тёплый сюртук, помог мне закутать девочку, и ей понравилась его энергетика:

— Ты правда мой дядя? Это как папа?

— Да, родная, дядя — это как папа. Подожди здесь с тётей Настей, и ничего не бойся, — Аракчеев осмелел и погладил племянницу по тёмным кудрям, а она улыбнулась.

Очень деликатно пытаюсь почувствовать её состояние, оно стабильно тяжёлое. Для такого маленького тела, огромная энергетическая мощь — губительна. Лжеродители не пощадили девочку и начали над ней эксперименты намного раньше, чем возможно.

Примерно такая же история произошла и с Настей. Она случайно слишком рано открыла в себе дар, и его пришлось «купировать», а учитывая, совокупность факторов: слишком слабый характер, конфликт между родителями и отсутствие нормального наставника — в результате Настя сломалась.

Как поступить с Ирочкой пока не знаю, но её силищу нужно как-то унять, и желательно безопасно…

Пока я инстинктивно начала покачиваться, сидя на ступенях, следователи и Аракчеев осторожно, чтобы не потревожить ребёнка, прошли мимо нас в дом.

С этого момента моя жизнь не будет прежней…

Родная мать с дочкой не справится, и мы с Асей становимся няньками для маленького магического вундеркинда.