Глава 25 · Бордгир, замок Адельвурт

На самом деле, от приглашения Баллинга не зависело ничего, тем более что о его намерении призвать к участию в саммите Кейталу вампир знал. На протяжении общения Элестайл решал, стоит ли доверять дамангцу и посвящать его в то, что было известно ему самому. Кейтала, безусловно, был магом, сильным магом, а значит, точно не являлся куклой.

Оставалось разрешить главный вопрос: мог ли он быть одним из тех самых магов, стоявших во главе заговора? Даманг всегда держался особняком. Нет, иногда он заключал военные союзы, в своё время поучаствовал в изгнании эльфов из Гиблого леса и в двух безуспешных походах на Бордгир. Однако никогда не варился в общем котле Большой альтеранской Четвёрки (Лимерана, Лероны и Кордак), оставаясь не то чтобы закрытым государством, но всё же вполне обособленным.

Вероятно, причина такого положения вещей крылась именно в том, что в Даманге у власти стояли маги. Церковь же, в отличие от стран Четвёрки, там была довольно слаба. И, очевидно, что правительство Даманга никогда не желало усиления её влияния на своей территории.

Меж тем почти полное искоренение магии неизбежно приведёт к столь нежелательным для Даманга последствиям – власть Церкви поднимется до заоблачных высот, в Даманге в том числе. Люди патологически несамодостаточны, им необходимо верить в то, что кто-то разгребёт за них все проблемы – и тут боги всегда к их услугам! Не то чтобы реально что-то разгребли, но вера в их помощь греет. А обещание будущей сказочно-безбедной жизни в пределах Солнечной Долины даёт силы безропотно сносить все тяготы жизни нынешней.

Сейчас маги конкурируют с богами, как раз оказывая реальную помощь. К ним идут с недугами, они способны победить неурожай, остановить нашествие саранчи и всё такое прочее. Но если магии не станет, люди быстро осознают свою ничтожность... и им останется только одно – надеяться на помощь высших сил, поскольку надеяться на себя они не умели никогда. То ли не дано им этого от природы, то ли религия истребила в поколениях данную способность. А впрочем, без магии не с каждой проблемой и реально справиться. Мир дал и им возможность стать сильнее, дал им способность к магии – не всем поголовно, но всё же. Но те, что неспособны, желая, тем не менее, власти, упорно тянут человечество назад.

Так может ли Кейтала быть одним из тех, кто готов перекроить под себя весь мир? До сих пор непомерных амбиций за ним не замечалось. Его предков, правда, в «освободительные» войны заносило. Но сам он всегда предпочитал исключительно политику мирного сосуществования и даже в карательные операции против кочевников Йон-Грана ни разу своих войск не отправлял, предпочтя магически укрепить границу с беспокойными соседями, а заодно и с Шелсу, куда кочевники частенько наведывались как к себе домой.

Из того, что знал о нём Элестайл, можно было сделать вывод, что Кейтала относится к тому типу правителей, которые расширению границ и влияния предпочитают спокойствие и благополучие в заданных пределах. Редкий для человечества тип.

Возможно, ему так же вполне хватало проблем со сдерживанием экспансии соседней Лимераны, чтобы он ещё стремился к экспансии сам.

Одним словом, на организатора заговора Кейтала не походил никак... и интуиция подсказывала Элестайлу, что дамангец и не имел к нему отношения.

А поскольку на саммите вампир всё равно планировал выложить все известные ему факты, решил ввести Кейталу в курс дела уже сейчас. В условиях, когда Лимерана явно намечала войну (а с ней наверняка пойдут Аст-Лерон и Кордак) Бордгиру, как воздух, был необходим союз с Дамангом. Пусть даже Даманг не выступит на стороне вампиров, главное, чтобы агрессию Лимераны не поддержал.

В заключение рассказа Элестайл посоветовал Кейтале остерегайся тех, в ком напрочь отсутствуют магические способности.

— Выходит, до сегодняшнего дня я здорово недооценивал степень опасности заговора... — хмурясь, тихо произнёс Кейтала.

— А что вообще известно о нём тебе самому? — поинтересовался Элестайл.

— Ну, я подозревал, что переворот в Кордаке произошёл не без благословения на то Лимераны. Правда, не понимал, чем именно Лимеране не угодил Лорго.

— А сейчас понимаешь?

— Признаться, тоже нет. Никаких трений с Винлианом у него вроде бы не было. Ходили слухи, что Лорго завёл связь с женой одного из лимеранских герцогов. Не знаю, насколько сплетня вообще правдива, только, в любом случае, не думаю, чтобы Винлиан стал мстить за поруганную честь Фонтейла.

— Фонтейла?.. — машинально повторил Элестайл. Джейлис была любовницей Лорго?! Вот это новость! Ничем не выдать своего шока ему дорогого стоило.

— Да. Он в числе заговорщиков? — заинтересовался Кейтала.

— Понятия не имею. Просто до меня таких слухов не доходило, — честно признался вампир, стараясь оправдать свой интерес.

— Возможно, слухи вовсе не имеют под собой реальной основы. Но, как бы там ни было, я уверен, что причиной для переворота послужило что-то другое.

— Вообще их не устраивал не только Лорго. Солси попытался избавиться от всех дворян, обладающих способностями к магии.

— Вот как? — удивился Кейтала. — Выходит, именно по этому принципу он выбирал врагов короны?

— Да. Причём политику тотального геноцида Солси продолжал и после того, как избавился от Лорго, но многим всё же удавалось бежать.

— Как же и куда они бежали?

— Об этом история умалчивает, — саркастически улыбнулся Элестайл.

— Ну, умалчивает, так умалчивает, — ответил понимающей улыбкой дамангец.

— Кейтала, скажи, что подвигло тебя явиться в Бордгир лично? — озвучил наконец вампир не дававший покоя вопрос.

— Я говорил, что однажды уже встречался с Дагратдером...

— Но вряд ли тебя просто потянуло возобновить знакомство.

— Нет, естественно. Тем более что оно было не слишком приятным. Сперва я хотел написать в Бордгир, потребовав ответа по поводу нарушения вампирами договора. Поехать сюда меня вынудило послание Винлиана. Конечно, предприятие было рискованным. Но я не мог слепо счесть нормальным тот странный факт, что вампиры вдруг стали повсеместно нарушать договор. Зачем вам это? Так откровенно нарываться на войну сразу с четырьмя людскими державами, а ещё с Лорвейном и, возможно, Виргином тоже. Это попахивало безумием. Вот у меня и зародилась мысль: а не сошёл ли правитель Бордгира с ума? Я общался с Дагратдером раньше, и решил, что сумею понять, что у него с рассудком теперь. Если он правда сошёл с ума – тогда война действительно единственный выход. Но если бы я нашёл его прежним... У меня были подозрения, что с этими нападениями что-то не так. Как минимум, я хотел услышать его версию. Вот только твой выход спутал мне все карты. Я был нацелен на вариант или – или. А ты преподнёс мне третьи реалии. — Кейтала испытующе посмотрел на вампира: — Ответь мне честно, что случилось с твоим предшественником? Ибо меня всё же не оставляет мысль, что Дагратдера постигло безумие, а ты просто покрываешь этот факт. Такого ещё не было в истории, чтобы новый король зачем-то играл роль предыдущего. Какой в этом смысл?

— А почему бы и нет, если предыдущего короля за пределами Бордгира всё равно никто не знал в лицо? — улыбнулся Элестайл.

— Как видишь, я всё-таки знал.

— Да, к сожалению, данный факт нам не был известен. Зачем, кстати, ты встречался с ним?

— По сугубо личному делу. Ты так и не ответишь, что случилось с Дагратдером? Вампиры бессмертны, умереть от старости он явно не мог.

Элестайл усмехнулся:

— Хорошо, предлагаю откровенность за откровенность. Я рассказываю тебе о судьбе Дагратдера, а ты о своей встрече с ним. — В конце концов, насчёт судьбы его предшественника Кейталу так и так придётся просвещать – иначе сомнения дамангца уже не развеять.— Идёт?

— Мой рассказ разве что удовлетворит твоё любопытство.

— Кто сказал, что его у меня нет?

— Ладно, пожалуй, я соглашусь на твоё условие... Но с одной оговоркой – ты дашь мне слово, что всё сказанное останется между нами.

— Равно как и то, что ты услышишь от меня.

— Договорились, — решился наконец Кейтала.

— Ты спрашивал, какой смысл мне выдавать себя за предшественника? — начал Элестайл. — Мы просто не хотели выносить сор из избы. Диагноз, поставленный тобой Дагратдеру, отчасти верен, только опоздал ты с ним минимум на десять лет – именно столько Бордгиром уже правлю я. Дагратдера, в его последние годы, действительно стало заносить – и чем дальше, тем больше. Нет, он не отправлял вампиров на вольную охоту и не провоцировал войны с соседями ничем другим. Отрывался в пределах своего государства, постепенно наращивая тиранию. Мог отправить в тюрьму, подвергнуть публичному наказанию и даже казнить за малейшую провинность или же просто по причине своего плохого настроения. А следует отметить, что не в духе он пребывал практически постоянно. Не знаю, сколько бы короля-тирана терпели люди. Вампиры народ свободолюбивый, и долго терпеть самодура не стали. Поднялся мятеж. В итоге он был подавлен. Но это было уже после того, как мятежники расправились с Дагратдером. Повторяю, случилось это десять лет назад. Так что твоё предположение, будто я лишь прикидываюсь королём, скрывая от тебя нашего безумного монарха, неверно в корне.

— Понятно. Извини за недоверие. Однако о мятеже в Бордгире я даже краем уха не слышал.

— Естественно, не слышал. Как я уже сказал, огласке мы данный факт не предавали.

— Мда. Печально это, когда правитель перестаёт понимать своё предназначение и начинает путать данную ему власть со вседозволенностью. Но испытание властью выдерживают не все.

— Не думаю, что психика у него поехала от власти, — мрачно усмехнулся Элестайл. — В конце концов, он правил порядка ста сорока лет, а в тиранию впал лишь в последние годы.

— У тебя есть другая версия?

— Да. Дагратдер стал слишком увлекаться кровью. Нельзя пить её больше положенного. А он вовсе не знал меры, полагая, что чем больше пьёт, тем сильнее становится. Это действительно так, однако имеет такой вот паршивый побочный эффект.

Кейтала, хмурясь, вздохнул:

— Печально, конечно. Но на вопрос ты ответил. Теперь моя очередь.

Кейтала помолчал немного, а затем всё-таки начал рассказ:

— Пятьдесят лет назад погиб мой отец. Тогда это казалось трагической случайностью. Отец любил в одиночестве обозревать окрестности с верхней площадки самой высокой башни дворца. Никто не беспокоил его, пока он находился там. И как уж он умудрился однажды упасть оттуда, для всех осталось загадкой. В тот день был сильный ветер. Одни полагали, что это его порыв послужил причиной несчастья, другие думали, что отец зачем-то перегнулся через парапет, и в этот момент у него закружилась голова, третьи и вовсе предполагали самоубийство, хотя никто не видел предпосылок для него. Поговаривали также и об убийстве, однако свидетелей тому, что на башню поднимался кто-то ещё, не нашлось, и стража внизу утверждала, что король был один.

На этом несчастья не закончились. За несколько дней до моей коронации бесследно исчезла моя супруга. Я поднял на ноги всех, кого только было возможно, но поиски результата так и не дали. Я был в отчаянии! И тут ко мне пришёл дядя, младший брат отца, и сказал: «Есть сведения, что твою жену увезли в вампирском караване». Да, искать её среди предназначенных на корм преступников никому не пришло в голову. К моему ужасу выходило, что нагнать этот караван уже не представляется возможным.

— Тогда ты решил отправиться выручать жену, — догадался Элестайл.

— Да, я лелеял надежду выкупить её и ни о чём другом думать просто не мог. Я любил её больше жизни! Дядя поддержал мою идею отправиться за женой самому, сказав, что будущему королю Даманга вампиры скорее отдадут девушку, нежели его посланнику. Взяв с собой самых преданных мне людей, я немедля выдвинулся в путь.

Мы ехали без остановки день и ночь, меняя лошадей на почтовых станциях. В итоге, достигнув границы Бордгира, уже едва держались в сёдлах. Прочтя угрозу на указателе, остановились в замешательстве, не зная, что делать дальше. Погибнуть самому, так и не спася любимую – особого смысла я в этом не видел. Выжидать на границе неизвестно чего – вообще глупо. И всё же интуиция подсказывала не торопиться лезть на рожон. Мы решили передохнуть до рассвета, тем более что иначе бы просто попадали замертво от усталости, и разбили у дороги лагерь. А вскоре ваши появились сами. Я не стал что-либо объяснять стражам, а написал Дагратдеру письмо, в котором изложил суть своей проблемы и предложение выкупа.

В итоге Дагратдер лично прибыл на границу. И первое, что сказал мне – что, вероятней всего, я напрасно числю себя будущим королём Даманга. В первый момент я воспринял эти слова как угрозу с его стороны. Но Дагратдер доходчиво объяснил мне, молодому идиоту, что без пяти минут королеву запихнули в караван с кормом явно не ради забавы и вряд ли из неприязни к ней самой. Целью наверняка было сорвать мою коронацию – которую я действительно отложил до своего возвращения. Я понимал, что он, как пить дать, прав. В пути мне, признаться, приходили в голову те же мысли. Но даже если бы я был способен рассуждать здраво ещё в Ольсэ́ре*, то всё равно не стал бы тратить время на коронацию, когда жене грозила смертельная опасность.

Дагратдер спросил меня, как выглядит моя супруга. Я показал ему миниатюрный портрет, который прихватил с собой. Написан он был, кстати, незадолго до похищения, я будто чувствовал, что пригодится, когда вдруг решил заказать его одному художнику.

Дагратдер передал портрет своим подручным, отправив их на поиски. А мне сказал, что мы, пожалуй, сможем договориться, если моя супруга действительно в Бордгире, а не лежит давно в сырой земле. Лично он не видел смысла для моих недругов в том, чтобы реально отправлять её сюда — убить, по его мнению, было бы логичней. Очевидно же, что на моё возвращение в Ольсэру враги не рассчитывали, полагая, что я найду свой конец в Бордгире. Ну, или по дороге. Дагратдер вообще был удивлён, что мне удалось добраться досюда живым. А после его слов это стало удивительно и мне.

Правда, потом я сообразил, что почти в самом начале мы отклонились от маршрута, которым собирались ехать. Было две дороги через лес – новая и заброшенная старая. На месте я решил, что воспользоваться дорогой, по которой давно никто не ездит, будет безопасней – там вряд ли имелся риск нарваться на разбойников. Ну и дальше мы уже ехали путём севернее намеченного.

Ещё до рассвета вампиры улетели. А я остался терзаться своими тяжкими мыслями. В Бордгире ли моя любимая или нет? Жива ли до сих пор? О троне я тогда думал меньше всего. Молил Судьбу лишь об одном – чтобы Дагратдер не оказался прав и Гелнария не была убита где-то в Даманге.

Пожалуй, это был самый ужасный день в моей жизни. Я столько раз мысленно похоронил супругу. Иногда мне удавалось воскресить в себе надежду, потом я снова впадал в отчаяние, понимая, что отправлять её к вампирам в действительности было просто незачем. Но даже если Гелнарию привезли сюда – вампиры ведь могли уже выпить её. А вдруг её не иссушили до смерти, а обратили?! Такой вариант ужасал ничуть не меньше остальных.

Дагратдер вернулся поздним вечером, с ним были только вампиры. Не знаю, как моё сердце не разорвалось в отчаянии, когда я так и не нашёл среди сопровождавших его никого без крыльев. Однако он сообщил мне, что моя супруга в Бордгире, и мы можем обсудить выкуп.

Отправившись в путь, я взял с собой фамильные драгоценности и золото, что имелось у меня в наличии, и был готов отдать за жену всё, не торгуясь. Вот только сумма, которую заломил Дагратдер, превысила мои возможности. Я честно сказал ему, что заплатить столько не в состоянии, просил снизить выкуп. А он ответил, что раз жена мне не дорога, она останется здесь. Я попытался объяснить ему, что больше у меня просто нет. Просил, умолял, унижался. Он равнодушно взирал на меня с высокомерным презрением. Признаюсь, мне хотелось убить его! Но потом он неожиданно уступил и согласился взять то, что есть, изобразив столь же высокомерное великодушие.

Забрав выкуп, вампиры привели мою Гелнарию. И первое, что я увидел – след от укуса у неё на шее. Дагратдер обманул меня самым подлым образом! Теперь я понял, почему он не позволил мне убедиться, что супруга действительно жива, пока не получил выкуп. Если бы она сразу же не кинулась ко мне, я бы убил Дагратдера! Ну, или, по крайней мере, попытался бы убить. Но Гелна оказалась между нами, оттолкнуть её я не мог.

Не помню, что я кричал ему в приступе охватившего меня гнева. Он выслушал всё это с ледяной усмешкой на губах. А потом заявил: «Вампиром она не стала и не станет. Так что истерику можешь прекращать». Опешив, я даже замолчал, хотя злость за все издевательства по-прежнему кипела во мне. Однако всего предыдущего Дагратдеру показалось мало. «Я сделал тебе солидную скидку, — напомнил он. — Но ты моей доброты не ценишь. Поэтому...» Он не договорил и, вырвав жену из моих объятий, впился ей в горло. Я хотел броситься на него, но вдруг осознал, что вовсе не могу пошевелиться – как и все мои друзья. Ударить его магией я тоже не мог. Просто стоял и с ужасом наблюдал, как Дагратдер пьёт жизнь моей любимой, не в состоянии никак помешать ему. Она сопротивляться тоже не могла.

Я думал, что в отместку за всё, что наговорил ему, Дагратдер выпьет из неё всю кровь. Но всё-таки он остановился. «Вот теперь мы в расчёте!» — усмехнулся он, толкнув Гелну ко мне. А нас вампиры освободили, лишь взмыв в небо. Я всё-таки послал удар вслед Дагратдеру – только пробить его защиту не смог.

Почти год мы с женой прожили в страхе, что она обратится в вампира.

— Почему? Дагратдер ведь сказал тебе, что такой опасности нет.

— Сказал он это до своего укуса. А что подразумевал под этим «теперь мы в расчёте», я понятия не имел. Кстати, та давняя история послужила ещё одной причиной моего нынешнего приезда в Бордгир. Я подумал, вдруг Дагратдер решил напомнить мне о ней и развернуть вольную охоту на территории Даманга, шантажируя меня тем, что если я буду иметь что-то против, он обнародует тот факт, что моя жена была покусана вампирами.

Элестайл мрачно усмехнулся:

— Да, в этом случае вам пришлось бы туго. Не знаю, растерзала ли бы толпа её саму. Но что вашим детям никогда бы не позволили взойти на престол, это уж наверняка.

— Вот-вот. А сейчас я сижу и сам себе поражаюсь – как меня угораздило тебе-то об этом выболтать?! — запоздало опомнился король Даманга. — Умеешь ты расположить к откровенности. Никогда не думал, что так легко попадусь в ловушку, — он был весьма раздосадован своими откровениями.

— Минуточку, в чём ловушка-то? — с улыбкой осведомился вампир. — Ведь я же дал тебе обещание молчать. Кроме того, шантаж вообще не мой метод. Всегда предпочитал взаимную выгоду. А если уж на то пошло, я рассказал тебе куда больше, чем ты мне.

— О мятеже? Но обнародование этих сведений вовсе ничем не может повредить ни тебе лично, ни Бордгиру. Ну, разве что немного подпортит имидж нерушимости власти твоего рода или как это называется у вас.

— Клана, — поправил его вампир. — Только подразумевал я сейчас не рассказ о мятеже, а сведения о заговоре.

— Да, о заговоре ты действительно поведал немало нового, — согласился Кейтала. — Но могу я хотя бы твоё настоящее имя узнать?

— Можешь. Никакого великого секрета в этом нет. Элестайл.

— Вот так уже лучше. Теперь хоть знаю, как к тебе обратиться. Я сохраню твоё имя в секрете, но обращаться к тебе «Дагратдер» язык не поворачивается. Я знал другого Дагратдера, и вы совсем непохожи.

— Ну, с тобой, на его месте, я бы действительно поступил иначе. Честно признаюсь, его поведения не понимаю — к чему разводить вражду там, где можно обрести союзника? Возможно, он решил не отступать от имиджа кровавого ужаса Альтерана. Но всё равно, на мой взгляд, зря.

— То есть ты бы не стал требовать плату больше, чем у меня было, и заставлять меня унижаться?

— Во-первых, я не расстался бы на враждебной ноте. А что касается выкупа, не взял бы с тебя вовсе ничего.

— Ты настолько благороден? — не поверил Кейтала.

_____________ 

*Ольсэра – столица Даманга.