Глава 5 · Где-то в степях Йон-Грана

Отряду Ситала удалось напасть на след похитителей. В конце концов он привёл орков к небольшому становищу кочевников примерно в полусотне лиг* от границы Шелсу.

Наудачу вирах в десяти от лагеря имелся маленький перелесок, поэтому для начала решили провести разведку.

Несколько дней орки вели наблюдение за лагерем – из перелеска через морской бинокль, а в тёмное время суток подбирались и почти вплотную. Выяснилось, что все пленники, которых искали, находятся здесь. А значит, можно попытаться обойтись без переговоров.

Ночью рабов держали в одном шатре на краю лагеря, достаточно будет нейтрализовать охрану. Сам лагерь практически вовсе не охранялся. Проблему составляла дочь главного из нанимателей, которую хозяин всегда оставлял ночевать у себя, а его шатер стоял отнюдь не на окраине.

За её освобождение Ситал взялся сам. Другим предстояло вызволить обитателей рабского шатра.

В случае успеха условились разъехаться в разные стороны, чтобы затруднить преследование. Будь орки одни, ушли бы от погони. Но с шелсуинцами об этом нечего было и думать.

Встретиться договорились в горах, предполагая отсидеться там, пока йон-гранцы станут искать их на пути к Шелсу. А горы хоть и невысокие, но кочевники, как известно, вовсе не заходят в них, считая их местом обитания злых демонов.

Операция началась когда все кочевники улеглись спать.

Ситалу удалось пробраться к нужному шатру незамеченным. Заглянув в него, хозяина он, к своему удивлению, не обнаружил — лишь несколько спящих женщин, среди которых была и Шелда — так звали девушку.

Йон-гранец может вернуться в любой момент, действовать нужно быстро и без шума — потревожить его жен никак нельзя, иначе поднимут крик.

За правую руку Шелда была привязана к стойке шатра. Верёвку орк перерезал, не разбудив её. А потом, зажав ей рот, шепнул на ухо, что убьёт, если она издаст хоть один звук, и похитил из шатра.

Похоже, девушка была перепугана насмерть – во всяком случае, не только не сопротивлялась, но и ни разу не шелохнулась, пока Ситал нёс её к своей лошади.

Остальных пленников освободили также успешно, без лишнего шума. Однако тревогу в становище всё же подняли, очевидно, это сделал хозяин Шелды, не обнаружив её в шатре.

Но к этому моменту Ситал был уже в седле.

Не зря они договорились разделиться. Поначалу йон-гранцы замешкались: в какую сторону мчаться?

Но потом, конечно, всё же кинулись в погоню. По крайней мере, за ним.

По возможности Ситал старался путать следы. Иногда останавливался, прислушиваясь. Раз от раза преследователей было слышно всё тише. Наконец они и вовсе отстали. Похоже, ему удалось сбить йон-гранцев со следа.

Но орк проскакал в резвом темпе ещё не одну лигу. Затем всё же придержал коня – нужно дать ему отдохнуть.

Лишь тогда похищенная им девушка рискнула напомнить о себе – до того даже пошевелиться не решалась. Но Ситалу, безусловно, было на руку, что она нисколько не мешала ему уходить от погони.

— Кто ты? Зачем похитил меня? — спросила она, по-прежнему трясясь от страха.

В ответ орк объяснил, что его нанял её отец – как раз для её спасения. А напугал угрозой убить он лишь ради того, чтобы она не разбудила соседок. Шелда поверила не сразу – надежду вернуться домой уже потеряла.

Пришлось рассказывать ей, как отец нанял их, описывать его внешность, их дом... Только после этого девушка немного успокоилась. Правда, её ещё тревожил тот факт, что направлялись они вовсе не сторону Шелсу. Однако сомнения по данному поводу тоже удалось развеять. И тогда она вернулась к самому первому своему вопросу — кто он:

— Ты ведь не шелсуинец и не йон-гранец. Видимо, вообще не человек. Ты эльф?

Так Ситал давно не смеялся. Ещё никому на свете не приходило в голову принять высоченного могучего орка за эльфа.

— С чего ты так решила? — спросил он девчонку.

— У эльфов заострённые уши. У тебя тоже.

— А ты хоть когда-нибудь видела эльфов?

— Да. На картинках в книге брата.

— А живьем?

— Нет, конечно! Я же не замужем.

— При чем здесь это? — удивился орк, но тут же вспомнил, что слышал об обычаях шелсуинцев. — Так это правда, что ваши девушки не покидают пределов родительского дома вплоть до замужества?

— Правда, — подтвердила Шелда. — Девушка не должна видеть посторонних мужчин, иначе боги сурово накажут её.

— Но если она не видит мужчин, мужчины не видят её... как же она вообще может выйти замуж?

— Выйдет, когда какой-нибудь мужчина посватается к ней – если, конечно, её отец даст согласие на брак.

— Это что же, ваши мужчины сватаются вслепую? — их обычаи поражали Ситала всё больше.

— Когда как. Если девушка достаточно высокородна, к ней могут посвататься и вслепую, желая породниться с её семьёй. Но говорят, нередко мужчины сперва подглядывают за девушками, когда те гуляют в саду – сквозь зелёную изгородь.

— То есть они вас видят, а вы их нет?

— Именно так.

— Но неужели тебе никогда не хотелось самой посмотреть на окружающий мир хотя бы сквозь эту самую изгородь?

— Что ты! — испугалась Шелда. — Я бы обесчестила себя!

— Минуточку, — Ситал осознал, что кое-что явно не сходится. — Если ты не замужем и тебе нельзя покидать отчий дом – как же ты оказалась в том караване?

— Я ехала к жениху, — пояснила девушка. — Он посватался ко мне ещё полгода назад. Но тогда отец отказал ему, надеясь найти для меня более достойную партию. Мой отец очень влиятельный вельможа, а у этого претендента всего восемь жён.

— И это типа мало?! — поразился орк.

— Во всяком случае, не много.

— Сколько же жён у твоего отца?

— Двадцать шесть.

— И он хотел осчастливить тебя участью тоже какой-нибудь двадцать шестой жены?!

Иронии, прозвучавшей в вопросе орка, она не поняла, ответила явно на полном серьёзе:

— Мужчина имеет столько жен, сколько может себе позволить. Чем больше у него жен, тем, значит, он богаче и влиятельнее.

Ситала разобрало любопытство:

— А сколько у твоего отца детей?

— Трое сыновей и семь дочерей.

— Как-то негусто для двадцати шести жен.

— Трёх сыновей достаточно. Наследует старший, но остальным тоже нужно обеспечить достойное будущее. Больше пяти сыновей ещё никто себе не позволял, даже сертерий**.

— Ладно, вернёмся к твоему жениху, — Ситал понял, что от этих их расчётов у него сейчас ум за разум заедет. — Твой отец отказал ему. Что же заставило его изменить решение?

— Месяц назад единственный сын жениха заболел и умер. У меня был бы шанс родить ему наследника, поэтому отец согласился на наш брак. Правда, отцу не хотелось выдавать меня замуж в другую провинцию, я всегда была его любимицей. Но стать матерью наследника — лучшая доля для женщины, это действительно лучше, чем быть рядовой женой даже более влиятельного мужчины. Поэтому отец поехал к жениху – посмотреть мой будущий дом, других жён... В итоге ему всё понравилось, они с женихом обо всём сговорились, и тогда отец послал за мной.

— А почему же ты путешествовала с торговым караваном? Если уж твой отец так богат...

— Я не путешествовала с караваном! — перебив его, возразила девушка. — Мы просто нагнали тот караван. И как раз тогда произошло нападение. Как полагается, у меня были завязаны глаза, поэтому я не сразу поняла, что происходит. Это было ужасно! Все вокруг кричали... лязг оружия, стоны раненых... А потом меня схватил этот варвар! Может, он и не такой сильный, как ты, но я справиться с ним, конечно, не могла. Он сорвал повязку с моих глаз. На мгновение я увидела его. Сразу же закрыла глаза, но было поздно – я всё равно уже видела его!

От страшных воспоминаний бедняжка вновь разволновалась, даже задышала тяжелей. В глазах заблестели слёзы.

Но вот ведь что интересно: на мужчин ей смотреть нельзя, и о том, что лишь взглянула на похитителя, она вспоминает с ужасом, а, между тем, на него смотрит во все глаза, нисколько не смущаясь. Ещё не отошла от шока? Или за время плена дурь из башки подвыветрилась?

— Всю дорогу я молила богов о прощении, — продолжала девушка. — Однако они остались глухи к моим мольбам, грех должен быть наказан! И боги покарали меня самым страшным образом.

— За что покарали-то? — не понял орк.

— За то, что я посмотрела на мужчину! Пусть даже это был варвар.

— По-моему, в этом нет ничего страшного. Более того, встретить врага с открытыми глазами — это естественно.

— Ты не понимаешь. И ты мужчина...

— Кстати. Если это такой великий грех — почему же ты смотришь на меня? — всё-таки спросил он.

— Теперь это уже неважно. Я опозорена навеки!

— Только потому, что бросила один-единственный взгляд на какого-то йон-гранца?

— Не только. Этот варвар... он... он... — из глаз девушки хлынули слёзы, и она отвернулась, закрыв лицо руками.

— ...Он тебя изнасиловал, — догадался Ситал.

Она кивнула, продолжая плакать. А потом вдруг выдала:

— Пожалуйста, не бей меня.

— И в мыслях не было! Ты чего? — обалдел он.

— Мужчина не должен видеть женских слёз...

— Хорошо, я могу закрыть глаза, если тебя так уж смущает, что я вижу твои слёзы.

Шелда удивлённо посмотрела на него... и разрыдалась, уткнувшись ему в грудь.

— Не плачь. Всё будет хорошо, — Ситалу захотелось как-то успокоить девушку, и он прикоснулся рукой к её волосам.

Она буквально вся сжалась в ужасе и повторила снова:

— Не бей меня, очень тебя прошу!

 _______________

*1 лига равна примерно 5 километрам.

**Сертерий – титул правителя Шелсу.

* * *

— Да что ж за дурь-то лезет тебе в голову?! — оскорбился он.

— У нас мужчина может побить женщину, если она плачет в его присутствии. А эльфы, значит, не бьют женщин, когда те портят им настроение своими слезами?

— Наверняка не бьют. Только я не эльф! — не выдержал Ситал. — Эльфы все худосочные. И кожа у них белая.

— А ты кто?

— Орк.

Шелда опять устремила на него удивлённый взгляд:

— Зачем ты меня обманываешь?

— В смысле — обманываю? — опешил Ситал.

— Я видела орков. Ты на них совсем не похож.

— Где видела? На картинках в своих книжках?!

— Да.

— Ну, значит, художник был неточен.

— Перестань! У тебя общего с орками — разве что заострённые уши! Да и то у орков они длиннее. У них клыки изо рта торчат — где у тебя клыки?! И тело покрыто шерстью! А у тебя кожа гладкая.

— И всё-таки, девочка, я орк, — твёрдо заявил он — А что там малюют в ваших книжках – не мои трудности.

Шелда смотрела на него в полном изумлении:

— А другие орки...

— ...Выглядят так же как я. Вот встретимся с моим отрядом — сама убедишься.

Мда, видать, во времена, когда издавались эти книги, люди рассчитывали, что больше ни один орк никогда не появится на их территориях. Вот и изображали его соплеменников так, как было удобно для их трактовки истории – почти животными, которых нельзя было не согнать с земель, захваченных разумными.

Шелда приумолкла, и Ситал вернулся к старой теме:

— Не понимаю, как можно выходить замуж за фактически незнакомого мужчину.

— А как иначе? — удивилась она.

— Ну, у нас сперва какое-то время встречаются, общаются, узнают друг друга ближе. А ты? Сколько раз ты общалась со своим женихом?

— Нисколько. До свадьбы нельзя видеться.

— То есть ты даже не видела его? — поразился орк. — Не знаешь, как он выглядит?

— Нет. Я же сказала – девушка может увидеть своего жениха только на свадьбе.

— А если он тебе не понравится? Может, ты вообще возненавидишь его уже через неделю. Или для тебя главное – выйти замуж, а за кого – неважно? Ты правда желаешь замужества с тем, кого абсолютно не знаешь? Действительно хочешь рожать детей неизвестно кому?! Тебе всё равно, с кем делить ложе, заниматься любовью?

— Странные вопросы ты задаёшь... — Шелда определённо была сбита с толку. — Жена должна любить своего мужа.

— Только долг и любовь вещи абсолютно разные. Да, у супругов есть долг по отношению друг к другу. Но невозможно полюбить, потому что должен это сделать! — столь бредового подхода к браку Ситал решительно не понимал.

— Я не знаю, что тебе ответить... Я ведь не была замужем.

— Ничего, скоро узнаешь, — буркнул он.

— Не узнаю, — печально вымолвила девушка.

— Почему?

— Я же говорила тебе, что этот варвар... овладел мной.

— И, ты думаешь, теперь жених откажется от тебя?

— Естественно.

— А вот если бы вы любили друг друга, ему бы такого и в голову не пришло. Ты же не изменяла, отнюдь не по собственной воле отдалась йон-гранцу.

— Ты не понимаешь, что говоришь! — вскричала Шелда. — Ни один мужчина не женится на такой, как я!

— Выражайся точнее – ни один шелсуинец.

— Да? А вот ответь мне откровенно – ты сам женился бы на девушке, чью честь забрал другой мужчина? — вопросила она, явно уверенная в его ответе.

Однако орк её ожидания не оправдал:

— А почему нет? Если бы любил её. И не надо путать девственность с честью. Йон-гранец забрал твою девственность. А чести ты можешь лишиться только сам, по собственной вине, кто-то другой забрать её не может. Твоей же вины в произошедшем вовсе нет.

— Неважно, чья вина. Ни один мужчина не захочет покрыть себя позором, женившись на женщине, уже принадлежавшей другому!

— Как у вас всё глупо! — не выдержал Ситал. — Женитесь не глядя, лишь бы только невеста девственницей была. А если факт недевственности выяснится уже после свадьбы?

— Тогда муж убьёт жену в первую брачную ночь. Такой позор он может смыть только её кровью.

— Ну, если бы речь шла о крови насильника — я бы с тобой охотно согласился. А чем виновата жертва?! Нужно восстанавливать честь жены, а не убивать её.

Нет, этих шелсуинцев он решительно отказывался понимать!

— Восстанавливать честь? Как? — удивилась Шелда.

— Отмстив насильнику. Убить его или, как минимум, оскопить.

— И ты бы поступил именно так?

— Да. Я бы не оставил боль своей невесты неотомщенной! Только последняя тварь может избивать женщину, вместо того чтобы поддержать её, утешить. Только последняя тварь будет думать не о том, как помочь, а что ему настроение испортили. Но, видимо, у вас женщины лишь игрушки. И чем у мужчины больше этих игрушек, тем круче он себя ощущает.

— Предназначение женщины развлекать мужчину, ублажать, скрашивать его досуг...

— Ну, значит, вы заслуживаете такой участи, раз видите своё предназначение лишь в том, чтобы служить игрушками, — презрительно усмехнулся Ситал.

Шелда ничего не ответила. Отвернув голову, она стала смотреть вперёд.

Ситал ехал, держа её одной рукой. И вот ведь что занятно – девушка, которой нельзя было даже просто смотреть на представителей противоположного пола, вовсе ничего не имела против того, что мужчина прижимал её к себе всю дорогу. А это, интересно, почему? Беспрекословное подчинение мужчине давно впиталось в её кровь, и если тот считает что-то необходимым, значит, так тому и быть? Или же ей доставало разума понять, что иначе, сидя боком, она просто свалится с коня?

— Сколько у тебя жен? — вновь заговорила Шелда.

— Я не женат.

— Почему?

— Потому что ещё не встретил ту, с которой захотелось бы прожить жизнь.

— Извини, я не поняла, что ты имеешь в виду.

— Я никогда не любил по-настоящему.

Девушка в изумлении распахнула глаза:

— Но как же ты сможешь выбрать себе любимую жену, если не женишься вовсе?

Ситал рассмеялся.

— Видишь ли, девочка, у нас принято выбирать женщину до свадьбы, а не после неё. Мы не заводим себе по десять жен, а живём с одной.

— С одной? — поразилась шелсуинка. — Но как же одна сможет развлекать тебя постоянно? И потом у женщин бывают дни, в которые... ну, ты, наверное, знаешь... — смутилась она.

— Знаю. И что? Как я не умру в эти дни без секса? — усмехнулся орк. — Да легко! Сейчас, например, у меня тоже нет женщины, и я не вижу в этом никакой проблемы.

У Ситала не было слов на весь этот бред.

А ведь она красивая, невольно отметил орк. И не глупая. Странная, но не глупая. И при этом готова стать двадцать шестой по счёту игрушкой. Безумие какое-то!

А впрочем, если посмотреть с другой стороны, на что ещё годится эта южная красавица? Она же абсолютно никчёмна. Жизни не знает, жила, как роза в закрытом саду и даже за его ограду ни разу не выглядывала, всё за неё делали слуги. Наверняка и пищу-то приготовить не сумеет. Да нет, хуже – она и на лошадь вряд ли сможет забраться сама. Вот случись с ним что-нибудь сейчас, этот южный цветок просто сядет на землю и в итоге умрёт от голода и жажды – потому что даже ручей не сумеет отыскать, не то что пропитание. Да ей и в голову не придёт. Если еду не подали в положенное время на золотом блюде – значит, всё, еды нет, и с этим следует смириться.

Одним словом, при полном отсутствии у неё жизнеспособности, лишь на роль чьей-то красивой игрушки она и годна.

Конечно, он мог бы преподать ей хотя бы пару уроков выживания. Да только не для того его нанимали – чтобы испортил нежный цветочек, научив что-то делать и думать не как бесполезная тряпичная кукла.

— Мы можем остановиться на минуту вон там? — попросила Шелда, указывая на перелесок впереди чуть правее. — Мне нужно...

Ситал огляделся. Солнце уже взошло. Погони не было видно до самого горизонта. Скопления деревьев встречались всё чаще, а ближе к горам и вовсе начнётся лес.

Заехав в перелесок, он ссадил её с коня:

— Иди.

Повесив на шею жеребца одеяло, которое орк похитил вместе с ней, девушка двинулась за деревья. Прислушиваясь к её удаляющимся шагам, Ситал решил тоже воспользоваться остановкой. Спрыгнул с коня и отошёл за ближайший куст.

Вернулся к жеребцу. Девушки всё не было.

«На лигу она, что ль, собралась удалиться? — усмехнулся он про себя. — Неужто думает, что я стану подсматривать?!»

Вернувшись, Шелда поспешно снова завернулась в одеяло. Её тонкие шёлковые одежды не были предназначены для утренней сырости, и девушка, пока ходила, успела продрогнуть. Тот факт, что она была одета легко, Ситала не удивил — насколько ему было известно, нападение произошло в разгар дневного зноя. Но кое-что другое показалось ему странным — её платье нигде не было порвано... неужто йон-гранец аккуратно раздел её, прежде чем изнасиловать?! Ох, вряд ли.

Это что же, никакого изнасилования не было?! Однако вариант, чтобы варвар за столько дней так и не воспользовался красивой девушкой, тоже не казался реальным.

Выходит, она отдалась ему по доброй воле? Настолько не привыкла перечить мужчине?!

В груди зародилось брезгливое чувство.

— Почему ты так странно на меня смотришь? — настороженно спросила Шелда.

Ситал остановил коня, ссадил девушку и спрыгнул на землю сам. Она ничего не понимала, но явно была напугана.

— Раздевайся! — потребовал орк. Решил проверить свою догадку, естественно не доводя дело до конца.

С ужасом в глазах Шелда медленно помотала головой, не веря своим ушам.

— Я сказал, раздевайся!

— Нет, пожалуйста, не надо... — взмолилась она, вся сжавшись.

— Повторяю в последний раз — немедленно раздевайся! — Ситал двинулся к ней, не оставляя сомнений в своих намерениях.