Глава 17

Бордгир

— Лон, не дури! — произнес возникший поперек выхода вампир.

Он стоял против света, и разглядеть его лицо Эльджета не могла, однако при первых же звуках голоса проклятого кровопийцы узнала в нем того самого шатена, отдавшего ее на обед Лонгаронелю. Эльфийка была просто уверена, что это именно он.

Пришелец распахнул крылья, теперь окончательно перегородив проход и заслонив почти весь свет.

— Лон, слышишь меня?! Не дури! — повторил шатен. В его тоне явственно прозвучало последнее предупреждение. — Она сама во всем виновата! — вампир четко выговаривал каждое слово. — Сама, и никто более!

— Все-таки пещера ничего не изменила… — едва слышно промолвил Лонгаронель. В его глазах Эльджета читала истинное отчаяние — то самое, которое настигает, когда исчерпаны уже все возможные и невозможные средства к спасению.

— А куда ж еще тебе было деваться, если все перевалы наглухо перекрыты?! — усмехнулся шатен.

— Зачем ты поднял тревогу?! — вдруг зло вопросил Лонгаронель, устремляя на того яростный взгляд. — Я бы сам вернул ее! Никто бы и…

— Ты прекрасно знаешь, что меня вообще не было в Фолмирарте, — бросил шатен.

— Ты мог уже и вернуться, — пробурчал Лонгаронель.

— Тревогу поднял не я, а Зинглáр, — отрезал шатен, явно не собираясь продолжать дискуссию о возможностях.

— До сих пор угомониться не может?.. — губы Лонгаронеля скривились в зло-презрительной усмешке. Тем не менее, Эльджете показалось, что от этой новости ему стало чуть легче.

— Видимо, — шатен равнодушно пожал плечами. — Лон, не глупи — отдай девчонку! О твоей помощи ей я ничего не скажу.

Эльджета задрожала всем телом, инстинктивно прильнув к плечу вампира.

— Нет! Пропусти, — глухо прорычал Лонгаронель, вновь стискивая кулаки. Прижимаясь к своему заступнику, эльфийка чувствовала, что того откровенно трясет.

— Не считай идиотами остальных. Сейчас твое участие в побеге девчонки еще можно скрыть, но скоро оно станет уж слишком явным.

— Пропусти, — тот же отчаянный рык.

— Ты готов погибнуть, защищая эту неблагодарную дрянь от своих же?!

Лонгаронель вздрогнул.

— Ты не мог… — в голубых глазах читалось неверие.

— Лон, ты не оставил мне выбора, — жестко ответствовал шатен.

Какое-то время вампиры молча жгли друг друга взглядами. Эльджета, чуть живая от страха, переводила взор то на Лонгаронеля, то на шатена, все больше убеждаясь в безнадежности своего положения. Даже если Лонгаронель не отступится, это уже ничем не поможет — судя по последним фразам этих двоих, за пределами пещеры их поджидают другие кровопийцы.

— Пропусти! — Лонгаронель все-таки решил идти до конца.

— Ты еще какие-нибудь слова помнишь?! Что ты вообще собирался делать дальше?

— Пропусти!

— А если нет? Будешь драться со мной?!

Даже в окружавшем их почти полном сумраке Эльджета увидела, как хищно блеснули клыки шатена. Ее заступник медленно сделал шаг вперед.

— Нет! — эльфийка схватила его за руку. — Лонгаронель, это бессмысленно! Мне все равно конец! Только… — Эльджета устремила на шатена решительный взгляд. — Окажи мне услугу — пусть меня выпьет он!

— Нет! — тут же яростно возразил Лонгаронель.

— Я не хочу достаться им! — взмолилась эльфийка, вновь повернувшись к своему защитнику. — Теперь это единственное, что ты можешь для меня сделать. Так сделай же!

Лонгаронель смотрел ей в глаза… и сейчас в его взгляде Эльджета видела несравнимо большее отчаяние, чем даже в тот момент, когда он осознал, что их побег однозначно не удался. Она прикрыла веки и откинула голову назад…

— Проваливайте, — мрачно бросил шатен.

В первый момент Эльджета решила, что ей это просто послышалось. Она резко открыла глаза — нет, Лонгаронель тоже взирал на своего соплеменника с явным удивлением.

— Ну же, проваливайте! Пока я не передумал… — прорычал вампир, глядя в пол.

— Значит, кроме тебя здесь нет никого? — тоном утверждения спросил Лонгаронель.

— Я все еще надеялся образумить тебя, сумасшедший.

— Спасибо тебе, — Лонгаронель бросил на соплеменника взгляд искренней благодарности.

— Не уверен, что тебе есть за что благодарить меня…

— Идем! — он потянул за руку так и не пришедшую в себя Эльджету.

Лонгаронелю пришлось буквально тащить за собой эльфийку, дико боявшуюся даже приблизиться к шатену. Она была просто уверена, что столь неожиданная перемена в поведении кровопийцы — всего лишь уловка, подлая ловушка. Едва она подойдет ближе, как вампир набросится на нее и в мгновение ока разорвет на части.

Однако шатен посторонился, пропуская их — правда, Эльджета этого не видела, ибо крепко зажмурилась в ужасе, всем телом прильнув к руке Лонгаронеля.

— Лон, на твоем месте я бы выбрал путь через Гномье ущелье, — послышалось уже сзади.

Эльфийка решилась-таки открыть глаза.

— Вот как?.. — обернулся Лонгаронель, останавливаясь.

— В Лимерану вам не пробраться. Конечно, основные поиски пока сосредоточены в Фолмирарте, однако границы уже перекрыты почти повсеместно.

— Зинглар постарался на славу! — в голосе Лонгаронеля вновь зазвучала смесь злости и презрения — так же как и при первом упоминании некоего Зинглара.

— Ну, это уже отнюдь не только он… — криво усмехнулся шатен.

— Но путь через Гномье ущелье свободен?

— А что там делать беглецам?! Рвануть в Лимерану или Кордак куда как логичней, — еще одна усмешка. — Лон, хочешь второй совет? Не высовывайтесь из леса как можно дольше. Пусть все хоть более-менее уляжется.

— Хорошо. Спасибо тебе за все! — от души поблагодарил Лонгаронель. Если так вообще можно выразиться про вампира.

— Ладно, прощай, — шатен отвернулся.

— Прощай… — как-то отрешенно отозвался Лонгаронель.

Они двинулись к выходу — неспешно, точнее даже, побрели. По крайней мере, про Лонгаронеля вернее было бы сказать именно так. И вдруг шатен догнал их, у Эльджеты упало сердце — все-таки он передумал! Однако вампиры всего лишь крепко обнялись на прощанье… чем, признаться, поразили эльфийку до самой глубины души. А потом шатен схватил ее за плечи и, впившись ледяным взглядом, произнес:

— Надеюсь, ты понимаешь, что если хотя бы одним-единственным словом обмолвишься о жизни в Бордгире, я найду тебя где угодно — хоть в Лорвейне, хоть в Стране Туманов, хоть под землей — и ты очень сильно пожалеешь, что когда-то вообще родилась на свет?!

— Понимаю… Клянусь, я буду молчать!.. — пролепетала девушка, трепеща под этим жутким взглядом.

— Ага. Не покидать Бордгир ты уже обещала, — презрительно бросил вампир ей в лицо. Эльджета невольно потупила взор — да, обвинение справедливо, свое слово она действительно нарушила. — В общем, я предупредил… — добавил он. — И никакой Лонгаронель тебя уже не спасет!

* * *

После двух дней блуждания по темным лабиринтам под небосвод, показавшийся эльфийке почти непривычным, они выбрались в сумерках и безостановочно ехали всю ночь. Куда ехали, Эльджета понятия не имела. Так же как не знала ответов на многие другие вопросы, все вертевшиеся на языке. Откровенно говоря, она вообще предпочла бы разговоры на любые темы, любые вопросы и любые ответы — короче, что угодно, лишь бы не молчать. И не думать о том, что произошло в пещере. Однако настрой Лонгаронеля был откровенно иным — мрачнее самой ночи, вампир, казалось, полностью погрузился в себя и к разговорам явно не был расположен.

Эльджета прекрасно понимала, что сейчас его лучше не трогать, и отложила все свои многочисленные вопросы на потом. А также честно засунула куда подальше собственную потребность поговорить. Впрочем, от нежелательных размышлений она отвлекала себя тем, что задавала вопросы самой себе.

Больше всего ее занимала проблема: кто же такой этот шатен? Ясно одно — он друг Лонгаронеля. Вот уж она никак не думала, что вампирам вообще ведомо такое понятие как дружба. Тем не менее, факт очевиден.

Абсолютно неочевидно другое: почему вампир вдруг отпустил их в тот момент, когда они уже фактически сдались? Интересно, есть ли ответ хотя бы у Лонгаронеля? Наверное. Должен же он, в конце концов, понимать поступки своего друга и их мотивы.

Эльджета исподволь кинула на спутника очередной взгляд — нет, мыслями он по-прежнему где-то далеко отсюда. Собирается ли вообще выходить из своего «забытья»? А если вдруг появятся вампиры, заметит ли приближение соплеменников вовремя или очухается, только узрев их прямо перед собой?

Ладно, ему сейчас и впрямь нелегко. Если бы она оказалась на его месте… Нет, вот за то, чтобы никогда не оказаться на его месте, Эльджета дала бы очень дорого! А возможное явление вампиров она постарается засечь сама.

Девушка опасливо огляделась вокруг, благо ехали они в данный момент по довольно открытому участку. Нет, вроде не летит никто. Правда, громады гор существенно сужают возможности обзора. Горы, горы… кругом одни горы — да что ж за место-то такое этот Бордгир?! А впрочем, его крылатым обитателям оно очень даже подходит.

Эльджета еще раз взглянула на Лонгаронеля — результат тот же, вампир снова не заметил ее взгляда.

И как он только решился порвать со своими ради ее спасения? Мда… мужества ему не занимать. Проклятье! Ну почему, почему ей так не везет?! Раз в жизни встретила мужчину, готового рискнуть ради нее всем, даже собственной жизнью — или как там верно выразиться в отношении вампира? Так почему же он должен был оказаться именно нежитью? Не человеком, не эльфом и даже не орком или ноорком — в свете того, как Лонгаронель повел себя в пещере, она бы и на такой вариант, пожалуй, согласилась.

Но вампир. Отношения с вампиром по-прежнему пугали до колик. Все внутри сжималось от ужаса, едва она пыталась представить себя в постели с мертвецом, в его холодных объятиях. Что угодно, только не это! Хотя теперь она, конечно же, крепко повязана с ним.

Ну вот, все-таки размышления свернули в эту сторону! Всю ночь Эльджета старательно уводила их от страшившего ее направления. Однако под утро, уже перед самым рассветом, мысли сорвались-таки в бездну ее взаимоотношений с вампиром. А ведь восход совсем-совсем близко, и с отступлением темноты любые перспективы кажутся уже не безнадежно мрачными.

Впрочем, еще неизвестно, чего теперь ей следовало бояться больше — тьмы или яркого солнца. Ночь заботливо прикрывает их бегство, день же, напротив, готов выдать беглецов в любое мгновение.

Эльджета яростно помотала головой, чтобы окончательно отогнать мысли о вампире… и тут же в мозгу подло всплыл вопрос: а все же, как ты представляешь себе дальнейшие отношения с Лонгаронелем? Раздраженно взвыв про себя, эльфийка помотала головой снова — нет, вопрос впился в мозг как голодная пиявка, так просто от него уже не избавишься!

«Ну, ладно! Если тебе уж так приспичило…» — в уме прорычала эльфийка неизвестно кому — по сути-то, самой себе. Итак, сможет ли она ответить на чувства вампира? Нет, не сможет — не сумеет при всем желании, это однозначно, и дальнейшие размышления по теме просто бессмысленны. Только правильнее было бы сразу поставить вопрос по-другому: сможет ли она отказать Лонгаронелю? Раньше ответ и на данный вопрос был ничуть не менее очевиден, однако вчерашний вечер изменил многое.

Так каков же будет ответ теперь? Потребовав от себя четкого решения, Эльджета невольно содрогнулась. Именно этого вопроса она боялась до дрожи в коленях, именно его старательно избегала на протяжении всей ночи. А по правде говоря, и не только этой ночи — еще в лабиринтах пещер ее настигло осознание истинных чувств к ней со стороны вампира, хотя тогда она и сумела зарыть это знание в самый дальний и крайне редко посещаемый уголок подсознания.

Итак, сможет ли она отказать ему теперь? Если он начнет откровенно требовать своего… Хватит! Хватит прятаться за излюбленные «если»! Кажется, уже давно пора было понять, что он не начнет.

Если бы вампир намеревался заполучить ее силой, она бы принадлежала ему уже как несколько недель. Нет, насилия не будет — можно и не надеяться! А что будет? Скорее всего, краткое признание… или же Лонгаронель и вовсе все скажет глазами. И вот что тогда? Сможет ли она послать куда подальше чувства вампира, глядя в его небесно-синие глаза?

В те самые глаза, в которых совсем недавно она узрела просто нереальную боль, квинтэссенцию боли — когда поставила его перед выбором: убить ее самому или же отдать на растерзание сородичам. Интересно, нашел бы он в итоге в себе силы, чтобы выполнить ее просьбу? Почему-то казалось… даже уверенность была, что нашел бы.

А вот она вряд ли смогла бы так…

Но и отказать, глядя ему в глаза, она тоже не сможет. Другая, наверное, отказала бы, возможно, даже без лишних терзаний. А вот у нее жестокости точно не хватит. Зря шатен назвал ее неблагодарной тварью — может, она и тварь, подставившая того, кто сберег ее никчемную жизнь, но все-таки не совсем уж неблагодарная.

Что ж, вот она и ответила на вопрос, от которого бегала с не меньшей прытью, нежели от преследовавших их соплеменников Лонгаронеля. Да, она сделает то единственное, чем может отблагодарить своего спасителя — она станет-таки его любовницей.

Мысленно произнеся эти слова, Эльджета содрогнулась всем телом. Мда, теперь главное — не умереть от ужаса во время претворения принятого решения в жизнь. Сама мысль о близости с вампиром пугала с прежней силой — но ничего, если он даст ей еще какое-то время, она сумеет приучить себя к этой мысли, свыкнуться с ней…

В конце концов, лучше, чем он, к ней никто никогда не относился. И так же, как он, никто не относился.

— До вечера останемся здесь, — произнес Лонгаронель.

Эльджета непроизвольно вздрогнула — на фоне обуявших ее мыслей голос нарушившего вдруг долгое молчание вампира напугал всерьез. Эльфийка огляделась. Они остановились посреди необширной, но густой рощи на краю небольшой горной долины. Да, место выбрано верно — с воздуха прикрывают кроны деревьев, если они расположатся вон за теми кустами — извне их тоже не увидеть, зато приближение неприятеля можно заметить заранее. Правда, отступать, в случае чего, некуда. Но, наверное, Лонгаронель знает, что место это нелюдное. Или правильнее сказать — невампиристое?

— Костра не будет, — добавил спутник, слезая с коня. — Надеюсь, жареная баранина еще не испортилась.

— Вчера была вроде свежая. Куда ты? — всполошилась Эльджета, видя, что вампир двинулся прочь.

— Схожу за водой — ручей тут неподалеку.

Вернулся Лонгаронель действительно скоро, и, разделив с ним остатки мяса, девушка с жадностью набросилась на завтрак. Вода, кстати, оказалась ледяной и вкусной.

— Скажи, куда же мы теперь направляемся? — спросила эльфийка. — Твой друг ведь говорил, что в Лимерану нам также не попасть. Что за Гномье ущелье? Куда оно ведет?

Пока Лонгаронель дожевывал кусок, девушка успела выплеснуть на него кучку вопросов, однако ответом на все послужила лишь короткая фраза:

— В Гиблый лес.

— В Гиблый лес? — взвизгнула Эльджета так, будто ее ужалил шершень. — Ты издеваешься?!

— А чем тебе так уж не угодило это место? — усмехнулся вампир.

— Во-первых, одним своим названием, во-вторых, он же на другом конце Бордгира. В-третьих… — эльфийка замялась. Нет, определенно должно быть какое-то «в-третьих», ибо идея с Гиблым лесом не нравилась ей категорически — вот только придумать третий пункт возражений никак не получалось. Однако Лонгаронель упорно продолжал смотреть на нее выжидающе — похоже, первые два аргумента его ничуть не убедили. — В-третьих, что нам там вообще делать? — выдала-таки Эльджета.

— Что делать?.. Если мне не изменяет память, мы вроде бы из Бордгира сбежать пытаемся.

— Прекрати иронизировать! — обиделась Эльджета — больше на его тон, нежели на сами слова. — Лично мне совершенно не до шуток.

— Мне тоже, — сухо отозвался вампир. — Но куда бы предложила податься ты, если пути в Аст-Лерон, Лимерану и Кордак перекрыты? В Виргин?

— Нет! — поспешно ответила эльфийка. Неприязнь к виргам и страх перед ними были заложены в нее и воспитавшими ее людьми, и эльфийской кровью. Хуже Виргина может быть только Бордгир!

— Тогда у нас на выбор всего два места: Гиблый лес или же Территория Вечных Снегов. Как ты относишься к лютому морозцу? — улыбнулся Лонгаронель — вновь язвительно. — К тому же спрятаться на этой вымерзшей земле крайне проблематично.

Эльджета тяжко вздохнула.

— Что ж, остается и правда один только Гиблый лес, — тоскливо признала она. — А у нас хоть есть шансы выжить в нем?

— Брось. Нынче в Гиблом лесу нет никого опаснее разбойников, да и те промышляют лишь там, где встречается добыча, то есть по окраинам да на дорогах, которых через этот лес проходит, поверь, немного.

— Откуда же такое жуткое название? Раньше там охотились вы? — догадалась Эльджета.

— И это тоже, но свое название лес получил после того, как на ночном марше там бесследно исчезла целая центурия.

— Центурия? Давно же это было…

— Точно.

— Тоже ваши постарались?

— Сложно сказать. Скорее всего — да. Только в те времена вампирского государства еще не существовало, жили отдельными кланами. Так вот, в истории ни одного из кланов не встречается упоминаний о том, чтобы его члены схарчили целую центурию в Гиблом лесу.

— Может, они скромными были и не любили хвастаться своим обжорством? — улыбнулась эльфийка.

— Может быть, — Лонгаронель тоже улыбнулся в ответ.

— А почему ущелье-то, через которое лежит наш путь, называется Гномьим? — продолжила любопытствовать Эльджета, видя, что вампир более-менее оправился от своих мрачных размышлений и теперь вполне расположен к разговорам.

— Раньше и в этих горах жили гномы. Но когда здесь обосновались мы, подгорный народ почел за благо быстренько убраться куда подальше. Одно название ущелья от них и осталось — там гномов встречали особенно часто — да еще прорытые ими лабиринты.

— А те пещеры, через которые шли мы — тоже творение их рук?

— Наверняка.

Пару минут они молча приканчивали запасы баранины, то есть последней имевшейся у них пищи. И перспектива дальнейший голодовки абсолютно не радовала Эльджету — вряд ли они снова встретят львов, у которых можно будет отобрать еду, а даже если вампир и проявит некоторые умения охотника, жарить дичь будет все равно не на чем, костер-то разводить — чистой воды безумие.

— Фолмирарт — что это? — поинтересовалась девушка, запивая завтрак водой из фляги. — Я думала, так называется замок, где мы с тобой жили. Но тот шатен сказал: «Пока поиски сосредоточены в Фолмирарте». Только вряд ли нас ищут лишь в замке.

— В первую очередь, Фолмирарт — это название клана. Но так же называется и их замок, и все земли, принадлежащие клану. Так что он имел в виду территорию данного клана.

— Мы все еще на ней? — уточнила Эльджета.

— Нет, сейчас мы уже почти в Кронста́лле.

— А сколько у вас всего кланов?

Лонгаронель строго посмотрел на нее:

— Э́льджи, не задавай вопросов, ответы на которые лично для тебя ни малейшего значения не имеют — ты и так узнала о Бордгире слишком много. И выпускать тебя отсюда — действительно преступление, — последние слова вампир произнес чуть слышно и глядя куда-то в сторону.

В один миг девушка напряглась, внутренне испугано сжалась в комок — неужели он передумал спасать ее и теперь намерен отдать своим на расправу? Она подняла на вампира наполненный страхом взгляд. Но стоило лишь посмотреть ему в глаза, страх унялся так же быстро, как и затопил ее сердце. Нет, его фраза — всего лишь констатация факта.

— Эльджи… так меня еще никто не называл… — почему-то сказала эльфийка, приходя в себя после нежданного стресса.

— Вот как? А, по-моему, самое логичное сокращение от Эльджеты. Как же называли тебя твои близкие?

— Мама звала Элли… А больше у меня вовсе не было близких. Прислуга обращалась полным именем. В том доме, куда я устроилась служанкой, мое имя вообще сократили до мерзкого Дже.

— Что-то я ничего не понимаю, — остановил ее воспоминания вампир. — То ты говоришь, что работала служанкой, то якобы у тебя самой имелась прислуга. Уж как-нибудь заранее, что ли, определилась бы, кто ты — госпожа или служанка, — его тон был откровенно ироничен.

— Значит, по-твоему, я вру?! — глаза эльфийки гневно блеснули. — А тебе не приходило в голову, что социальное положение может измениться — резко, в один день?! Например, когда погибает твоя мать, и ты остаешься без всяких средств к существованию. Впрочем, откуда нежити вообще знать, что такое мать! И что существуют какие-то заботы, кроме как нажраться чужой крови!

Голубые глаза вампира, казалось, реально обратились в лед, зрачки сузились, однако где-то в самой их глубине явственно полыхала ярость.

Бестии Тени! В запале она явно наговорила лишнего. Да кто ж ее за язык-то тянул!

Эльджета потупила взор. Хамить своему спасителю ей уж явно не стоило.

Тем более что помимо этого странного сочетания льда и гневного пламени, она успела заметить, как в глазах Лонгаронеля промелькнула острая боль. Да, справился он с собой почти мгновенно, но все же боль была.

Ну что ж за идиотка-то она такая?! Вот что, спрашивается, дернуло ее оскорблять того, кто пожертвовал ради нее всем?! Пусть даже он вампир, действительно питающийся чужой кровью. Однако именно с ним Эльджета впервые в жизни почувствовала себя защищенной — и это при том, что сейчас они находились где-то в самом сердце жуткого Бордгира, а соплеменники Лонгаронеля по-прежнему могли настигнуть их в любой момент.

— Извини. Прежде чем уличать во лжи, и правда не мешает узнать подробности, — голос вампира звучал ровно, хотя Эльджета была просто уверена, что после ее хамства извинения дались ему нелегко.

— Ты тоже прости меня, — заговорила она, решившись-таки вновь поднять на него взгляд. — Я завелась, ну и… — что сказать дальше, она вообще не знала.

— Бывает… — Лонгаронель улыбнулся. Нет, не одними губами, в его глазах тоже проявилось что-то теплое. Но в тот же миг в них вновь всплыла и та боль.

Да, ранила она его, конечно, сильно. Можно ли было вообще измыслить большую жестокость, нежели тыкать влюбленному в нее вампиру тем, что он нежить — то есть тем, что изменить он в принципе не в состоянии?! Эльджета бросила на своего спутника быстрый взгляд, боясь встретиться с ним глазами. Лонгаронель, казалось, уж и забыл недавний инцидент — он сидел, обхватив руками одно колено, и равнодушно щурился на солнце, глядя куда-то ввысь — то ли на вершины гор за долиной, то ли на голубизну неба над могучими хребтами. Его роскошные, цвета воронова крыла волосы, струясь между чуть распахнутыми крыльями, ниспадали сейчас до самой земли, концами утопая в густой траве.

Проклятье, а он ведь более чем привлекателен… Точеный профиль, выразительные глаза, чувственные губы, великолепные волосы, стройное мускулистое тело, красивые руки. В сочетании с его внутренними качествами… да о таком мужчине можно лишь мечтать! Если бы он только не был вампиром. «Но он вампир! — срочно одернула себя Эльджета — И среди его неоспоримых достоинств ты явно забыла упомянуть белоснежные, острее кинжала клыки, а также когтистые кожистые крылья».

Забавно… спроси кого хочешь за пределами Бордгира, и тебе скажут, что один лишь дневной свет абсолютно невыносим для вампиров, солнечные же лучи сжигают их почти мгновенно. Ан нет, вот тебе пожалуйста — сидит, смотрит на восток, где из-за гор уже поднялось солнце, и не испытывает ни малейшего дискомфорта от его света, пробивающегося через листву. Впрочем, Лонгаронель никогда не чурался даже прямых солнечных лучей. Мда, похоже, перед ней и правда раскрылись некоторые тайны обитателей Бордгира.

— Лон, скажи, кто был тот вампир с каштановыми волосами? — поинтересовалась Эльджета, обратившись к Лонгаронелю именно так, как обращался шатен.

— Мой друг.

Весьма лаконичный ответ. Вот только ее он никоим образом не удовлетворяет.

— Это я давно поняла. Но тот вампир ведь однозначно обладает определенной властью. Кем он является среди вас?

— Королем.

Ответ еще более краткий, однако и одного этого слова вполне хватило, чтобы повергнуть Эльджету в шок.

— Даг… Дагра́тдер? Это и есть Дагратдер?

— Ну да.