Глава 42

лес

Гиблый

По сути, путь к порталу знал один только Лонгаронель. Конечно, в курсе был ещё Арронорат, но он сейчас находился далеко от Гиблого леса. Эльджета же всегда умудрялась заплутать в трёх соснах, и будь она единственным проводником, не найти им портала до скончания века… как минимум.

Но проводить контуирских друзей эльфийка всё равно очень хотела. Правда, Элестайл почему-то был против того, чтобы она полетела с ними. Почему? Неужели всё ещё абсолютно не доверяет ей и думает, что она начнёт выбалтывать вампирские тайны, едва только пересечёт границу Бордгира? Да и кому там выбалтывать — белкам да соснам?! Но возражал он уж явно не из опасений, как бы Лонгаронель не переутомился, неся её на себе.

Правда, в итоге король вдруг передумал и в ответ на её очередную просьбу махнул рукой, бросив: «Да лети ты куда хочешь!»

Помимо Роарна, Найэмле, Элестайла и ещё трёх вампиров, с ними к порталу отправился неизвестный Эльджете эльф. Впрочем, известных ей эльфов среди лорвейнцев не было вовсе. Тем не менее эльф на протяжении всего перелёта как-то странно поглядывал на неё при каждом удобном случае.

Может быть, видел её когда-то раньше? Нет, вряд ли, разве что где-то на улице, а встреча при таких обстоятельствах давно должна была стереться из памяти. Наверное, эльф просто в шоке от того, как могла она, в ком течёт эльфийская кровь, связаться с нежитью. Вот и пялится, не в силах скрыть своё праведное возмущение.

Ещё на подлёте к месту перехода в Контуир взглядам путешественников предстало весьма неожиданное зрелище — лес подле портала отнюдь не был пустынен, под сенью вековых деревьев обосновался лагерь эльфов. Порядка ста пятидесяти шалашей и шатров. Сразу стало ясно, что это не лорвейнцы, а контуирцы, но что, Тень их возьми, они делают здесь?

Элестайл спикировал прямиком к самому большому шатру.

— С какой такой радости вы расположились тут, словно у себя дома? — ледяным тоном осведомился он.

В тот же самый момент эльф, если Эльджете не изменяла память, это был один из Старейшин клана Серебряной Сосны, не поняв слов Элестайла, попытался объяснить ситуацию тому, кого знал лично:

— Лонгаронель, здравствуй! Мы перешли сюда просто посмотреть, как выглядит другой мир. Но не успели толком оглядеться, как портал исчез. И с тех пор так и не появлялся больше, — эльф растерянно развёл руками.

— А как давно вы перешли сюда? — спросил Лонгаронель.

— Практически сразу за вами — мы шли по вашим следам.

Лон перевёл слова эльфа Элестайлу.

— Просто посмотреть, значит? — саркастически усмехнулся тот. — И чтобы просто посмотреть, притащили сюда шатры, вьючных лошадей и весь скарб?!

Перевод вопроса поверг эльфа в некоторое замешательство.

— Ну да… Мы решили осмотреть местность более подробно. Но не бросать же все вещи по ту сторону портала, — попытался выкрутиться он.

Лонгаронель снова перевёл.

— Бросать по ту сторону, естественно, не стоит… особенно, когда планируешь поселиться по эту, — съязвил Элестайл. — Да и насчёт закрытого с тех пор портала, тоже что-то не верится. Вы когда на Альтеран вернулись?

— Четырнадцатого Рыси[1], — ответил Лонгаронель после недолгих подсчётов.

— А сегодня уже двадцать шестое Белого Медведя. Следовательно, даже если открытие и закрытие портала как-то связано с фазами луны, полный лунный цикл уже прошёл.

— Когда мы вернулись, было полнолуние.

— Замечательно. Значит…

— Но всё же не думаю, что они рискнут лгать так бессовестно — в конце концов, могли бы сказать, что перешли сюда лишь в прошлое открытие портала, — перебил короля Лонгаронель. — Как припоминаю сейчас, на небесах Контуира в ночь перед уходом я тоже наблюдал две ярких луны. Интересно, как часто у них случается двойное полнолуние? — Он задал вопрос эльфу и, получив ответ, перевёл его Элестайлу: — Раз в пятьдесят дней. У нас лунный цикл тридцать два дня. «Когда полную силу наберут три луны», — процитировал Лон фразу из эльфийской легенды. — Если имеется в виду одновременное полнолуние в двух мирах — в лучшем случае, портал откроется… — он ненадолго задумался,

— через девяносто шесть дней, считая от дня нашего перехода. То есть… двенадцатого Волка.

— А в худшем случае? — полюбопытствовала Эльджета.

— Года через полтора-два, — ответил ей Элестайл. — Потому как это у нас полнолуние будет двенадцатого, а у них-то всё-таки шестнадцатого Волка. И если необходимым условием является именно совпадение день в день, то следующий раз таковое будет явно нескоро.

— Мы попали в Контуир в середине месяца Лисы. То есть получается, что в Контуире мы пробыли как раз где-то девяносто шесть-сто дней, — выдал Лонгаронель результат очередных подсчётов.

— Да, получается именно так, — согласился Элестайл. — Однако данный факт отнюдь не свидетельствует в пользу открытия портала и в месяц Волка — разница между полнолуниями в обоих мирах может стать критической именно на этот раз.

— В любом случае до срока Волка[2] нам здесь нечего делать, — заключил Лонгаронель.

— Это точно. Тем более что мы уже давненько не навещали нашего любимца… — фразу Элестайл произнёс с более чем плотоядной улыбкой на губах, однако его взгляд тут же резко переменился, помрачнев до состояния бездонного омута. Похоже, упорное молчание Зинглара стало для короля больным вопросом. Элестайл крайне редко выдавал свои истинные чувства — по правде сказать, Эльджета вообще впервые замечала за ним такое.

— Давай-ка лучше сперва с новыми арестантами разберёмся, — пробурчал Лонгаронель. Как уже успела заметить Эльджета, он никогда не стеснялся перечить королю… — Пора бы уже, тебе не кажется?

— Возможно, — сухо отозвался Элестайл.

После приезда гонца из Виргина, он арестовал всех, кто отсутствовал в замках в момент нападения упыря на вирга и чисто теоретически мог бы войти в число той троицы. К величайшему удивлению Эльджеты, их набралось едва ли ни полтысячи. Тех, у кого имелось алиби, отпустили сразу же после проверки оного — таковых оказалось подавляющее большинство. Однако порядка двадцати вампиров всё ещё томились в застенках Бозуира. А между тем виновны из них не больше трёх.

Бозуир. Эльджете было известно об этой тюрьме всего два факта — в её стенах не мог магичить никто, кроме короля, и уже одно только название оной внушало неизбывный ужас буквально всем вампирам. Возможно, как раз первый факт больше всего и пугал их — для вампиров способность к магии давно стала чем-то неотъемлемым, а именно её Бозуир отнимал. Но, может быть, для страха имелись и другие причины.

— Логвэй, ты возвращаешься с нами или остаёшься? — небрежно осведомился у эльфа Элестайл.

— Пожалуй, останусь. Но прежде чем вы улетите — могу я переговорить с Эльджетой? Это не займёт много времени.

— А что тебе, собственно, от неё нужно? — в голосе короля почему-то слышалось раздражение. — Портал тебе показали. Какие ещё проблемы?

— Никаких, — спокойно ответил Логвэй. — Портал вообще не имеет отношения к тому, о чём я хочу поговорить.

— Сожалею, но мы спешим. Придётся отложить беседу на потом.

Ещё минуту назад Элестайл однозначно не торопился никуда. Эльджета пристально посмотрела на него — нет, дело явно не в том, что он вдруг вспомнил о каких-то неотложных делах. Просто не хочет, чтобы Логвэй разговаривал с ней. Но почему? Неужели не доверяет ей настолько, что боится, как бы она не выболтала какой-нибудь вампирский секрет первому же встречному эльфу?!

— Хорошо, — вздохнул Логвэй. — Но могу я узнать хотя бы ответ на один-единственный вопрос? Эльджета, как имя твоей матери? — вопрос он выпалил на одном дыхании с просьбой о нём — вероятно, чтобы вампир не успел запретить задавать его.

Имя её матери явно не имело ничего общего с тайнами вампиров, потому девушка, хоть и немало обескураженная самим вопросом, честно ответила на него:

— Фанеция Биглвеччет. Но почему вы спрашиваете об этом?

Логвэй молчал.

— Странно, что он интересуется именем матери, а не отца, — вполголоса с иронией прокомментировал Лонгаронель.

— Странно?! — Элестайл поднял бровь. — Вот уж не вижу абсолютно ничего странного.

Лонгаронель посмотрел на друга не без удивления, но потом в его взгляде явно зародилось понимание… и вдруг он расхохотался.

— Тебя это действительно веселит? — теперь уже Элестайл выглядел откровенно удивлённым.

Лонгаронель закивал, и, прислонившись спиной к дереву, продолжая почти беззвучно хохотать, сполз по стволу вниз.

Отвлёкшись на вампиров, Эльджета совершенно забыла о Логвэе, так и не ответившем на её вопрос. А он между тем по-прежнему молчал, бросая мрачные взгляды то на Элестайла, то на Лонгаронеля.

— Значит, Дагратдер, ты в курсе. Потому и был против моего с ней общения, — наконец вымолвил-таки эльф. Правда, обращался он отнюдь не к Эльджете — а именно она-то, похоже, единственная здесь, так и не понимала смысла всего происходящего.

— Я не был в курсе — просто догадался, — снисходительно улыбнулся Элестайл. — Да, Эльджета очень похожа на свою мать — я видел её портрет, однако отцовские черты в ней тоже несложно разглядеть.

— Разве?.. — у Логвэя последнее заявление, видимо, вызвало некоторые сомнения. — Впрочем, как бы там ни было, но раз уж всё разъяснилось, вы должны…

Договорить эльф не успел — в этот момент Лонгаронель схватил Эльджету за руку, подтащил её к Логвэю и, театрально рухнув перед ним на колени, высокопарно воскликнул:

— Отец, благословите наш союз!

На лице эльфа возникло такое выражение, будто прямо перед ним неожиданно разверзлась бездонная пропасть.

— Ты… с ним… с нежитью?!.. — в ужасе простонал он.

Однако Эльджете сейчас было вовсе не до ужасаний эльфа.

— Отец?! Ты назвал его отцом? Почему? — требовала она ответа от Лонгаронеля. Отчего-то её переклинило на версии, что Логвэй его отец, только вот реальность такого варианта никак не укладывалась у девушки в голове.

— Потому что он твой отец, — уже безо всякой напыщенности сообщил Лонгаронель, всё ещё стоя на коленях.

Глаза Эльджеты расширились в изумлении, затем она перевела взгляд на эльфа:

— Это правда?

— Да, — подтвердил тот.

Она вдруг осознала, что чувствует себя на редкость глупо. Отец… Вот уж кого она точно не чаяла встретить! Никогда даже не пыталась представить себе встречу с отцом. И как же ей теперь вести себя? Радостно кидаться на шею совершенно чужому ей эльфу — откровенный идиотизм. Сделать вид, будто бы вовсе ничего не произошло — тоже что-то не то.

— Так что там с благословением-то? — поторопил Логвэя Лонгаронель — очевидно, стоять в снегу на коленях ему уже порядком поднадоело.

— Ты… Ты издеваешься?! — возмущению эльфа, казалось, не было предела. — Как ты смел… только смел подумать, будто я могу по собственной воле отдать свою дочь нежити?!

— Ну, не отдашь по доброй воле, так не отдашь, — равнодушно бросил Лонгаронель, поднимаясь на ноги. Прижав Эльджету спиной к себе, он крепкой обнял её.

— Дагратдер, вы не посмеете!.. — в голосе Логвэя зазвучала угроза. Он даже на «вы» перешёл, хотя, как уже знала Эльджета, такое обращение вовсе не было принято у нелюдей

— как у вампиров, так и у эльфов.

— Я не посмею чего? — с нарочитой заинтересованностью включился в прения король Бордгира.

— Я требую, чтобы мою дочь немедленно отпустили! — уже без прежней непоколебимой уверенности в голосе произнёс эльф.

— Ах, требуешь… Ну тогда конечно, — теперь Элестайл изгалялся уже откровенно. — Только, между прочим, никто её насильно в Бордгире и не держит.

Логвэй стушевался ещё больше. Обвёл взглядом тех, кто наблюдал за сценой вблизи и издали. Однако, кроме него, никого из Лорвейна здесь не было, а смысл происходящего вообще понимали только вампиры, да Роарн с Найэмле. Тогда его взгляд остановился на дочери.

— Эльджета… ты не должна… — нерешительно начал эльф.

И тут Эльджету прорвало. Да кто он вообще такой, чтобы вмешиваться в её жизнь, чтобы указывать ей, что она должна и что не должна?! Зачать ребёнка и после ни разу не поинтересоваться его судьбой — прямо так скажем, заслуга невеликая!

— Это ты будешь говорить мне, что я чего-то там не должна?! — взвилась девушка. — Да с какой радости тебе вдруг пригрезились такие права?! Что-то я не припомню, чтобы видела тебя до сего дня хотя бы раз в жизни! Тебя не было рядом, когда я подыхала с голоду на улице! Тебя не было рядом, когда по ложному обвинению в краже меня посадили в тюрьму! Тебя не было рядом, когда этот старый козёл, начальник тюрьмы, запихнул меня в бордгирский караван лишь за то, что я отказалась ублажать его похоть! И когда меня привезли в Бордгир в качестве вампирского корма, тебя тоже не оказалось рядом, чтобы потребовать «немедленно отпустить твою дочь»! Зато теперь, когда моя жизнь наконец-то перестала походить на царство Вечной Тени, вдруг объявляешься ты и заявляешь, что отныне я почему-то должна жить твоим умом.

На протяжении тирады Логвэй смотрел на неё как-то смиренно, а может, отчасти и испуганно. Под конец Эльджете даже стало немного жаль его. Правда, уступать ему в отношении Лонгаронеля она, конечно же, не собиралась.

— Одна маленькая неточность, — тихо проговорил эльф, когда Эльджетино красноречие наконец иссякло. — До сегодняшнего дня я вовсе не подозревал о твоём существовании. А в остальном ты, наверное, права.

Он развернулся и медленно побрёл между шатрами прочь.

Душу Эльджеты тут же заполонила жалость — беспросветная и всепоглощающая. Вся её былая злость на эльфа мгновенно улетучилась, для обиды в её сердце тоже больше не было места. Ещё недавно ей хотелось резануть его словом побольнее, теперь же ею овладели прямо противоположные чувства. Так бывало всегда — сколь бы сильные негативные эмоции в отношении кого-либо она ни испытывала, стоило только ей пожалеть его по какой-то причине, и всё — негатив как рукой снимало.

Иногда Эльджета просто ненавидела себя за эту дурацкую черту, потому как её жалость нередко выбирала совершенно недостойные того объекты. Сейчас речь, конечно, шла не об отъявленном мерзавце… но лучше б уж было так. Ибо теперь идиотская жалость затеяла в её душе нешуточную внутреннюю борьбу: Логвэй или Лонгаронель? Жалость беспардонно требовала выбрать Логвэя, тогда как всё остальное существо Эльджеты отрицало саму мысль о возможности выбора между Лонгаронелем и кем-то ещё. Без этого вампира она уже давно просто не представляла своей жизни и прекрасно осознавала это, а между тем жалость упорно продолжала что-то требовать.

— Если его появление так важно для тебя… Я не стану тебя удерживать, — произнёс Лонгаронель, очевидно, распознав обуревавшие её чувства.

Слова дались ему явно нелегко — чтобы скрыть боль, он даже не смотрел ей в глаза, устремив невидящий взгляд куда-то в лес. В тот же миг его боль отозвалась в сердце эльфийки как своя собственная. А ещё ей стало ужасно стыдно, что любимый мог подумать, будто бы она в действительности размышляла над выбором.

— Нет-нет, что ты! Я просто… Мне просто… Немного жаль его, вот и всё. Но у меня и в мыслях не было оставлять тебя ему в угоду! — заверила возлюбленного Эльджета.

Лонгаронель молча притянул её к себе и впился в губы долгим поцелуем.

У него за спиной Элестайл поспешил спрятать циничную улыбку. Эльджета её не видела, иначе, возможно, догадалась бы, что вызвало оную — клин клином вышибают… а жалость жалостью.

[1] В Альтеране принят календарь, в котором каждый месяц соответствует какому-то животному (вернее, одному из Хранителей) — так повелось ещё с языческих времён. Новый год наступает в первый день весны, то есть первого числа месяца Волка. А вообще месяцы идут друг за другом в таком порядке: весна — Волк, Леопард, Ягуар; лето — Пума, Лев, Тигр; осень — Лиса, Койот, Росомаха; зима — Рысь, Белый Медведь, Гризли.

[2] Под «сроком Волка» подразумевается начало месяца Волка. В древности верили, что Альтеран охраняют и управляют всем, что в нём происходит, двенадцать Духов-Хранителей, появлявшихся на земле в образе различных животных. Они исполняли свои функции по очереди — каждый оставался на посту в течение одного месяца, отсюда и родились названия календарных месяцев.