Глава 2

Там, на изгибе горной дороги показались крылатые всадники. Вампиры! Раньше она вампиров никогда не видела, но по наличию огромных крыльев опознать их было несложно даже издалека.

Вот и все. Этот день действительно был последним в ее жизни.

Охранники и возницы, сдав эстафету хозяевам Бордгира, галопом унеслись прочь. Дальше караван повели вампиры, распределившись по всей его длине.

Один из кровопийц как раз ехал рядом с повозкой Эльджеты, и она исподволь разглядывала представителя племени, испокон века наводившего ужас на весь Альтера́н. Как странно — если бы не крылья, вампиров можно было бы принять за людей. И одеты как люди — с той лишь разницей, что плащи у них с прорезями для крыльев.

Но вот крылья действительно жуткие — кожистые, как у летучей мыши, да еще и когтистые, каждая из последних фаланг крыльев заканчивалась острым, чуть загнутым когтем с пару пальцев длиной. Сколько же эти крылья в размахе? В сложенном состоянии над головами вампиров они возвышались не меньше, чем на пару локтей, и почти сходились в верхней точке загнутыми вниз когтищами. Даже на сочленении когти, вот ужас-то! Впрочем, еще неизвестно, что ужасней: их крылья или их могильно-холодные взгляды — смотрят будто бы сквозь тебя.

Глянув на своих спутников, Эльджета осознала, что рассматривает вампиров только она одна — мужчины сидели, опустив глаза, и, похоже, не испытывали ни малейшего желания видеть своих убийц. Наверное, было бы нормальным, если бы она вовсе потеряла сознание при одном лишь приближении крылатой жути. Но она уже так устала бояться!

За время пути в Бордгир страх вымотал ее, иссушил все эмоции, чувства и, кажется, если не изжил, то, по крайней мере, притупил сам себя. Она фактически смирилась со своей судьбой и теперь просто доживала свой последний день. А в голове упорно вертелся и вовсе идиотский вопрос: если вампиры умеют летать, зачем же им лошади?

Ночь упала на горы как-то резко — словно в один миг расправила гигантские крылья тьмы и спикировала вниз. Впереди вырос потрясавший размерами монолит замка. Над ним зависла зловещая полная луна. Темнота не позволяла разглядеть деталей архитектуры, в холодном лунном свете виднелись лишь его черные башни с острыми шпилями. Будто бы сотканные из ткани самой ночи, безжалостными копьями башни вонзались в небо и, казалось, стремились нанизать на себя далекие звезды.

Полнолуние — время вампиров. Душу Эльджеты вновь сдавил ужас — сжал так сильно, что не хватало дыхания.

Тяжко простонав, опустился подъемный мост, проскрежетала, поднимаясь, массивная металлическая решетка. Караван въехал внутрь твердыни. Позади медленно сползла вниз решетка… глухо, но звучно поднялся мост — все, пасть гигантского чудовища захлопнулась, поглотив несчастных жертв.

В крепости царили абсолютный мрак и леденящая душу тишина. Вампиры слезли с лошадей и заскользили вокруг каравана молчаливыми призраками. Пленников они расковали, не прибегая к помощи каких-либо инструментов — по-видимому, магией.

По правде говоря, Эльджета не подозревала, что нежить владеет магией, но когда ее кандалы разомкнулись сами собой при одном лишь прикосновении к ним рук вампира, пришлось признать более чем очевидный факт. Теперь понятно, что помогало упырям так легко расправляться с посылаемыми на них армиями.

Людская вереница потянулась внутрь огромного здания — безропотно, как стадо баранов на бойню. Эльджете хотелось кричать от ужаса, бежать куда глаза глядят — неважно, что из крепости не вырваться, но можно ведь зарыться в какую-нибудь норку и тихо умереть там от голода и страха — все что угодно, только бы не стать блюдом на пиршестве вурдалаков! Однако она тоже молча плелась вместе с остальными пленниками — против воли, но плелась, и из ее горла не могло вырваться ни единого звука.

На стенах мрачных коридоров полыхали факелы. Наверное, их зажгли специально для людей, чтобы не спотыкались в темноте. Сами вампиры вряд ли нуждались в освещении.

В числе остальных Эльджета вошла в огромный зал с высокими сводами. Здесь собралось немало крылатой нежити обоих полов. Поначалу показалось, что кровопийцы стоят просто толпой, но потом эльфийка поняла, что они образуют некую очередь.

Послушные воле вампиров, люди подходили к ним в том порядке, в котором и шли со двора. А не ведавшие жалости чудовища, строго соблюдая свою очередность, забирали их по одному и уводили куда-то.

Все это очень напоминало раздачу бесплатных обедов беднякам в день Милости — голодные люди точно также собирались в очереди и брали те миски с едой, что выдавали им в руки, не пытаясь выбрать порцию повкусней. Всплывшая в голове ассоциация пронзила мозг иглой ледяного ужаса и вмиг переполнила его ядом отвращения. Эльджету затрясло. «Что ж, по крайней мере, у них не приняты массовые пиршества…» — попыталась утешить она сама себя.

Не сказать, чтобы это хоть как-то помогло — ноги подкашивались сами собой, а к горлу подступала тошнота. Однако внешне она оставалась по-прежнему спокойной и безучастной ко всему происходящему, словно сторонняя наблюдательница, напрочь лишенная эмоций. Только наверняка этим она обязана не собственной стойкости, а незримой магии вампиров, что железной рукой руководила всеми действиями своих жертв.

Когда очередь дошла до Эльджеты, один из вампиров, шатен выше среднего роста, вдруг поднял руку, оглянулся на своих в раздумьях и спустя пару секунд произнес:

— Лонгароне́ль, тебе!

От звуков его голоса несчастная эльфийка вздрогнула всем телом. Хотя это был самый обычный человеческий голос — если так вообще можно выразиться в отношении вампира, однако в нем все же четко слышались замогильные интонации.

Из задних рядов вышел высокий вампир с черными как смоль, длинными — до пояса — волосами и ледяными голубыми глазами. Сделав Эльджете едва заметный знак рукой следовать за ним, вампир двинулся прочь из зала. Даже не обернулся удостовериться, что жертва послушна его приказу. Но девушка все же поплелась за своим будущим убийцей — и вовсе не потому, что желала выполнять повеление, просто она по-прежнему не могла противиться вампирской воле.

Они долго шли бесчисленными коридорами, проходами и переходами — похоже, все здания замка так или иначе были соединены между собой. Факелы попадались на пути нечасто, но там, где совсем не было освещения, их сопровождал некий приглушенный свет, словно бы источаемый самими каменными стенами. Опять вампирская магия?

Эльджета потеряла счет времени. Впереди неуклонно маячила жуткая крылатая тень. Безумно хотелось тихонько подкрасться к вампиру ближе и придушить его — хотя бы попытаться придушить — вряд ли в реальности задушить нежить вообще возможно! Однако мечты так и оставались мечтами, а эльфийка брела за своим хозяином как послушная собачонка.

В конце концов они пришли в комнату, обставленную с умеренной роскошью. Та половина комнаты, где не имелось окна, была отгорожена массивной, кажется, стальной решеткой. Именно за решетку вампир и завел свою жертву. Эльджета абсолютно не понимала, к чему такие предосторожности — ведь сбежать от него она не смогла бы, даже если бы вокруг было чисто поле. А когда за спиной захлопнулась дверца решетки, удивилась еще больше — сам вампир остался по ту сторону преграды.

— Спи, — тихо произнес тот, кого, по всей видимости, звали Лонгаронелем.

Эльджете было никак не до сна, все существо вопило от неизбывного ужаса, однако она послушно улеглась в кровать и закрыла глаза. Всего через несколько мгновений девушка уже погрузилась в глубокий сон.

* * *

Эльджета открыла глаза и рывком села на постели, вмиг вспомнив все недавние события. За окном на недоступной ей половине комнаты ярко светило солнце. Выходит, она проспала и остаток ночи, и большую часть утра — небесное светило стояло уже высоко — проспала безмятежно, как невинное дитя в колыбели? Бред какой-то! Впрочем, понятно, что уснуть ее заставил вампир. Но зачем?

Девушка осмотрелась. В ее половине комнаты на столе был накрыт завтрак — такого изобилия яств она не видела уже давно, а может, и вовсе никогда не видела. За ширмой ее дожидалась большая бадья, наполненная горячей водой — о том, что вода именно горячая, можно было судить по легкому пару, струящемуся над поверхностью.

Повинуясь инстинкту чистоплотности — не купалась она тоже уже недозволительно давно, эльфийка юркнула за ширму, скинула одежду и блаженно окунулась в бадью. Несколько минут она просто нежилась в чистой воде, смываясь с себя «вековую» грязь. И вдруг ее прошиб холодный пот — она неожиданно осознала, к чему здесь и бадья, и еда на столе. Ну да, прежде чем запустить в пищу клыки, ее неплохо бы отмыть от грязи. А обильный завтрак — что ж, по-видимому, полуживая от голода жертва не слишком-то вкусна.

Эльджета выскочила из воды как ошпаренная, словно бы вода вдруг превратилась в зловонные нечистоты. Машинально схватила висевшее рядом полотенце и принялась яростно стирать с себя влагу, будто та жгла ей кожу. Но чуть погодя опомнилась, насколько глупо ее поведение — свои вкусовые качества для вампира она все равно уже улучшила — так смысл теперь-то валять дурака?

Эльджета застыла в раздумьях. На табурете возле бадьи была аккуратно сложена чистая одежда. С одной стороны, жутко не хотелось доставлять вампиру удовольствие, облачившись в чистое. А с другой, снова влезть в грязные, насквозь провонявшие дальронской тюрьмой шмотки было просто выше ее сил. И она решила пойти-таки на еще одну уступку кровопийце. В конце концов, если он пожелает, все равно ведь заставит ее переодеться.

Новый наряд являлся скорее мужским — во всяком случае, об этом свидетельствовали облегающие штаны из тонкой кожи. Однако он явно не был с плеча Лонгаронеля — его одежда висела бы на худенькой эльфийке, как на вешалке.

Эльджета припомнила, что часть вампирш вчера тоже предпочитали одеваться не в платья. Уж не у какой-то ли своей подружки вампир позаимствовал одежонку для нее?! Девушка внутренне содрогнулась — мысль, что она облачилась в вещи некой вампирши, напугала до колик. Впрочем, вампиры не отличались тонкокостностью эльфов, а костюм сидел на ней как влитой. Но ведь не специально же для нее он был сшит.

Так и не найдя отгадки, девушка завершила свой туалет и выбралась из-за ширмы. Взгляд упал на стол. Нет, вот уж есть на радость вампиру она точно не станет! Пускай давится невкусной кровью ее исхудавшей плоти!

Интересно, почему тот вампир-шатен, несомненно облеченный здесь некой властью, предназначил ее именно Лонгаронелю? Нет, вопрос, наверное, не совсем верный — почему именно ее отдали кому-то вне очереди? Почему?

Ладно, наверняка все просто: старший вампир (хотя, по внешнему виду, она не сказала бы, что шатен старше Лонгаронеля… впрочем, они все здесь выглядели одинаково молодо) решил побаловать своего приятеля миловидной жертвой. Ну если вампирам не чуждо эстетство, то, пожалуй, выпить красивую девушку действительно приятней, нежели кого-нибудь из ее соседей по повозке. Тьфу ты пропасть, ну и мысли лезут ей в голову!

Эльджета уселась на диванчик, подперев голову руками, и стала смотреть в окно, за которым, собственно, не было видно ничего кроме безоблачного неба. Как же обидно умирать в такой солнечный день! Она отвела взгляд от окна, и тот снова, уже в который раз, упал на стол, разве что не ломившийся от яств. Нет, есть она не будет! Ни за что не будет! Даже если вампир станет запихивать еду ей в глотку.

Но время шло, вампир так и не появлялся — словно бы вовсе забыл о своем лакомом блюде.

За окном уже сгущались сумерки. Страх, за неимением перед глазами своего возбудителя — то есть кого бы то ни было из вампиров, вновь притупился. А вот голод мучил уже зверски.

Если бы не сервированный стол, она, наверное, и не вспоминала бы о еде. Но вид такой доступной и наверняка вкусной пищи заставлял буквально исходить слюной.

Эх, говорят, перед смертью не надышишься… Но ведь наесться-то ничто не мешает. Так хватит бессмысленно мучить себя! Ей ведь и осталось единственное удовольствие в жизни — слопать давно остывший завтрак. И пусть вампир хоть сойдет с ума от радости, что она столь повкуснела — плевать на него!

Эльджета села за стол. Еда, даже холодная, и правда оказалась вкусной. Почему-то сразу вспомнился дом, где она воспитывалась с рождения. Своего отца она никогда не видела, лишь знала, что он эльф. Мать появлялась в том доме тоже нечасто. Наполовину эльфийка наполовину человек, она была замужем за дворянином и жила с ним и их общими детьми. Эльджета же была плодом ее греховной связи с эльфом.

Как уж матери удалось скрыть от мужа рождение ребенка, неизвестно, но как-то умудрилась утаить. В общем, о существовании Эльджеты муж матери ничего не знал, и та, естественно, прилагала все усилия, чтобы тайна не раскрылась. Впрочем, на воспитание и образование незаконной дочери мать не скупилась, одной ей ведомым образом утягивая деньги из семейного бюджета, по сути являвшегося мужниным состоянием.

Да, в детстве и юности Эльджета не бедствовала. Ее окружали воспитатели, учителя, прислуга. Вот только родителей не было рядом. Но девочка давно свыклась с таким положением вещей.

А потом мать погибла. Как-то странно погибла — упала с лестницы в собственном доме и сломала шею. Эльджета узнала о несчастье от своей экономки. И сразу же на нее обрушились новые беды: стало некому платить слугам, учителям и за квартиру тоже. В итоге девушка оказалась на улице в полной нищете.

Пришлось искать работу. Правда, жалованья хватало только на скромное пропитание да на плату за маленькую каморку.

Наверное, зря она не отправилась в Лорве́йн, не стала искать отца. Но мать всегда говорила, что делать этого не стоит — эльфы не одобряют связей с людьми и нечистокровных не признают.

Утолив голод, Эльджета встала из-за стола, люто ненавидя себя за проявленную слабость. Ни один эльф никогда не опустился бы до такого. Она зажгла лампу, чтобы не оставаться в темноте, и зло плюхнулась на диван, продолжая мысленно осыпать себя проклятьями.

Крылатый ужас возник в комнате, когда за окном уже взошла луна. Погруженная в свои невеселые размышления, Эльджета не слышала, как он вошел. Однако почувствовала его присутствие каким-то шестым чувством, когда вампир уже направлялся к ней.

Несчастную жертву сковал страх — наблюдая, как он приближается, она не могла пошевелиться, хотя вампир пока вроде бы не подавлял ее волю.

Лонгаронель распахнул дверцу решетки — отпер ее без всякого ключа, снова одним лишь прикосновением. По всей видимости, та и заперта была магией, ибо Эльджета не нашла вовсе никакого замка, который удерживал бы дверь.

Едва вампир переступил порог ее половины, как девушка все-таки пришла в себя, четко осознав, что это — все. Быстрее тени она метнулась к выходу, надеясь проскользнуть мимо кровопийцы. Однако на полпути встала как вкопанная — вампир опять начисто лишил ее воли.

В скудном свете лампы блеснули белые клыки — острые как кинжалы. Эльджету охватило смертельное отчаяние. Хотело выть, кричать, сопротивляться, даже молить пощады… Но вместо этого эльфийка лишь медленно запрокинула голову, подставляя вампиру шею.

Тот тоже надвигался неспешно, словно бы смаковал каждый шаг. Холодные пальцы обхватили ее за затылок, и в девичью плоть вонзились жуткие клыки…