Глава 19

Застывшая в ужасе Эльджета услышала, как рядом прошелестел, покидая ножны, меч Лонгаронеля. Этих тварей двое, он же один, от нее толку вовсе никакого. Что он сможет один? Вампирша-то наверняка в стороне не останется, а Лонгаронель, по-видимому, уже близок к истощению. Ну почему она, идиотка, вообще никаким оружием не владеет?!

Во взгляде Лонгаронеля полыхала ярость — да, он станет защищать ее до последнего вздоха. Или как там правильно? Ну, в общем, до последнего.

В глазах второго вампира тоже горела решимость — что нисколько не утешало Эльджету. А вот во взоре вампирши и вовсе творилось нечто непонятное — и это почему-то напугало несчастную эльфийку еще больше. Все, теперь им наверняка конец!

Файербол Лонгаронель швырнул в кучу дров, те полыхнули, несмотря на то что отнюдь не были сухими. Вампиры двинулись навстречу друг другу, Эльджета взвыла про себя в отчаянии. И вдруг вампирша кинулась между противниками.

— Лонгаронель, подожди! Давай разойдемся с миром! — почти прокричала она.

— Э́рли, ты в своем уме?! — опешил ее любовник.

— Лично я погибнуть вовсе не спешу, — зашипела Эрли, оборачиваясь к своему спутнику. — Неужели ты не понимаешь, что он сильнее нас обоих вместе взятых?!

— А такое понятие как долг для тебя совсем ничего не значит?! — возмутился вампир.

— Долг? — вампирша усмехнулась, оскалив клыки. — Уж не думаешь ли ты, что король наградит тебя за поимку его лучшего друга?!

— Но он же сам послал нас сюда… — уже не слишком уверенно возразил ей вампир.

— Вот потому-то и послал — наверняка был просто уверен, что ты полезешь геройствовать, вместо того, чтобы тихо вызвать подмогу, — ядовито бросила Эрли. — Варианта, что мы столкнемся в пещере, Дагратдер, конечно, не предвидел. Хотя… нет, наверное, он как раз и рассчитывал… — углубилась в рассуждения вслух вампирша, похоже, позабыв и о своем любовнике, и о Лонгаронеле с эльфийкой, — рассчитывал, что мы с тобой найдем, чем заняться наедине, бросив наблюдательный пост. Лонгаронель, — она вновь развернулась. — Давай так: мы не видели вас, вы не видели нас. Поверь, оказывать услуги Кридирно́ру я вовсе не стремлюсь. И он, — Эрли мотнула головой в сторону любовника, — тоже.

Лонгаронель молчал, буравя вампиршу испытующим взглядом, однако та смело смотрела ему прямо в глаза, по-видимому, рассчитывая таким образом подтвердить правдивость своих слов. У ее спутника пылу уже откровенно поубавилось — похоже, он признал-таки правоту своей пассии. Откровенно говоря, Эльджету мирный исход событий тоже устроил бы больше всего, ибо она вовсе не была уверена, что Лонгаронель справится с обоими вампирами. Почему же он медлит, почему не соглашается? Не считает, что вампирше можно доверять? Эльфийка тихонько тронула его за локоть, надеясь подтолкнуть к принятию решения — ее саму затянувшееся молчание, по-видимому, доставало больше всех.

— Ты действительно настолько труслива или же числишь меня за идиота? — заговорил-таки Лонгаронель, мрачно сдвинув брови.

— Если быть честной, я бы назвала себя расчетливой, — с достоинством отозвалась Эрли.

— Похвальная откровенность, — Лонгаронель ядовито усмехнулся. — Но в чем же конкретно твой расчет?

— Оказывая услугу другу короля, я смею надеяться, что когда-нибудь он об этом вспомнит.

Лонгаронель одарил вампиршу еще одним долгим и пристальным взглядом.

— Планируешь вызвать помощь, когда разойдемся в разные стороны?

— Нет, Лонгаронель, нет! — с горячностью возразила Эрли. — Хорошо, скажу прямо. Никогда и ни за что я не сделаю того, что каким бы то ни было образом пойдет на пользу Кридирнору. А он бы сейчас дорого дал за твою голову! — При этих словах Эльджета вздрогнула всем телом. — Но если ты все же не веришь мне, можешь нас усыпить.

— Договорились, — тут же согласился Лонгаронель.

Из речей о некоем Кридирноре Эльджета мало что поняла и решила вернуться к данному вопросу, как только они останутся наедине. Однако, к ее удивлению, вампир вовсе не спешил усыплять своих сородичей. Более того — решил провести вместе с ними весь остаток дня. Впрочем, причина была не в их обществе, а в возможности обсушиться возле костра, разожженного самим Лонгаронелем еще перед так и не состоявшимся поединком.

Вампир снял промокший насквозь плащ, раскинул его возле огня. Эльджета последовала его примеру, отжав свой напитавшийся влагой плащ и разложив его с другой стороны костра — там, где в обнимку расположилась клыкастая парочка. Эльфийке это выкладывание плаща на сушку, по правде говоря, стоило некоторого количества безвозвратно изведенных нервов — спокойно поворачиваться к вампирам спиной, да еще когда те так близко, она никак не могла.

Здраво рассудив, что возможности костра нужно использовать по максимуму, Лонгаронель принялся сушить и другую свою одежду. Вот только дальше Эльджета уже не стала следовать его примеру, ибо тот, недолго думая, мигом разделся до пояса.

В первый момент, узрев своего спутника полуобнаженным, девушка едва не перестала дышать, воздух начисто вышибло из легких. По правде говоря, без одежды она видела мужчину впервые в жизни. А тут еще такое великолепие! При каждом малейшем движении под кожей вампира играли тугие мускулы. Рука сама тянулась прикоснуться, провести ладонью по твердому рельефу…

На счастье, тут Лонгаронель, подкладывая в костер новые поленья, повернулся к ней тылом. Кожистые крылья, растущие из фактически человеческой спины, моментом отрезвили, и странные мысли покинули голову, словно стайка вспугнутых воробьев.

Все-таки эти крылья — зрелище то еще. Уж лучше бы вовсе не видеть!

Но что это на нее вообще нашло?! Откуда вдруг такие ненормальные желания?! И почему взгляд, сколько его ни отводи, все время возвращается к Лонгаронелю, будто медом там намазано?

Займись-ка лучше делом!

Сушить одежду Эльджета предпочитала на себе, подсев поближе к огню. Откуда здесь дрова, кто их принес? Может, гномы — еще в стародавние времена? Нет, идея, пожалуй, откровенно дурацкая. Ну, и тьма бы с ней. Или поленья притащила эта парочка?

Эльджета повернула голову, и взгляд нечаянно уперся в Эрли, во все глаза разглядывавшую Лонгаронеля. Вампиршу по-прежнему обнимал любовник, имени которого никто до сих пор так и не произнес, но в ее взгляде, устремленном на полураздетого Лонгаронеля, читалось откровенное восхищение. Эльфийка еще раз бросила взор на своего заступника. «Ну да, тело великолепное, ничего не скажешь. Точнее, было бы великолепным, если б не крылья. Только ты-то, клыкастая, чего вызырилась?! Не твое, вот и не лапай — даже взглядом! Стоп! Это еще что такое?! — осекла сама себя Эльджета. — Ревность? Неужели действительно ревность?! — у нее нехорошо засосало под ложечкой. — Да нет, не может быть! Просто меня взбесило, что эта наглая вампирша, обнимаясь с одним, заглядывается еще и на другого. Не люблю потаскух! Да, именно так!»

Эльджета облегченно выдохнула, будто бы избегнув некой страшной опасности. «Ну, и кого ты пытаешься обмануть?» — не замедлил язвительно спросить внутренний голос.

* * *

Вечером, едва Лонгаронель отправил в глубокий сон Эрли и Термино́ра — оказывается, он прекрасно знал обоих соплеменников — тронулись в путь. А перед тем даже вместе поужинали — вампиры любезно разделили трапезу с беглецами.

Эльджете оставалось лишь удивляться, зачем парочке вообще понадобилась обыкновенная человеческая еда — они-то не лишены корма. Или дежурят здесь так давно, что тоже уже начали испытывать нехватку крови?

Спрашивать их самих эльфийка, понятное дело, не решилась. В памяти сразу же всплыли слова Лонгаронеля: «Ты и так узнала слишком много, и выпускать тебя из Бордгира действительно преступление».

Ну а Лонгаронель этот ее вопрос попросту проигнорировал — самым бессовестным образом сделал вид, будто вовсе не слышал. Причем дважды.

Зато хотя бы про Кридирнора стал отвечать.

Как выяснилось, уже давно в Бордгире идет борьба за власть между двумя наиболее сильными кланами вампиров — Адельвуртом и Кронсталлом. Кридирнор — это тот, кто стал бы королем, одержи верх его клан. В общем-то, Эрли рассуждала верно, считая, что все, идущее во вред Дагратдеру, неизбежно служит на благо Кридирнора. Позиции Дагратдера, оказывается, отнюдь не были непоколебимы.

Вот уж о чем Эльджета точно никогда не подозревала, так это о подобных распрях и интригах среди вампиров. Бордгирское государство всегда казалось ей монолитом, которому просто неведомы никакие внутренние конфликты. Где короли правят веками, и положение власть имущих незыблемо. Впрочем, видимость действительно была таковой — для всех, не только для Эльджеты. Но на деле получалось, что Бордгир ничем не отличается от прочих королевств. Даже более того — трон под его правителем шатается, как ни в одной другой стране.

— Норбернт… тот, что подписал Договор… — рассказывал ей Лонгаронель. Вот интересно, зачем нужно было данное уточнение? Можно подумать, что она хотя бы во сне способна забыть имя того, благодаря чьему договору оказалась на столе у вампиров! — В общем, королем Бордгира он стал уже после подписания Договора. Именно одержанная над людьми победа и Договор с пятью королевствами возвели его на престол. Естественно, одни считали смену короля справедливой — править должен тот, кто действительно достоин, кто в состоянии править. Другие числили Норбернта узурпатором, бессовестно захватившим трон силой. Но, независимо от полярности различных точек зрения, факт оставался фактом — Норбернт пришел к власти, и династия сменилась. Чего, надо сказать, в истории Бордгира еще не случалось.

Дагратдер из Адельвурта, как и Норбернт. Вот только непререкаемый авторитет величайшего, не побоюсь этого слова, политика и стратега — по крайней мере, среди вампиров — к сожалению, не распространяется и на его преемников. Конечно, Дагратдер делает все, чтобы быть достойным своего великого предшественника. И многие предпочитают, чтобы все оставалось как есть, их вполне устраивает нынешняя династия. Многие… но далеко не все. Хватает и тех, кто хотел бы видеть на престоле Кридирнора, кто по-прежнему считает смену династии незаконной. А также, кто считает, что Дагратдер еще слишком молод. — Слишком молод?! Эльджета чуть не свалилась с лошади. Очень мило! Кажется, он восседает на троне Бордгира уже лет сто пятьдесят. — В общем, недоброжелателей у Дагратдера хватает, — Лонгаронель тяжело вздохнул, резко помрачнев. — Тех же, на кого можно положиться — по пальцам перечесть. Причем безоглядно доверять он и вовсе мог только мне. А я… — вампир устремил напряженный взгляд куда-то вдаль, а в голосе зазвучала боль. — Мало того что преступление первого приближенного, ради девчонки предавшего Бордгир, дискредитирует и короля тоже. Так в итоге я вообще сбежал, бросив его наедине со всеми проблемами.

Лонгаронель замолчал, видимо, углубившись в мысленное самобичевание.

Эльджете же захотелось провалиться на месте. Все это из-за ее, лишь из-за ее дурости! Если бы она не заистерила и не ударилась бездумно в бега… Жили бы они сейчас в замке — в комфорте и достатке. Быть может, в Фолмирарте, а может, уже в Адельвурте. Лонгаронель помогал бы своему королю, а в свободное время выгуливал бы ее, идиотку. За ними бы не гонялся весь Бордгир, и над мужчиной, избавившим ее от участи корма, не висел бы смертный приговор.

А чем она ему отплатила за избавление?! Рванула от него без оглядки, как будто он насильник какой-то! Все-таки прав Дагратдер — тварь она неблагодарная! А Лон ведь всего лишь поцеловать ее хотел. И даже не пытался, а просто хотел. Да даже если бы и попытался — не сдохла бы она от одного несчастного поцелуя! Но нет — нужно было накрутить себя до предела и ринуться неизвестно куда! Подставить его, себя…

— Ты, наверное, даже не понимаешь, — вдруг вновь заговорил Лонгаронель, — чего ему может стоить то, что он отпустил меня там, в пещере. Я и сам не знаю, во что конкретно для него это выльется. Но все противники уж наверняка не оставят без внимания факт, что его правая рука оказался предателем! — на последнем слове голос вампира дрогнул.

Эльджете еще сильней захотелось провалиться.

— Зачем же тогда Дагратдер отпустил нас? — бессмысленный вопрос сам сорвался с языка.

Лонгаронель придержал коня и, остановившись, пристально посмотрел на луну:

— Отпустил, поскольку понял, что для меня другого пути уже нет. Понял, что после твоей казни от меня мало что останется, это буду уже не я. Честно говоря, я боялся, он разозлится, что многолетнюю дружбу я променял на девчонку, которую даже не знаю толком, а он понял. Удивлена? — вопросил мужчина с внезапным ядом в голосе, в упор посмотрев на нее. — Не ожидала, что вампиров волнует что-нибудь кроме как нажраться чужой крови?!

Бестии Тени, а та ее фразочка здорово его зацепила! Эльджете опять стало дико стыдно. Ну как можно было ляпнуть такое тому, кто ради спасения твоей безмозглой башки, пожертвовал всем! Правая рука короля… С ума сойти можно. Да он реально всю свою жизнь в Тень спустил из-за нее, идиотки! А она еще смеет рот с гадостями раскрывать!

Эльджета тронула мужчину за правое запястье:

— Лон, прости меня, пожалуйста. Это я со злости сказанула. От обиды. Я так не думаю. По крайней мере, теперь. Правда.

Он опустил левую ладонь на ее руку, лежавшую на его запястье:

— Это ты меня извини. Не следовало припоминать тебе слова, за которые ты уже извинялась.

Когда ладонь вампира накрыла ее кисть, девушка вздрогнула — очень надеялась, что почти незаметно. Однако руку отдергивать не стала.

Так они и застыли. Эльджете даже казалось, что от его рук к ней струится тепло… Или просто от нервов и оттого что замерзла, ее собственные руки стали совсем ледяными?

Почему-то вспомнилось, как они сидели в обнимку под ливнем. Тогда ей тоже показалось, будто она согрелась в объятиях вампира. А еще она ощущала себя защищенной — чувство, забытое с детских лет. Впрочем, не факт, что оно было ей ведомо и тогда в полной мере. Да, у нее всегда была еда на столе, крыша над головой, учителя, прислуга. Мама никогда не жалела денег… но вот особо нужной Эльджета себя не ощущала.

— И внутриполитические дрязги, — опять заговорил Лонгаронель, так и не выпуская ее руку. А у эльфийки и желание ее забирать почему-то пропало. — Это еще отнюдь не все проблемы, один на один с которыми я бросил… Дагратдера. На севере вообще Тень знает что творится!

— На севере Бордгира? — уточнила она, сама не зная зачем. Но оказалось, что не зря.

— Нет, на севере Альтерана, — пояснил вампир.

— А что там творится? — распахнула глаза девушка. О чем он, совершенно не представляла.

Вампир криво усмехнулся:

— В каком, однако, замечательно счастливом неведении пребывают страны Большой тройки[6] с Дама́нгом, — голос сочился презрительным сарказмом. — А их власти, видимо, считают тварей проблемой исключительно северных государств.

— Каких таких тварей? — оторопела Эльджета.

— Хищных. Жрущих всех подряд. Правда, к нам они пока не лезут, предпочитая пиршествовать в Кордаке.