Глава 60

Север

Лимераны

— Он жив, — сказал Элестайл, опустившись на снег рядом.

— Да. Но чуть не замёрз насмерть, — Алнгор продолжал обнимать находившегося без сознания сына.

На парне не было ни плаща, ни куртки, только рубашка из лёгкой ткани — при такой форме одежды неудивительно замёрзнуть в снегу. Но почему он отправился в путь, не надев ничего тёплого? Эльджета вспомнила, что от деревни вели следы двух лошадей, однако они нашли лишь одну. Куда же подевалась вторая? Быть может, на второй лошади ехал похититель, от которого Рэйдинару удалось как-то удрать?

Пока Эльджета размышляла о лошадях, Алнгор успел снять с себя меховой плащ и завернуть в него сына.

Наконец Рэйди открыл глаза:

— Отец? — удивлённо простонал он.

— Да, Рэйди, это я. Всё хорошо, — прошептал вампир, по-прежнему крепко сжимая сына в объятиях. А через секунду поднёс запястье его губам: — Пей.

Парень в испуге расширил глаза и бросил краткий взгляд на его спутников.

— Они в курсе, кто ты, — добавил Алнгор, догадавшись, в чём причина заминки. — Пей, пей. Тебе необходимо восстановить силы.

Юный вампир выдохнул с облегчением и, выпустив клыки, вонзил их в запястье отца.

— Нужно вернуться в дом, — сказал Дагратдер, когда парень выпил уже достаточное, по его мнению, количество крови.

— Нет! — в ужасе вскричал Рэйдинар. — Нет! Нет! Нет!

— Не бойся, Рэйди, никто больше не нападёт на тебя, — попытался успокоить его отец.

Но парень лишь продолжал биться в истерике и кричать «нет!». А потом и вовсе снова потерял сознание.

— Летим, — повторил Дагратдер.

— Тело его матери… — Алнгор, поднявшись со снега, застыл в нерешительности.

— Я распоряжусь, чтобы его перенесли, скажем, в сарай.

— Спасибо.

Вернувшийся в дом раньше них эскорт убрал тело и даже уже растопил печь.

Алнгор уложил сына в кровать, накрыв сразу несколькими одеялами, при этом, как и на протяжении всего пути, продолжая согревать его магией.

Парень всё ещё находился без сознания.

— Дагратдер, ты позволишь побыть с ним ещё немного?

Король кивнул.

— А самому отнести его в Бордгир?

— Не думаешь же ты, что нам охота тащить твой труп на себе, — холодно усмехнулся Дагратдер.

У Эльджеты оборвалось всё внутри.

— Элестайл! — воскликнула она, кидаясь к королю, вот только Лонгаронель удержал её за руку.

— Помолчи, — отрезал Элестайл.

Из глаз Эльджеты брызнули слёзы, и она в отчаянии уткнулась лицом в грудь возлюбленного. Нет, очевидно, Элестайл неумолим. Она даже представить боялась, что должен был испытывать Алнгор, но у неё самой просто разрывалось сердце при мысли, что спустя всего несколько часов его всё-таки казнят.

После всего, что они вместе пережили этой ночью. После того как Элестайл помогал Алнгору искать его сына. Ну как он может и после всего этого хладнокровно отправить Алнгора на эшафот?! Или даже казнить его собственноручно? Неужели у него совсем нет сердца?! Да и Лонгаронелю, похоже, наплевать на судьбу несчастного соплеменника. Во

всяком случае, спорить из-за него с Элестайлом он явно не собирается. Свет и Тьма! Нет, видимо, ей никогда не понять вампиров!

— Кто это? — вырвал Эльджету из трагичных размышлений голос Рэйди, во все глаза глядевшего на спутников отца.

— Дагратдер, король Бордгира, — представил повелителя вампиров Алнгор.

— Ваше величество!.. — ахнул парень с расширенными от изумления глазами, попытавшись вскочить с кровати.

— Лежи, — остановил его порыв Дагратдер.

— Лонгаронель, — продолжил представление отец, — правая рука короля. Эльджета, его…

— …Невеста, — подсказал Лон.

— А почему сюда прибыл сам король? — всё ещё в растерянности, осведомился парень.

— Ты отправишься с ними в Бордгир.

— А ты? — Рэйди перевёл на отца встревоженный взгляд.

— Я тоже.

Что-то, промелькнувшее в глазах Алнгора, очень не понравилось сыну, и он тут же спросил:

— Нас убьют?

— Нет, тебя не убьют.

— А тебя?

— Рэйди, к сожалению, я совершил далеко не одно преступление…

— Нет… — в отчаянии замотал головой парень. — Нет!..

— Рэйди, ничего изменить уже нельзя…

— Нет! — снова вскричал Рэйдинар, вскакивая с постели. — Ваше величество! — ринувшись к королю, он бухнулся перед ним на колени. — Ваше величество, молю вас, пощадите отца! — слёзы текли по щекам парня. — Клянусь, что буду всю жизнь служить вам верой и правдой! Помилуйте отца!

— Рэйди, прекрати! — попытался вмешаться Алнгор, тронув сына за плечо. — Смирись.

— Ваше величество, он хороший, правда хороший! — сквозь слёзы продолжал парень. — Он не заслуживает смерти! Ваше величество, я отслужу вам все его провинности! Только отмените казнь!

— Встань, — сказал Дагратдер. Парень поднялся. — И никогда больше не ползай на коленях. Ты вампир — всегда помни об этом.

— Я буду помнить… — тихо пообещал Рэйди, по-прежнему с мольбой глядя в глаза королю.

— Вот так-то лучше. Говоришь, отслужишь провинности отца? Интересно — как? — с усмешкой осведомился Дагратдер.

— Как прикажет ваше величество! — оттараторил он словно бравый гвардеец.

Король тихо рассмеялся, а затем повернулся к отцу парня:

— Ладно, Алнгор, живи. И воспитывай сына. Кроме тебя, у него теперь нет никого.

Эльджета, обливавшаяся слезами с самого начала сцены, не поверила своим ушам. Неужели он правда это сказал?

— Ваше величество, я никогда не забуду вашей милости! — с горячностью воскликнул юноша.

— Дагратдер… — ничего больше Алнгор вымолвить не смог, кажется, от волнения у него перехватило горло.

— Начни с привития ему манер, подобающих вампиру, — с улыбкой добавил король.

— Хорошо, — кивнул тот, прижимая сына к груди. — Дагратдер, спасибо тебе. Больше я никогда тебя не подведу! — он всё-таки справился с эмоциями. — Скажи, что ждёт меня теперь? Бозуир? На сколько лет? Надеюсь, я имею право знать…

— И как же ты, интересно, собрался воспитывать сына, сидя в тюрьме? — саркастически вопросил король. — Не заключать же мне его в камеру вместе с тобой. Алнгор, на твоё счастье, Зинглар выжил.

— Вот как? — удивился тот. — Я рад, что не стал убийцей, правда.

— Верю. А всё остальное я могу тебе простить. Тем более что сообщённые тобой сведения отнюдь небезынтересны. Кстати, удовлетвори уж моё любопытство — почему ты вообще принял сторону Кридирнора? Ты ведь из другого клана.

— Да из-за твоего дяди. То проклятое тюремное заключение всю жизнь мне сломало. И, ты уж извини за откровенность, но мятеж тогда случился не на пустом месте. От самодурства твоего предшественника многие пострадали, не я один. Я тоже принял участие в мятеже. Только в курсе этого осталась лишь мятежная сторона. Однако потом Кридирнор напомнил мне, как я счастливо избежал наказания и если не хочу всё-таки поплатиться головой… Это первая причина. А вторая — моё преступление перед законом с рождением сына.

— Ладно, ясно. Только если бы ты пришёл ко мне и честно рассказал, что произошло — я бы тебя не казнил. В отличие от дяди, я предпочитаю живых друзей мёртвым врагам.

— Но тогда-то как раз правил ещё не ты, — напомнил Алнгор. — А уж твой дядя однозначно снёс бы мне голову! Да и ты говоришь это сейчас, спустя десять лет как взошёл на престол. А что бы сказал, едва сев на трон, тоже ещё неизвестно.

— Хорошо, оставим это, — улыбнулся король. Он перевёл взгляд на юношу: — Рэйди, ложись обратно в кровать. В доме не слишком-то тепло, а ты и так намёрзся.

— Как прикажете, ваше величество! — Парень незамедлительно нырнул в постель.

— Алнгор!.. — с укором произнёс Дагратдер.

Тот кивнул.

— Рэйди, к королю вампиров не обращаются «ваше величество», — наставительно объяснил он сыну. — И все эти «как прикажете», «рад служить» и тому подобное тоже не слишком уместны.

— А как же мне следует обращаться к королю? — спросил удивлённый юноша.

— По имени — Дагратдер.

Взгляд Рэйди стал ещё более удивлённым, но спорить он не стал.

В комнату зашёл вампир, принеся поднос с пятью кружками горячего чая. Поставив поднос на комод, он раздал кружки, начав, естественно, с короля и закончив юношей, после чего молча удалился.

— Спасибо… — вымолвила опешившая поначалу Эльджета, глядя на закрывающуюся дверь. Наверняка подать чай велел Элестайл, только она никак не могла привыкнуть к распоряжениям, отдаваемым мысленно.

— Главное, всё делать вовремя, — засмеялся король, очевидно, подразумевая её запоздалое «спасибо».

— Да, уж ты это умеешь, — язвительно ответила Эльджета. — Опять все нервы мне вытрепал! Ещё б до эшафота дотянул! А ты чего улыбаешься?! — накинулась она на Лонгаронеля. — Ведь не сейчас он решил помиловать Алнгора — и ты это знал. Но тоже не мешал мне сходить с ума от отчаяния!

— Да, знал, — с улыбкой подтвердил Лонгаронель. — Хотя мне он также ничего не говорил.

— Но ты его чувствуешь как самого себя. А моих нервов, значит, не жалко!

— Говорят, ожидание смерти хуже самой смерти, — заговорил-таки Элестайл. — И я покарал Алнгора хотя бы этим. Да, если бы не мальчишка, протянул бы до последнего. Но наказывать его мне было совершенно не за что. А что значит для сына предстоящая казнь отца, я прекрасно понимаю. Пришлось всё-таки несколько сократить наказание, чтобы не рвать сердце Рэйди.

— Но моё, выходит, рвать можно?! — окончательно обиделась Эльджета. — Как будто было так трудно просто шепнуть пару слов.

— Эльджи, радость моя, в отличие от Лона, ты бы ничего не сумела скрыть, и моё помилование было бы написано в твоих глазах крупными буквами. Так что сама виновата

— учись лучше контролировать эмоции.

Эльджета насуплено глотнула чай, глядя в чашку. Элестайл был прав, но не совсем. Даже зная о помиловании, она бы наверняка так же лила слёзы, глядя на вымаливающего пощаду паренька.

— Я рада, что сердце у тебя всё же не каменное, — примирительно пробурчала она, решив-таки закончить обижаться.

— Но ты опять увидела лишь одну сторону медали, — неожиданно заявил Лонгаронель. — Однако Элест никогда не забывает и о том, что он правитель.

— А это-то здесь при чём? — опешила эльфийка.

— При том что его решение продиктовано не одними эмоциями. — Эльджета лишь ещё сильнее распахнула глаза. Каким, к бестиям Тени, боком помилование могло иметь отношение к политике?! Спасибо, Лонгаронель всё же распространил свою мысль: — Да, с одной стороны, пощадить преступника, нарушившего сразу несколько незыблемых законов, казалось бы, очень нехороший прецедент. Но, с другой стороны, казнив Алнгора, король подтвердил бы постулат, что, если от тебя вдруг кто-то забеременел за пределами Бордгира, признаваться в этом — чистое самоубийство. Так вот пусть уж лучше признаются, чем устраивать такое, — он обвёл взглядом комнату и кивнул на юношу. — Поверь, разгула безответственности данный прецедент за собой не повлечёт, а наши тайны сбережёт скорее. Ведь если бы имелся шанс, в случае признания, понести не смертельное наказание, — Лонгаронель устремил на Алнгора вопросительный взгляд, — ты бы пришёл с повинной?

— Безусловно, — без раздумий ответил тот. — Я бы отсидел в Бозуире сколько угодно, лишь бы потом жить с семьёй нормально, а не трястись за их жизни каждый день. Но ты же прекрасно понимаешь, что первый Дагратдер даже слушать мои оправдания не стал бы.

— Вне всяких сомнений, — согласился Лонгаронель. — Он бы казнил тебя тотчас. Но, по счастью, теперь у нас другой король — способный мыслить шире, а не просто упивающийся данной ему властью. Так что зря ты, вместо того чтобы травить Зинглара, не явился к нему с повинной. В своё время, между прочим, Элестайл и против казни бунтовщиков выступал.

— Так это правда? — изумился Алнгор. — Я слышал об этом, но не думал, что слухи имеют под собой почву.

— Правда, — подтвердил король. — Потому что мятеж действительно возник не на пустом месте. И ситуация была очень неоднозначной. Отцу следовало прислушаться к мнению Кронсталла, а не закусывать удила, защищая права племянников. Лично я тоже считаю, что ни одного из них короновать уже было нельзя. Равно как и невозможно было терпеть дальше дядин произвол. На троне должен сидеть адекватный правитель, двух мнений тут быть просто не может. Если бы тогда Адельвурт и Кронсталл сумели договориться, уверен, реки крови не пролились бы. Иногда стоит прислушаться к здравому смыслу, а не слепо следовать букве закона. Конечно, закон существует не для того, чтобы его нарушать, и по закону наследовать дяде должны были его сыновья. Однако короновать уже поехавшего крышей вампира стало бы фатальной ошибкой.

— А ведь Кридирнор уверен, что чуть ли не весь Адельвурт, — вставил Алнгор, — и, в первую очередь, ты, тоже…

— Нет, — отрезал Элестайл железным тоном. — Излишества с тех пор строжайше запрещены. А я, кстати, ими вообще никогда не увлекался, — добавил король с какой-то странной улыбкой.

— Ну, очевидно, Кридирнор судит по твоей силе, — предположил Алнгор. — Но я рад, что он заблуждается.

— Так вот по поводу казней, — вернулся король к поднятой другом теме. — К сожалению, Рият[1] тогда решил, что самым правильным будет раз и навсегда отбить охоту к мятежам, отправив на эшафот всех лидеров бунта. Причём не все там реально стояли во главе мятежа, но это уже отдельный вопрос. Поначалу вообще звучало мнение казнить в Кронсталле каждого второго. Нам с Лоном чудом удалось отмести хотя бы эту идею.

— Но ведь, покончив с Дагратдером и его сыновьями, Кронсталл первым сложил оружие,

— напомнил Алнгор.

— Ты думаешь, у меня проблемы с памятью? — горько усмехнулся Элестайл. — Да, но едва Везельгарт[2] решил, что кровопролития хватит, союзники поспешили откреститься от них. А между тем, в столкновениях принимали участие все кланы, и нас поддерживал только Фолмирарт. Если бы Кронсталл не отступил, ещё неизвестно, что бы осталось от Адельвурта с Фолмирартом. Но как только Кронсталл покинул поле боя, сила вновь стала за нами. Видимо, остальные мятежные кланы испугались, что без Кронсталла, даже потрёпанные, мы их раздавим, и сориентировались моментально, дружно решив помочь нам арестовать главных бунтовщиков. Кронсталл такого предательства явно не ожидал. Не знаю, где тогда находился ты… В общем, вернуться в свой замок кронсталловцы не успели. Кому повезло вырваться из окружения… тем повезло.

— Да, но Кридирнор, видимо, всё-таки что-то предчувствовал, — сказал Алнгор. — Потому что всё время твердил, что останавливаться не стоит. В конце концов Везельгарт велел ему улетать, и с ним всем, кто был ещё в состоянии подняться в воздух. Говорят, потом он много раз проклинал себя за то, что тогда послушался отца. Мол, если бы не увёл самые боеспособные силы, мы бы отбились.

— Вряд ли, — возразил ему Лонгаронель. — В одиночку на открытой местности одолеть сразу шесть кланов — тяжёлый случай. Тем более что вы тоже были потрёпаны. Но кровопролития это однозначно добавило бы.

— Если бы я знал, чем в итоге обернётся этот арест, — вновь заговорил Элестайл, — попытался бы остановить своих. Правда, не уверен, что у меня бы получилось. У нас погибших тоже было море, все были страшно злы за смерти близких. Но что арестовали это полбеды. А вот решение Рията о казнях мы расхлёбываем до сих пор. Полностью свалить вину на Кронсталл было удобно всем замешанным кланам. И, к несчастью, их представителей в Рияте было большинство. А нам с Лоном оставалось лишь увещевать этих потерявших от страха разум идиотов. Но всех их занимала проблема, как вывести из-под удара собственные кланы. Мы же… Да, я наследовал за отцом должность главы клана, и Лон занял место своего отца. Только мы тогда веса даже в Адельвурте не имели, не то что в Рияте. Никто и не думал слушать «не знающих жизни зелёных юнцов».

— Однако потом одного из этих зелёных юнцов они короновали. Надеялись, что ты будешь слушать их, разинув рот? — криво усмехнулся Алнгор.

— Да, затопленную кровью страну они свалили на мои плечи с чистой совестью, — зло прокомментировал Элестайл. — Но прежде оторвались в репрессиях. И что мы имеем теперь? Кридирнора, обозлённого за казнь отца, на чьей стороне, положа руку на сердце, была правота. И сколько ещё таких в Кронсталле?

— Полно, — мрачно подытожил Алнгор. — Причём все они винят в тех репрессиях тебя. Ведь от Кронсталла тогда на Рияте не было никого. И это меня Кридирнор семьёй шантажировал. А кронсталловцы встанут за него плечом к плечу.

— Знаю, — хмуро отозвался король. — Ладно, не об этом сейчас речь. — Он перевёл взгляд на юного вампира: — Рэйди, расскажи нам наконец, что здесь произошло.

В глазах юноши снова отразился ужас.

— Рэйди, говори, не бойся, — Алнгор сжал его руку. — Сейчас тебе нечего бояться. Кто бы ни были люди, напавшие на вас, поверь, мы в состоянии защитить тебя от них.

— Здесь не было никаких людей, отец, — тихо произнёс Рэйдинар. — Мама… Я не знаю, что произошло, но она вдруг сошла с ума.

— Что?! — поразился отец.

— Алнгор, не перебивай его, — сказал Дагратдер. — Ему и так нелегко рассказывать об этом.

— Так ты что же, знаешь, что здесь случилось? — ещё больше поразился тот.

— Предполагаю. Рэйди, пожалуйста, продолжай.

— Я читал книгу, когда мама позвала меня ужинать. Но в книге был очень интересный момент, поэтому я не пришёл на кухню сразу — зачитался. Мама снова заглянула ко мне в комнату и наорала на меня. А в конце концов вообще обозвала вампирским отродьем. Я разозлился. В кухню, правда, пришёл, но есть уже не собирался. Мамы там не оказалось, и я решил отдать свою тарелку с едой Кинни — назло маме. Бедняжка даже не доела до конца, как вдруг заскулила, осела на задние лапы, жалобно глядя мне в глаза. Я схватил её на руки, не понимая, что с ней, побежал по дому, ища маму. Секунд через двадцать Кинни умерла у меня на руках. Я стоял ошарашенный, прижимая к себе уже мёртвую собаку. Но постепенно осознал, что Кинни убил яд.

Положив её на кровать, я ринулся обратно в кухню. Мама уже была там. «Ты отравила Кинни! Зачем ты отравила Кинни?!» — закричал я. В тот момент до меня ещё не доходило, что отравить она хотела вовсе не мою собаку, а меня самого. «Ты отдал еду собаке?! Ах ты тварь!» — заорала в ответ мама… и кинулась на меня с ножом. Если бы я в последний момент не вышел из оторопи и не среагировал, она бы всадила нож мне точно в сердце. Отец, клянусь!

— Рэйди, разве я говорил, что не верю тебе… — отрешённо произнёс Алнгор. — Рассказывай дальше.

— Как-то мне удалось уклониться и перехватить её руку. Мы боролись… «Тварь! Проклятый вампирский выродок!» и всё в таком духе — рычала она с совершенно безумным видом. Я всё-таки сумел отобрать у неё нож и оттолкнул её саму. Но тут она схватилась за топор, не вовремя подвернувшийся ей под руку. Я понял, что уж топором она прикончит меня наверняка, и бросился из дома.

Помчался в конюшню. Сдёрнул со стены уздечку, вскочил на своего Клирса — прямо без седла. Бегаю я, по счастью, быстрее мамы, но явно не настолько, чтобы успеть оседлать коня, пока она меня догонит. Мы и так столкнулись в воротах конюшни. Она замахнулась топором, мне ничего не оставалось, кроме как ударить её магией.

Я выскочил на дорогу и погнал коня, совершенно не зная, что мне делать дальше. К сожалению, не додумался прихватить с собой и её жеребца. Впрочем, наверное, и не успел бы. Я очень надеялся, что мать не решится ехать без седла, а это давало мне некоторую фору. Но понимал, что от моего удара она оклемается очень быстро и наверняка, оседлав коня, кинется за мной в погоню. Она кричала, что убьёт меня, непременно убьёт. У меня не было ни малейшего повода сомневаться в серьёзности её намерения.

В общем, я мчал по дороге, не ведая куда, но чётко осознавая, что если остановлюсь — мать меня догонит. Потом Клирс поскользнулся на льду, а я не сумел удержаться на его спине и свалился. Клирс поскакал дальше. Я кричал, звал его. Но, наверное, ему передался мой отчаянный страх, он так и не вернулся. Тогда я побежал в лес. Бежал, пока не растратил все силы и не рухнул на снег. Видимо, потом потерял сознание.

[1] Рият — совет кланов Бордгира.

[2] Везельгарт — отец Кридирнора.