Глава 3

Эльджета открыла глаза, в первый момент, вовсе не понимая, на каком она свете. Однако ее окружала все та же комната с зарешеченной половиной. В окно светило солнце, на столе был накрыт завтрак, за ширмой стояла бадья с горячей водой. Девушка озадаченно потрясла головой, пытаясь отогнать безумное видение. Но нет — ни комната, ни завтрак, ни бадья не исчезли.

Неужели она каким-то образом вернулась в утро предыдущего дня — мелькнула более чем странная мысль. Впрочем, за ней последовало еще более дикое предположение — она умерла и теперь навсегда застряла в этой комнате, причем именно в том самом дне своей смерти.

Эльфийка хорошо помнила клыки вампира, вонзившиеся ей в шею. Правда, боли она тогда почти не почувствовала. А дальше — все, в памяти лишь стена мрака, словно бы кто-то отрезал произошедшее потом.

Эльджета прикоснулась рукой к горлу — ну да, вот они, следы вампирьего укуса. Итак, она умерла.

Да нет же, стоп! Разве может быть такое, чтобы после смерти совсем уж ничего не изменилось? А она по-прежнему ощущает себя из плоти и крови. Для подтверждения этого факта девушка укусила себя за палец — больно! Нет, призраки боли точно не чувствуют.

Выходит, вчера вампир не выпил ее, и она жива? Почему?

Взгляд упал на накрытый стол. Ага, понятно — за вчерашний день она отъелась недостаточно, и вампир решил повременить с лакомством. Ну, уж нет — больше она есть не станет! Пускай проклятый кровопийца лопает ее оголодавшей!

Однако предложению вновь искупаться Эльджета противиться не стала, решив досаждать Лонгаронелю одной лишь своей голодовкой.

Приняв водную процедуру, она вернулась из-за ширмы и только тут обнаружила, что кое-что в ее клетке все-таки изменилось — рядом с диваном появились полки, забитые книгами. Вот это совсем уж странно — зачем здесь книги? Вчера их, кажется, не было… точно не было!

Найти хоть какое-нибудь объяснение данному непонятному факту Эльджета не успела — в комнату вошел Лонгаронель. Явление вампира средь бела дня повергло девушку в такой шок, что она вовсе потеряла дар речи. Ужас ночи преспокойно разгуливает при солнечном свете — вот это новость!

— Почему не завтракаешь? — равнодушно поинтересовался Лонгаронель.

— Не дождешься! — яростно прошипела эльфийка, вмиг придя в себя. — Будешь жрать, что имеется!

— Ешь! — приказал вампир.

Эльджета хотела выкрикнуть что-то еще, но вместо этого покорно поднялась с дивана. У нее возникло странное ощущение, будто бы наблюдает себя со стороны. Вот она подошла к столу, села за него, стала накладывать еду в тарелку…

— Пе-р-ре-с-стань! От-п-пус-т-ти! — взмолилась девушка, с величайшим трудом выдавливая из себя слова.

— А есть будешь?

Она кивнула — что тоже далось через силу. Однако в следующее мгновение уже почувствовала себя свободной. Опасаясь, что, если не выполнит обещание, вампир снова возьмет власть над ней, Эльджета принялась обреченно жевать пищу. А Лонгаронель уселся в кресло напротив — по ту сторону решетки — и, скрестив руки на груди, наблюдал за ней. Под этим ледяным взглядом кусок в горло тем более не шел.

— Скажи, зачем здесь книги? — вспомнила Эльджета заинтересовавший ее вопрос. Скорее, задала его потому, что больше не могла выносить молчаливый взгляд вампира — пускай уж лучше что-нибудь говорит!

— Ты ведь умеешь читать…

— Умею. И что с того? — опешила эльфийка. — Тебе приятнее выпить именно начитанную жертву?!

Лонгаронель усмехнулся.

— Нет, лично мне наплевать, пить тебя начитанной или вовсе безграмотной. Просто, наверное, скучно сидеть здесь без всякого занятия.

— И ты предлагаешь мне почитать перед смертью?! — взъярилась Эльджета, до глубины души возмущенная его цинизмом.

— Жизнь покинет тебя еще нескоро. Видишь ли, в отношении корма мы предельно экономны.

При слове «корм» очередной кусок встал-таки поперек горла, девушка закашлялась.

— Да что ж ты за существо такое?! — воскликнула она, кое-как восстановив дыхание.

— Вампир, — улыбнулся Лонгаронель, обнажая жуткие клыки.

Вновь увидев эти клыки, Эльджета невольно выронила вилку и застыла.

— Ты обещала есть, — напомнил он.

— А ты всерьез полагаешь, что после твоих слов возможно продолжать трапезничать?! — вскричала девушка.

— Может быть, и невозможно… — равнодушно отозвался Лонгаронель. — Но ты спросила — я ответил.

— Благодарю за откровенность, — зло съязвила Эльджета. Хотя вампиру, похоже, было глубоко плевать на язвительность тона, и на ее злость тоже. Эльфийка посмотрела ему в глаза… и не увидела в них ничего, кроме собственной смерти. — Скажи, а нескоро — это сколько?

— Ну, быть может, полгода…

Мда, они действительно экономят. И откармливают людей, как скот на убой. Впрочем, именно предназначенным на убой скотом они для вампиров и являются. Эльджету передернуло.

Значит, у нее есть еще примерно полгода жизни… в этой клетке, без малейшей надежды на спасение и с четким осознанием неотвратимости день ото дня приближающейся смерти. Хуже просто не бывает! Нет, уж лучше бы он убил ее сразу — еще вчера.

— Ешь! — вновь потребовал вампир. — Или…

— Слушай, да есть в тебе хоть что-нибудь человеч… — воскликнула она, осекшись на полуслове — естественно, слово «человеческое» никак неприменимо к вампиру. Однако подобрать другого слова никак не могла.

— Человеческое? Откуда?! — Лонгаронель презрительно улыбнулся.

— Я не то имела в виду. Ну, неужели ты правда не понял, о чем я?! Нечто, присущее разумным существам… Хотя у вас это, похоже, действительно отсутствует.

— Разумным?! И что же отличает вас, разумных, от нас? — в его тоне слышался откровенный сарказм.

— Мы не едим других разумных! — выкрикнула Эльджета.

— Не едите, не спорю. Но, может быть, скажешь, что и не убиваете?! Так чем же вы отличаетесь от нас?

Эльджета молчала. После того как вампир повернул вопрос таким боком, она совершенно не знала, что ему ответить. Дальше напирать на поедание своих жертв теперь уже просто глупо…

— А я тебе скажу, — продолжил Лонгаронель. — В отличие от нас, вы убиваете не только других разумных, но и себе подобных. И людям это присуще в первую очередь — уж если ты тут заговорила о людских качествах.

— Возможно… Однако вампиры являются убийцами все поголовно! Про кого еще ты сможешь сказать такое?

— Ну, люди-то от нас явно недалеко ушли. Все их бесчисленные войны — что это, как не убийства?! Причем абсолютно бессмысленные.

Девушка снова не знала, что возразить. Совершенно не знала. Конечно, вампиры — хищники, и без зазрения совести убивают ради утоления своего голода. Но с другой стороны, убивать ради славы, богатства, веры — разве хоть чем-то лучше?! Окажись сейчас здесь церковник, наверное, сказал бы, что во имя истинной веры дозволительно все… Однако Эльджета была абсолютно холодна к религии — пожалуй, только в этом и походила на эльфов помимо внешности, во всем же остальном являлась скорее человеком, ибо воспитана была именно среди людей.

Нет, убийств не оправдывает ничто. Но в одном вампиры все же отличаются от них — они не прячут своей хищной сущности под разными масками, скорее даже, напротив, выставляют ее напоказ. Нет, этот факт их нисколько не извиняет, но они действительно хотя бы не едят своих. В то время как люди, с не меньшим удовольствием, чем вампиры людей, пожирают друг друга — пусть и не в прямом смысле этого слова.

Однако, с другой стороны, все вампиры — убийцы. Среди людей же большинство все-таки тех, кто поднимет оружие лишь в защиту себя или своих близких. Но толку-то доказывать это вампиру, уверенному в своей правоте?!

— Ну что, нечего тебе сказать? — поинтересовался Лонгаронель, так и не дождавшись, пока она продолжит разговор сама.

— Наверное, нечего. Только лично я не смогла бы вот так… сидеть, беседовать… с тем, кого собираешься убить.

— Естественно. Уж вы-то точно предпочитаете без предупреждения ударить в спину, напасть из-за угла, — его губы скривила презрительная усмешка.

— Кто это «мы»? — опешила девушка.

— Те, кого отдают нам — преступники то бишь.

— Ах ты об этом… Но я-то никого не убивала.

— Ну, в любом случае, свой путь сюда ты проложила сама — совершив какое-то достаточно тяжкое преступление, — припечатал ее Лонгаронель. — Это триста лет назад ты еще могла бы предъявлять нам претензии в убийствах невинных. Однако вы сами сделали нас санитарами Альтерана, додумавшись во исполнение Договора отдавать нам бандитов и убийц. Хотя вам предлагали и другое решение. Причем предлагали уже не в первый раз.

— Санитары Альтерана… Вот уж выдумал! — возмутилась Эльджета. — Может, еще назовешь ваши убийства ради утоления собственного голода благородной миссией?!

Лонгаронель холодно улыбнулся:

— Я бы назвал это сочетанием интересов.

Замечательно! Только их интересы от этого не становятся менее низменными! Но спорить с ним, похоже, бессмысленно.

— А что за другое решение? — с запозданием поинтересовалась она, возвращаясь к предыдущим словам вампира.

Однако тот продолжал холодно улыбаться, явно не планируя отвечать. Ну, видать, сказать-то и нечего!

— Ладно. Но лично я-то не совершила ничего преступного, — бросила Эльджета.

— Все так говорят, — усмехнулся вампир.

— Это я уже слышала… — тоскливо произнесла она. Сразу же вспомнился суд — именно от судьи она и слышала эту самую фразу. Он тогда тоже не поверил ей и осудил на два года за кражу, которой она не совершала. Самого бы его посадить — за то, что послушал свидетеля, у которого на роже было написано, что он вор и мошенник.

Эльджета работала служанкой в одном доме, и ее послали на рынок за продуктами. Она преспокойно покупала зелень, когда рядом начали кричать. Сразу девушка и не поняла, что там произошло. Как оказалось, некий паразит срезал кошелек у одного господина, тот заметил пропажу вовремя — короче говоря, вора схватили. Но вдруг пойманный на месте преступления мерзавец стал тыкать в Эльджету пальцем и вопить: «Это она! Это она! Она спрятала кошель в корзинку! Я видел!» К ужасу девушки набитый монетами кошелек и правда отыскался в ее корзине с продуктами. Когда и как гад успел зарыть украденное туда — она понятия не имела, однако за кражу осудили именно ее, а не настоящего преступника.

В общем, ничего себе сходила на рынок… сначала оказалась в тюрьме, а теперь и вовсе на столе у вампиров!

Каждый раз, когда Эльджета вспоминала о том, как ее подставили, в ней закипала дикая ярость. Она обещала себе, что, выйдя из тюрьмы, непременно отомстит. Найдет ту тварь и…

Да толку нынче-то об этом думать — теперь она уже вовсе не выйдет отсюда.

— Можно тебя спросить? — обратилась она к Лонгаронелю, чтобы прогнать воспоминания.

— Спрашивай.

— Почему тот вампир — не знаю уж, кем он тут у вас является… Короче, почему один из вампиров нарушил очередь и отдал меня тебе?

— Ну, считай, это была награда за некоторые мои заслуги. Эльфийская кровь у нас в цене.

— Вот как… Значит, дело в этом… Но я ведь не чистокровная эльфийка.

— Догадываюсь, — холодно улыбнулся вампир. — Иначе ты бы не оказалась в тюрьме. И с людьми себя не ассоциировала бы. Однако в тебе вполне достаточно эльфийских кровей.

— Подожди! Но если для вас кровь эльфов ценнее человеческой, почему же вы пьете именно людей, а не эльфов? — удивилась Эльджета.

— Потому что эльфы умнее людей. Да и вирги тоже.

При упоминании последних Эльджета вздрогнула. Вирги, еще один кошмар Альтерана — оборотни, способные по собственному желанию превращаться в различных жутких хищников. Возможно, вирги — все-таки меньший кошмар, чем вампиры… Однако от них людям тоже так и не удалось избавиться. И эльфам, кстати, не удалось, хотя на границе между Вирги́ном и Лорвейном в свое время было пролито немало крови. Это сейчас вирги вроде бы присмирели, а раньше… Сколько людей и эльфов полегло в битвах с ними — лучше и не вспоминать!

— Что значит — умнее? — спросила Эльджета, не понимая, что вампир имеет в виду.

— Неважно, — отрезал тот.

Вот так. И зачем, спрашивается, вообще было произносить предыдущую фразу, если не собираешься ничего объяснять?

— Интересно, а орки тоже, как ты выражаешься, умнее людей? — девушке очень захотелось докопаться до сути высказывания вампира, и она решила пойти окольным путем. — Никогда не слышала, чтобы вампиры пили орков.

— Кровь орков представляет для нас мало интереса.

Гм… нет, эта новость явно ничего не дает для прояснения заинтересовавшего ее вопроса.

— Ну, а гномы? — не унималась эльфийка.

— Эти вполне сойдут, — усмехнулся вампир. — Только окопались больно далеко от Бордгира.

— Тоже мне гурманы… — пробурчала она — ничего выяснить так и не удалось.

Лонгаронель улыбнулся, еще раз обнажив клыки, поднялся с кресла и быстро вышел из комнаты.

Вот теперь Эльджете стало по-настоящему страшно. Казалось бы, она должна была, напротив, испытать облегчение, как только ее палач покинул комнату. Однако все было с точностью до наоборот. Насколько бы жуткие вещи ни говорил вампир, пока спорила с ним, ощущала себя живой. И где-то в глубине души даже теплилось чувство, что так будет всегда. Когда же вампир ушел, а она осталась наедине с собой и, что еще хуже, один на один со своими мыслями — старыми и теми, что были навеяны беседой с Лонгаронелем — на нее вдруг с новой, неодолимой силой навалилось осознание, что она фактически мертва… просто ее смерть будет несколько растянута во времени.

Комната казалась уже не клеткой, а могилой — глубокой и холодной. И неважно, что за окном светит солнце. Страх обволакивал, как облако тумана, всасываясь внутрь через каждую пору на коже, проникал все глубже и глубже — до самого сердца, до самой души. Ледяные липкие щупальца отчаяния намертво впились в нее — еще немного, и сердце остановится само.

Ну неужели же ничего нельзя изменить? — неожиданно прорвалось откуда-то желание жить. Нет, нельзя… Но это желание умрет лишь только вместе с ней самой.

* * *

Эльджета проснулась. Вчера он снова приходил пить ее кровь, и она снова осталась жива. Нет, он действительно не обманул насчет экономии. Открывать глаза не хотелось. Девушка прекрасно знала, что увидит — это она видела каждое утро: накрытый к завтраку стол, бадью с водой и… решетку, проклятую решетку, навсегда отгородившую ее от жизни!

— За что тебя арестовали? — услышала она голос Лонгаронеля где-то совсем рядом.

От неожиданности подскочила на кровати, будто под ней разжалась тугая пружина. Вот уж кого она никак не ожидала увидеть с утра, так это вампира!

Лонгаронель сидел на ее постели, опершись на руку и закинув ногу на ногу. Похоже, появился он здесь не только что. Интересно, как узнал, что она проснулась?

— Что ты спросил? — Эльджета действительно не помнила вопроса — настолько ее ошарашило появление вампира.

— За что тебя арестовали? — повторил он.

— За кражу кошелька на рынке. Но меня подставили — кто украл кошелек, тот и подставил.

— И это было первое твое преступление?

— Да говорю же — меня подставили! — вскричала Эльджета. — Почему ты не веришь? Какой мне смысл лгать — мы ж не на суде!

— Хорошо. Это был твой первый арест? — невозмутимо подправил вопрос вампир.

— Да.

— Странно…

— Странно — что? — поинтересовалась она.

— Неужто в Аст-Леро́не начисто перевелись более тяжкие преступления? Обычно после первой же кражи к нам не отправляют.

— Нет, не перевелись. Просто мне отомстил начальник тюрьмы.

— За что?

— За то, что расцарапала ему рожу, когда он пытался затащить меня в постель.

Вампир усмехнулся.

— Хочешь прогуляться?

— Что? — оторопела девушка. Предложение было крайне неожиданным.

— Пойдем прогуляемся, — теперь это уже было скорее требование.

— А одеться можно?

— Можно, — вампир снова усмехнулся.

Эльджета продолжала лежать на кровати, выжидательно глядя на него — вылезать из постели и одеваться у вампира на глазах она никак не собиралась.

— Ладно, жду тебя у двери.

Лонгаронель поднялся и вышел. Решетку за собой он закрывать не стал.

Эльфийка выскользнула из постели. Что бы все это значило? И вопросы об аресте, и предложение погулять… Может быть, не все еще потеряно? Вдруг он передумает ее убивать?

Вот уже неделю он приходит сюда и, можно сказать, мило беседует с ней. Правда, это не помешало ему вчера всласть напиться ее крови. Нет, не стоит тешить себя напрасными надеждами — потом будет только тяжелее. Разговоры разговорами, а в его глазах нет ничего, кроме могильного холода.

— Вы что же, свой обед не только откармливаете, но еще и выгуливаете? — выходя из двери, поинтересовалась Эльджета как можно более непринужденным тоном.

— В случае хорошего поведения — почему бы и нет.

Ну?! Она же говорила себе — не нужно безумных надежд! Сердце вновь сжалось от отчаяния.

Эльджета ожидала, что прогуляться они пойдут куда-нибудь вниз, однако вампир повел ее наверх. Они вышли на плоскую крышу — не слишком обширную и огороженную зубчатым парапетом.

Погода, к сожалению, была пасмурная. Вдали тоскливые облака застревали брюхами на высоких горных вершинах, с трудом ворочаясь на них в бесплодных попытках слезть и продолжить свой путь. А здесь они, казалось, и вовсе нависали прямо над головой.

Замок действительно был огромен — даже еще больше, чем Эльджета решила в ночь, когда их привезли сюда. Вокруг расположились, казалось, сотни зданий — разнообразных и одновременно похожих друг на друга. Они стояли на крыше одного из самых высоких из них, выше возносились только безумно острые шпили башен, которых тоже было бесчисленное множество.

Странная архитектура — мрачная, тяжелая… Но, в общем и целом, замок почему-то не казался монументально вросшим в гору — словно у него, как и у его хозяев, в любой момент могли распахнуться крылья.

Лонгаронель подошел к парапету и ловко вскочил на него. Ну еще бы — с такими-то крыльями, чего бы и не поскакать на самом краю.

— Иди сюда, — поманил он Эльджету. Девушка отчаянно замотала головой — смерть давно дышала ей в затылок, а свалиться вниз с высоты нескольких этажей все равно было ужасно страшно. Она и к парапету-то приблизиться не решалась. — Не бойся, я не дам тебе упасть.

Конечно, не даст — иначе останется без обеда. Но вдруг все-таки не удержит?

— Иди сюда, — повторил вампир, протягивая ей руку.

Внутренне сжавшись от страха, Эльджета несмело взялась за его руку, и… он втянул ее на парапет. Девушка рискнула посмотреть вниз. Тут же закружилась голова — здание оказалось гораздо выше, чем предполагала изначально. Она сильнее вцепилась в его руку.

Но постепенно все же освоилась с высотой. Внизу куда-то по своим делам шли вампиры… вот только крылья имелись отнюдь не у всех из них. Или другие кровопийцы действительно тоже выводят свой корм на прогулку? Но что-то не похоже, чтобы «корм» гулял в сопровождении своих хозяев.

— Кто это? — спросила Эльджета, указывая вниз.

— Слуги.

О ком она спрашивала, он, безусловно, понял. Вот только его ответ, как всегда, ничего не объяснил.

— Они тоже вампиры?

— Нет, люди.

— Люди?! — Эльджета едва не рухнула с парапета. — Что они здесь делают?

— Служат.

— Гениальный ответ! — взорвалась эльфийка. — Я ж не об этом спрашивала. И ты прекрасно меня понял.

Лонгаронель улыбнулся. И теперь Эльджета уже точно свалилась бы вниз, если бы он не удержал ее — каждый раз, когда видела его клыки, у нее подкашивались ноги. Уж лучше бы он не демонстрировал их, стоя над пропастью.

— Кое-кого из числа людей, присылаемых нам по Договору, мы все-таки оставляем в живых — в качестве слуг. В подавляющем большинстве это пленные, взятые в ваших извечных войнах — убийцы и грабители нам тут даром не нужны.

У девушки вдруг резко пересохло во рту, мысли вихрились в голове обезумевшим смерчем. Слуги… Считай, рабы… Но что если… если попроситься-таки к ним в служанки? Все ж лучше, чем быть съеденной! Или от такого лакомого кусочка как эльфийка он ни за что не откажется?!

— Лонгаронель, — она впервые обратилась к нему по имени. — Пощади меня… Возьми в служанки! — в ее молящих глазах стояли слезы.

— Ты из тюрьмы… — отрешенно произнес он, отведя взгляд куда-то вдаль.