Глава 16. Помощь следствию. Версии.

На мужской костюм, надетый на девушку, в вотчине ира Хальера среагировали равнодушно: в тайной канцелярии работало немало сотрудниц женского пола и все они по долгу службы носили форму, не сильно отличающуюся по покрою от мужской и так же состоящую из брюк и мундира. А факт, что глава ведомства ведет эту девушку за ручку, внимание на себя обращал и даже слишком: на Алесю смотрели изумленно, здороваясь с иром не забывали ей кланяться, как вельможной персоне, и долго смотрели вслед, что немного нервировало. Алеся попробовала вырвать руку из лапищи Хальера, но на ее трепыхания и бровью не повели.

В кабинете с табличкой «Глава тайной канцелярии всея империи» обнаружился необъятных размеров рабочий стол с множеством папок и бумаг на нем, увешанные картами стены, стеллажи с документами, ящичками картотек, строем различных бутылочек и флаконов под стеклом. Надписи над сосудами гласили, что это проявители и нейтрализаторы ядов, определители того-то и того-то, было что-то связанное с трупными окоченениями тел, но тут Алеся торопливо отвернулась, не вчитываясь. У массивного, привинченного к полу сейфа сидел в кресле рослый мужчина, русоволосый, зеленоглазый, с любопытством взирающий на Алесю.

– Привет, Эльтар.

– Привет, Коул. Девушке меня представишь или по инструкции не положено? Арестантка, свидетельница, подозреваемая?

– Пока остановимся на свидетельнице. Алеся, перед тобой ректор магического университета, профессор магии Эльтар Каллинг. Эльтар, это Алеся.

– Рад знакомству, – сказал начальник Греблина, с интересом уставившись на девушку.

«Вот ты какой, ответственный рабовладелец империи, – ответила Алеся прямым взглядом. – Значит, это тебе доверяют не только богатеньких деток местной знати высшей магии обучать, но и за всеми «магическими батарейками» следить. А по лицу и не скажешь, что такой добродушный на вид мужчина держит в неволе сотни людей».

– Рассказывай свои новости, – велел профессору Хальер, усадив Алесю в большое, удобное кресло и присев на стуле рядом с ней.

– Девушка в курсе поставленной передо мной задачи?

– Еще нет. – Хальер повернулся к Алесе, спросил: – Помнишь, я говорил, что недоумевал, как мог проморгать появление в империи сильного менталиста и что проглядеть его рождение на свет просто невозможно? Сильный магический дар обязательно проявляет себя с самого рождения человека, это закон биомагии, а дети не умеют контролировать или скрывать свою магию в силу возраста и потому не способны держать ее в тайне. Так что обо всех сильных магах узнают сразу по вспышкам магической активности вокруг ребенка и по творимым им делам. Стихийники вызывают дожди и вихри над своими кроватками, целители залечивают свои и чужие синяки и царапины, менталисты внедряют образы еды и питья в головы окружающих людей или побуждают в них стремление поскорей накормить их, когда голодны, а также демонстрируют прочие весьма заметные в проявлении ментальные особенности. Скрыть такое невозможно, ищейки на большом расстоянии почувствуют всплески магии и придут с проверкой, да и соседи, слуги о странностях детей молчать не будут. Словом, я пришел к выводу, что менталист-убийца не наш, а иномирный маг, затянутый к нам еще до бунта, когда небольших одноразовых порталов для ловли магов открывалось много.

– Зачем иномирному магу убивать девушек ради магии, если он сам восполняет свой резерв? – нашла логическую неувязку Алеся.

– Не все иномирные маги способны самовосстанавливаться, – внес лепту в рассказ Хальера профессор Каллинг, – наш мир отнюдь не уникален в том, что его население может восполнять резерв только с помощью внешнего источника магии. Это сейчас мы открываем порталы лишь в те технические миры, скрытые маги которых способны пополнять магический запас за счет своей физической энергии, а не только внешнего источника, а раньше всякие любители открывали порталы наобум и выдергивали всех, на кого реагировали датчики.

– Ты читала книги о менталистах, помнишь рассказ, как незадолго до бунта иномирный менталист сбежал от затащившего его в наш мир мага и через несколько месяцев устроил резню в одном центральном поместье? – продолжил объясняться Хальер.

– Да, он заставил ловивших его стражников напасть друг на друга, втянул в схватку женщин и детей, было много жертв, – с состраданием к несчастным вспомнила Алеся. – Но тот менталист сам погиб в устроенном им побоище, его же опознали?

– А если он внушил опознававшему, что тот видит его лицо у убитого человека, а сам живой и здоровый стоял невдалеке?

– Похоже, в случае с менталистом возможно всё, – мрачно согласилась Алеся, проникаясь сложностью задачи по поимке менталиста.

– То-то и оно. Поймавший его маг писал в журнале своих экспериментов, что приобрел крайне агрессивный, но уникально одаренный ментальной магией экземпляр. Пойманный им маг вначале сильно ярился от своей поимки, его еле сдерживала в железной клетке антимагическая защита, но потом он начал сотрудничать, заливал амулеты магией, изучал основы магической науки. Перед побегом измерили его уровень сил – выявили только менталку в шестьдесят восемь баллов.

– Ого, – ахнула Алеся, помнящая, что 15 баллов уже считается приличным уровнем для мага и редко бывает больше, а уж менталист уровня 68 – мировая катастрофа, коли он умом двинулся или недоброе замыслил.

– Этот сбежавший более двадцати двух лет назад иномирный менталист был моим главным подозреваемым, – продолжил Хальер, – поскольку среди других иномирцев, выдернутых портальщиками-любителями в империю до бунта и во время него, менталистов не было. Сильный менталист – это вообще зверь редкий, штучный, о поимке такого сразу раструбили бы на всех углах, хвастаясь добычей. Словом, я был уверен, что именно тот сильный менталист стал убийцей, пока не провел эксгумацию останков похороненного под его именем. Скажу честно, я был убежден, что Эльтар подтвердит мои догадки, что в могиле лежит человек нашего мира, а следовательно, иномирец бродит где-то рядом.

Алеся перевела загоревшийся интересом взгляд на профессора. Тот развел руками:

– Увы, в могиле был похоронен житель другого мира, его тело даже разложиться нормально не смогло в чужой земле, а мумифицировалось, позволив провести подробнейшую экспертизу.

– А теперь Эльтар сообщит нам, что же такого удивительного обнаружилось в останках менталиста, ставшего причиной гибели многих людей, – сказал Хальер.

– Помимо того, что это действительно останки иномирного мага? – уточнила Алеся. – Жаль, что такая отличная версия о маньяке-менталисте не подтвердилась – пока вы рассказывали, я прям нутром чуяла, что без того иномирца в убийствах девушек не обошлось.

Хальер подобрался, как тигр перед прыжком, уперся руками в подлокотники ее кресла, склонился к ней:

– Вот как? И я до сих пор не могу выкинуть из головы тот случай, и бунт после его побега вспыхнул так внезапно... Что конкретно ты чувствуешь по поводу моего рассказа?

– Ого-го, девушка – менталист, да? – подскочил к ним профессор, с новым живейшим интересом всматриваясь в Алесю, робко вжавшуюся в спинку кресла от такого внезапного напора и бурного интереса к случайно оброненным ею словам. – Какой уровень?

– Не проверял, но точно запредельный.

Профессор присвистнул:

– Ты поймал свою беглянку?! Девушка – иномирная магиня, которую месяц всей страной ловили?

– Да. Так что скажешь, Алеся?

– Уже говорила – у меня нет супер-интуиции, давайте полагаться на логические рассуждения, на дедукцию, а не мои «прозрения», – попросила Алеся.

Хальер глянул укоризненно, как на ребенка, сморозившего очевидную глупость, а профессор огорчено поцокал языком:

– Необученный менталист нам мало чем поможет в этом деле даже при огромном резерве. Я заберу девушку в Греблин.

– Нет, – отрезал Хальер, выпрямляясь. – Повествуй о своих исследованиях, наконец.

– О, да, это просто поразительно! Ума не приложу, как все это объяснить, – закивал и зачастил профессор, экспрессивно взмахивая руками в подтверждение своих слов. – Тело в могиле – однозначно иномирное, но повторю еще раз то, что уже сообщал тебе, Коул: это НЕ маг! Никакой ошибки я в первый раз не сделал!

– Как – не маг?! – ахнула Алеся, а Хальер помрачнел.

– Вот так, хоть в наш мир выдергивают только магов, без вариантов! – пожал широкими плечами Каллинг.

«Ан нет, варианты как раз таки имеются», – подумала про себя Алеся, настороженно вслушиваясь в дальнейшие речи профессора Каллинга.

Тело иномирца эксгумировали целиком, исследовали в Греблине, потом в Тирлине, и в итоге обнаружили следующее:

– полное отсутствие следов собственной магии, полное отсутствие признаков некогда существовавшего магического резерва – тело принадлежало сто процентному человеку;

– признаки длительного воздействия на тело чьей-то чужой магии;

– доказательства, что тело принадлежит жителю именно того мира, что указан в дневниках мага, затянувшего в империю менталиста.

Алеся ничего не поняла в пояснениях про какие-то внешние ауры миров и живых организмов, про остаточные магические следы и материальные носители магии, но докладывал профессор очень убедительно и аргументировано, не оставляя сомнений в своей компетентности.

– Но самое удивительное не в этом! – воскликнул Каллинг. – У исследованного образца мозг малоразвит. Настолько мало, что трехлетний ребенок разумнее! Полная атрофия тех участков мозга, что отвечают за речь и абстрактно-логическое мышление. Он при жизни должен был быть клиническим идиотом, без способности к связной речи!

Слушатели профессора недоуменно переглянулись. А как же дневники мага, затянувшего в мир этого человека? Человек был полностью разумен, говорил, читал книги, его уровень магии измерили и в том, что он маг, сомнений не было.

– Иномирный безмозглый олух без капли магических способностей устроил ментальную атаку, в результате которой перерезали друг друга десятки человек? Мягко выражаясь – очень странное умозаключение, – раздумчиво проговорила Алеся. – Похоже, опознание после побоища действительно было ошибочным.

– Чем глупее человек, тем легче им управлять, это верно во всех мирах, – задумчиво сказал Хальер. – Скорее всего, этим иномирцем управлял тот самый менталист, спрятавшийся за его спиной. Раз ты обнаружил на исследованном образце признаки длительного воздействия чужой магии, то предположу, что менталист долгое время таскал с собой сомирника в качестве марионетки.

– В тот мир больше никто, никогда портал не открывал, это точно, я проверил, слабый след от портала держится сотни лет и такая тропинка к тому миру была протоптана лишь однажды. Так откуда же взялся этот сомирник-марионетка, если в журнале эксперимента записан лишь один пойманный объект?! – воскликнул Каллинг.

Алеся с Хальером многозначительно переглянулись. Ситуация была знакомая, Алесю охотники ловили также, быстро позабыв, что девушек было две. Если бы не Хальер, то Алесю никто и не искал бы.

– А про второго пойманного могли забыть, – сказала она. – Где сейчас маг, затащивший в империю менталиста?

– Он сошел с ума через несколько дней после той кровавой трагедии и вскоре повесился, – мрачно сообщил Хальер. – Похоже, ему помогли совершить самоубийство.

– А второй, позабытый всеми, весьма разумный иномирец стал искать себе новые жертвы, – подвела итог Алеся. – Как говорит Ник: «Когда-нибудь власти доиграются до того, что затащат в мир существо, смертельно опасное для всей цивилизации».

Хальер помрачнел при упоминании имени Дираса, а профессор Каллинг задумчиво покрутил какой-то металлический шар на столе:

– И при такой гипотезе остается много неясного. Допустим, что в мир тогда действительно затащили двух человек и про одного мгновенно забыли. Кому из двоих иномирцев измеряли уровень магического резерва? Ясно, что гипотетическому второму иномирцу, и магию в амулеты заливал он же, так что забыть должны были не второго, разумного, а первого, то бишь того, чьи останки я исследовал. Но где тогда прятался долгое время этот позабытый всеми безмозглый первый, которого в итоге захоронили в той могиле вместо второго? Как вообще этот абсолютно недееспособный первый смог долгое время скрытно жить без чужой помощи в нашей империи, пока второй сидел в клетке? Или второй мог выходить из клетки, кормить первого и обустраивать его быт, помогать ему скрываться, стирать у всех память о нем, ведь о появлении в селе никому неизвестного идиота должны были бы сообщить ищейкам, и факт проживания в стране этого иномирца мигом вскрылся бы: до бунта все службы работали в штатном режиме. И всё это второй сильный менталист должен был проделать, не оставляя следов в магической защите клетки. Ни разу не попавшись на своих отлучках из нее!

И дальше неясно: радиус действия ментальной магии невелик, это универсальное правило, так что руководить кровавым побоищем издалека второй иномирец никак не мог, он должен был стоять в гуще схватки, почему же не зарубили их обоих? Все это объяснить можно только одним образом – предположить, что гипотетический второй иномирец обладает прямо-таки божественными способностями, а это антинаучно, и главное – при такой версии нам остается только поднять руки и сдаться, а я не приучен сдаваться.

– Мы все проясним, не поднимай пока руки, – похлопал Хальер по плечу своего товарища. – В конце концов, есть простейшее объяснение: притащивший иномирца маг был сумасшедшим задолго до своего самоубийства, выдернул порталом человека без способностей, нафантазировал по его поводу целый дневник, а резня в поместье произошла под действием какого-нибудь психотропного препарата и случайно совпала с бегством неразумной жертвы сумасшедшего, опять-таки случайно попавшего в гущу схватки. Так что сейчас маньяком подрабатывает кто-то из местных, завтра утром доставят всех подозреваемых и я лично исследую их память и проконтролирую измерение уровня магических способностей. Что скажешь по поводу всех версий, Алеся?

– Что ситуация куда более зловещая, чем мы можем предполагать, – против воли вырвалось у Алеси.

Она закрыла рот ладошкой и испуганно посмотрела на мужчин.

Дружеские посиделки на этом прекратились, начался полноценный рабочий день, и ушлый профессор Каллинг тут же сбежал по собственным неотложным делам, а Алеся, как лицо подневольное, была вынуждена остаться.

В кабинет валом пошли сотрудники различнейших отделений канцелярии. Два заместителя главы – первый и второй дознаватели – бегали туда-сюда с докладами, вопросами, уточнениями, просьбами заверить и подписать, указать и приказать тем-то и то-то. На личный прием к влиятельному иру прорывались важные персоны и тоже что-то просили, на кого-то жаловались. Приходили и простолюдины, правда тех обычно приводили ищейки: это были и жертвы преступлений, и подозреваемые в этих преступлениях, и кого там только не было. Алеся поняла, что Хальер стремится курировать все серьезные дела, в которых могла идти речь о подписании виновным смертных приговоров.

Самой Алесе праздно наблюдать за этой всяческой суетой не довелось. Согласие сотрудничать со следствием глава тайной канцелярии интерпретировал самым прямым образом: сиди и вовсю сотрудничай, то бишь вкалывай на благо империи, пока семь потов не сойдет. Хальер оставил ее сидеть в своем собственном большом и удобном кресле, сам пересел в кресло для посетителей, освобожденное Каллингом, а ищейки притащили для визитеров еще одно кресло, и понеслось...

Алеся раскладывала по папкам сдаваемые отчеты, ведя попутно их учет в большом журнале; пополняла сведениями картотеки; заполняла и выдавала разнообразные направления и накладные, которые небрежно подписывал Хальер; конспектировала просьбы и жалобы посетителей; выслушивала доклады сотрудников и выслушивала их внимательно, так как Хальер не раз апеллировал к ее мнению. Она так вжилась в бурные будни тайной канцелярии, что даже с удовольствием поругалась с группой ищеек, сдавших в главный сейф управления, стоявший в кабинете Хальера, десять сверхмощных подотчетных магических амулетов вместо одиннадцати. Из-за чего поругалась? Из-за того, что опять-таки именно ей пришлось брать с них объяснительную о порче амулета и делать длиннющую соответствующую запись в журнале списания магического оборудования!

Словом, к середине рабочего дня ее ненависть к своему врагу стала куда ярче и предметней, она успела сто раз пожалеть, что Каллинг не забрал ее в Греблин – рабство на острове могло быть менее затруднительным, чем рабство в кабинете Хальера.

«Поверить не могу, что когда-то, в далеком Петербурге, я мечтала о том, чтобы работать с людьми! Будь я поумнее и не ищи я приключений на пятую точку, сидела бы сейчас в своей уютной пустой и тихой квартирке, попивала кофе у компьютера, лайкала фотки и слушала мурчание кошек. Я, дурочка, мечтала о том, чтобы нашелся человек, который меня запомнит? Получите, распишитесь...»

– Не здесь расписываться надо! – рявкнула она очередному надутому рейту, который чуть было не испортил ей заполненный бланк.

Рейт грозно свел брови, хотел было высказаться о невежливых сотрудницах тайной канцелярии, но глянул на прищурившееся начальство этой сотрудницы и угодливо заулыбался, а Алеся, не обращая больше на него внимания, продолжила жалеть себя:

«И ведь не сбежишь – Хальер везде достанет. Ну почему именно он меня всегда помнит?! Что ему стоит обо мне забыть, а? И еще вопрос: пока меня тут не было, кто всей этой вспомогательной работой занимался? Похоже, что заместители – вон как довольно они на меня посматривают и как быстро из кабинета выскакивают. Так-с, если меня тут на постоянной основе батрачить оставят, то надо требовать заработную плату и молоко за вредность! Раз это начальство обо мне помнит – пусть платит».

Спустя еще час нашелся повод порадоваться, что о ней не забыли: в обеденное время в кабинете накрыли стол с учетом и ее скромной особы. Лоурес и Крелис, конечно же, спокойно поесть не дали, заскакивая то по одному поводу, то по другому, но основной поток посетителей заместители главы все-таки перекрыли своими широкими спинами.

А после обеда Хальеру пришлось срочно покинуть управление и вылететь на место преступления, где никак не могли обойтись без его «огромной магической мощи и аналитического ума». Алеся только фыркнула, услышав такое льстивое заискивание какого-то начальника провинциального отделения сыска, обремененного внезапно свалившимся на него мошенническим делом имперского масштаба: не повезло этому начальнику, что крупные аферисты окопались прямо у него под носом.

– Никуда не выходи, я сам тебя заберу чуть позже, – скомандовал ей Хальер. – О твоем новом доме на улице Роз мне известно, о проживающих там госпоже, «служанке» и «лакее» тоже, друзья твои пока под наблюдением в моем ведомстве и их адреса я знаю, а главное – я позаботился о том, чтобы всегда и везде быстро тебя отыскать.

Пока Алеся приходила в себя от сообщения, что ее секретное гнездышко разыскал враг и ей действительно некуда бежать, кроме как на улицу, даже у подземного хода отныне дежурят ищейки, Хальер позвал в кабинет своего первого заместителя.

– Полагаю, ты уже догадался, кто сегодня помогает тебе в работе, – сказал он.

– Конечно, – кивнул Лоурес. – Непробиваемый ментальный блок в мыслях этой девочки-куколки, но при этом молчание всех датчиков магии, плюс моментальное забывание того факта, что видел в вашем кабинете «новую сотрудницу», о которой трезвонят по всему управлению, хоть никто ее сам якобы не видел, – всё говорит о том, что Алеся – это знаменитая беглая магиня. Я прав?

Хальер кивнул, и первый дознаватель иронично поклонился Алесе:

– Будем знакомы еще раз, прекрасная Алеся. Как хорошо, что меня не казнили после нашей первой встречи. Хотел бы сказать, что то свидание было незабываемым, но увы, вы не оставили мне возможности наслаждаться воспоминаниями о нем. Я могу рассчитывать на вторую встречу, которую мне позволят запомнить?

– Лоурес, – предостерегающе прорычал Хальер, – ты можешь рассчитывать на крупные неприятности, если скажешь еще хоть слово в том же тоне!

Алеся опять растерялась: она могла бы поклясться, что эти слова продиктованы ревностью и ничем иным. Первый дознаватель недоуменно моргнул при виде неприкрытой ярости своего начальства, перевел ошеломленный взгляд на Алесю и тоже пришел к каким-то выводам, заставившим его сделать пару шагов назад.

– Не покидай кабинет до моего возвращения, – велел дознавателю Хальер. – Алеся, будь добра, не усложняй больше жизнь моим сотрудникам стиранием памяти о себе и попытками побега, я ведь внятно объяснил, что бежать тебе некуда?

– Да, вы объяснили это достаточно ясно, – еле сдерживая гнев, ответила Алеся. И это благодарность за ее старания в течение этого дня?! Рабыня, она и есть рабыня: сиди на месте, жди хозяина, ни с кем заигрывать не смей. Не то, чтобы хотелось, но... хоть назло, что ли? Однако Лоуреса так запугали, что он ей теперь и не улыбнется.