Глава 26

Прокравшись через прореху в густой листве, солнце бесцеремонно попыталось заглянуть эльфийке в глаза, пробиваясь сквозь плотно смеженные веки. Добиться своего дневному светилу удалось очень скоро — Эльджета пробудилась и открыла глаза. Мгновенно вспомнив все, что произошло вчера, девушка судорожно огляделась. К ее ужасу, кроме нее самой, здесь не было никого.

— Лон! — в отчаянии крикнула Эльджета. — Лонгаронель!

— Тише! — раздалось за спиной, причем совсем рядом. — Я тут. Зачем же кричать на весь лес?

Откуда вдруг возник вампир, девушка так и не поняла, однако его появлению рада была безумно. Интересно, он лишь сейчас вернулся или успел с утра пораньше куда-то удалиться? Вообще-то, судя по паре кусков мяса, греющихся над костром, сегодня он точно уже побывал здесь.

После завтрака Лонгаронель сразу собрался в путь.

— Нет, Лон, подожди, — остановила его Эльджета. — Я с места не сдвинусь, пока ты не выпьешь порцию крови! — твердо заявила она.

— Я уже сказал, что выпью твоей крови, когда это понадобится, — стоял упрямец на своем. — Сейчас никакой необходимости нет.

Он отвернулся, собираясь сесть на коня.

Девушка схватила его за руку, заставляя вновь повернуться к ней лицом.

— Эльджи, нам нужно ехать, — проговорил он таким тоном, будто уже битый час разжевывал ей элементарные вещи. — Мы должны еще углубиться в лес и убраться как можно дальше на север.

Проклятье, его ничем не проймешь! Эльджета едва не расплакалась с досады.

— Лон, ну зачем ты над собой издеваешься?! Но ладно, если тебе наплевать на себя, подумай хотя бы вот о чем: если сейчас, не приведи Тень, здесь появятся вампиры, ты же их даже не почувствуешь, потому что уже совершенно обессилел! Ведь там, в пещере, мы нарвались на Эрли с Терминором, именно потому что ты их не почувствовал. Они нас, правда, тоже — но они-то были слишком увлечены друг другом. А вот ты наверняка был настороже — и все равно не почуял их! А с тех пор ты лишь еще ослаб.

Эльджета умолкла, исчерпав аргументы. Вампир так ничего и не отвечал. Стоял и отрешенно смотрел куда-то в сторону. Но, может, все-таки размышлял над ее словами?

Лишь сейчас девушка обратила внимание, что до сих пор цепко держит мужчину за руку. Интересно, он тоже не замечает или просто не хочет забирать руку из ее ладони? Ей, признаться, тоже почему-то совершенно не хотелось выпускать его запястье.

Быть может, так у нее все-таки больше шансов уговорить его? Наверняка больше!

Но почему ей опять кажется, что под холодной кожей струится тепло?

Лонгаронель наконец повернулся к ней. Голубые глаза странно потемнели. Секунд десять вампир молча смотрел на нее. Потом заговорил:

— В одном ты определенно права — сородичей я сейчас могу не заметить и в паре виров. А это действительно опасно.

— Так ты согласен? — на радостях Эльджета погладила его по предплечью.

Ей показалось или он правда внутренне вздрогнул от этой ее вольности?

Ну а что вообще должен чувствовать мужчина рядом с женщиной, которую любит и наверняка хочет, если та не отвечает ему взаимностью? А если она еще и «распускает руки»?!

Ох, зря она не следила за своими действиями!

Эльджета вдруг поймала себя на том, что ей нестерпимо захотелось вновь провести ладонью по его руке. Та, кстати, по-прежнему лежала на предплечье мужчины, и кожа под ней теперь уже вовсе не казалась холодной. Нагрелась от ее руки?

Так, ладно, хватит думать о всякой ерунде! Сейчас главное — накормить его.

Эльфийка запрокинула голову, чуть сжала пальцами его руку:

— Лон, пей.

Вампир тяжело вздохнул и взял ее под затылок.

Эльджета закрыла глаза. Видеть его клыки, как и раньше, совершенно не хотелось.

Но первыми шеи коснулись губы — мягкие, нежные. И это было… приятно. Более чем приятно! Тело вдруг прошило острое удовольствие.

Но в следующее мгновение она уже ощутила четыре легких укола — все, клыки вампира вошли в ее плоть.

Бестии Тени! Она же главное забыла ему сказать! Сейчас от его укуса отрубится, как обычно, и проспит до самого вечера. А им ведь действительно нужно ехать. Наверное, если вампир способен усыпить за секунды, и разбудить бы тоже смог?

Только теперь, когда его клыки были вонзены в ее шею, она уже боялась заговорить — вдруг из-за движения мышц клыки повредят их.

Впрочем, ее чего-то и не клонило до сих пор в сон. Обычно она отключалась сразу же после укуса. А сейчас чувствовала, что он уже пьет кровь.

Причем боли она не ощущала ни малейшей, а вот движения его губ и языка отнюдь не были неприятны. По телу вновь растекалась волна удовольствия, отзываясь незнакомым тянущим чувством внизу живота.

Странно, она-то думала, что будет умирать от страха, ощущая, как из нее вытекает жизнь…

Но, видимо, уж слишком сильно было желание во что бы то ни стало накормить его. Поэтому ей даже приятно, что он забирает ее кровь.

Когда вампир отпустил ее шею, Эльджета пошатнулась и еле устояла на ногах.

— Спасибо, — Лонгаронель заботливо усадил девушку на землю. — Присядь. А лучше полежи. Тебе необходимо отдохнуть хотя бы несколько часов.

— Нет, нам же нужно ехать! — тут же воспротивилась эльфийка.

— Об этом не может быть и речи! — отрезал он. — Если у тебя закружится голова, ты просто упадешь с лошади.

— Кстати, почему в этот раз я вовсе не уснула? — задала она вопрос, давно не дававший покоя.

— Потому что я сдуру забыл тебя усыпить, — признался вампир с чуть виноватой улыбкой.

— Так это не укус — ты сам меня усыплял?

— Да. Чтобы лишний страх не испытывала. Ну и отдохнуть, набраться сил тоже полезно.

— Значит, вы всегда усыпляете корм? — полюбопытствовала Эльджета.

— Нет. Эмоции бандитов меня не волнуют, а дрыхнут они и сами прекрасно. Но ты с самого начала не казалась мне бандиткой.

— Тогда спасибо, что усыплял, — эльфийка тепло улыбнулась ему. — Я бы и правда имела все шансы сойти с ума со страху, когда ты меня кусал. Но сейчас нам действительно пора ехать. Я себя прекрасно чувствую, поверь! — она вскочила на ноги.

От резкого движения ее повело. Вампир не дал ей упасть, схватив в объятия.

— Я же говорил, — пробурчал он.

— Лон, но нам нужно ехать! — высвобождаться из его объятий Эльджета вовсе не спешила. В них было надежно, и отступали почти все тревоги. Кроме одной: — Мне страшно оставаться так близко от Бордгира.

Мужчина пристально посмотрел на нее:

— Ты сама хотела срочно напоить меня своей кровью. Теперь могу предложить лишь один вариант: поехать на Дирлате вдвоем — буду держать тебя, чтобы не упала, если голова опять закружится.

— Хорошо, — безропотно согласилась она.

Больше вампир не спорил. Эльджета опомниться не успела, как очутилась на лошади впереди него.

Почему-то Лонгаронель посадил ее на Дирлата не верхом, а боком. Не хотел заставлять прижиматься к нему всей спиной или столь тесная близость вожделенного тела была бы мучительна для него самого? А может, вампир предполагал, что при желании она сама перекинет ногу через шею жеребца? Но поскольку, которое из трех предположений верное, она не знала — предпочла остаться, как ее посадили. Доставлять лишний дискомфорт ему уж точно не хотела.

Замерла в кольце его сильных надежных рук.

И в голову тотчас полезли вчерашние мысли. Но разве сможет она бросить его в лесу одного и преспокойно уйти в Лимерану? Да и кому в этой Лимеране она вообще сдалась?! Как, впрочем, и в Аст-Лероне. Но даже если бы ее там ждали с распростертыми объятиями… Как можно оставить в одиночестве того, кто пожертвовал ради тебя всем, кто именно по твоей милости лишился всего?!

Так поступить способна только последняя тварь!

Да и никто никогда в жизни не будет заботиться о ней так, как Лонгаронель.

«Нежить тебе, дуре, не нравится? Может быть, тот козел — начальник тюрьмы — который сплавил тебя на корм вампирам, был лучше?!»

— Лон, ты сможешь построить дом? — спросила она, приняв окончательное решение. Теперь главное убедить его. — Ну или хотя бы какую-то избушку.

— Дом? Зачем? — опешил вампир.

— Меня не привлекает перспектива и дальше ночевать под открытым небом. Тем более, впереди осень, а мы направляемся почти на самый север континента.

— Но за два месяца мы даже достроить этот дом не успеем, — продолжал недоумевать мужчина. — Я уже молчу о том, что сперва нужно где-то раздобыть инструменты. Не мечом же бревна рубить и обтесывать.

— Значит, надо раздобыть, — невозмутимо согласилась девушка. — Какое-то постоянное жилище нам необходимо.

— На два месяца?! Ты в своем уме?! — воскликнул он, кажется, всерьез заподозрив, что с головой у нее не в порядке.

— Конечно, не на два. Лон, я не собираюсь в Лимерану, — твердо вымолвила эльфийка.

— А куда ты собираешься? — спросил он, опять недоумевая.

— От тебя — никуда.

Вампир резко помрачнел:

— Эльджи, я кажется, уже сказал, что ни твоя благодарность, ни твоя жалость мне не нужны.

Вот так она и знала, что он воспримет ее решение как жертву! Каким же образом его переубедить-то?

— Лонгаронель, при чем здесь жалость или благодарность?! Что я буду делать в чужой стране одна?

— Жить, — лаконично ответил вампир.

— О, да, отлично! — вскричала девушка. — Я буду в одиночестве мыкаться там, ты — здесь. И это вместо того чтобы отбросить дурацкие принципы и попробовать быть вместе.

— Вместе? — Лонгаронель за подбородок повернул к себе ее голову и недоверчиво заглянул в глаза. — Ты же меня боишься…

— Раньше боялась, — возразила Эльджета, мотнув головой. — Но мог бы и заметить, что уже давно не боюсь, — пробурчала еле слышно. — Нет, я не хочу сказать, будто готова сегодня же лечь с тобой в постель. Но дай мне время привыкнуть к тебе. В смысле, окончательно привыкнуть, — поправилась, понимая, что вообще-то времени на привыкание у нее было уже предостаточно.

— Хорошо, привыкай.

Эльджете показалось, что особой надежды в его голосе не прозвучало. Но хоть не гонит — уже ладно. Она, признаться здорово опасалась, что он сейчас упрется насмерть со своим «не нужна мне твоя жалость».

— Лон, скажи, до моего проклятого побега, — решила она наконец выяснить, от чего же все-таки бежала, — какие конкретно планы у тебя были на мой счет? — Вампир молчал, и она продолжила сама: — Собирался сделать меня своей наложницей? Ну скажи уже честно!

— Нет, конечно, — Эльджете показалось, что он чуть ли не оскорбился.

— Ну а что тогда? — не унималась она, намереваясь любой ценой вытрясти из него правду. — Что ты планировал?

— Да ничего я не планировал. Надеялся, что когда-нибудь ты ответишь мне взаимностью. Но наложница… С чего ты вообще взяла про наложницу? У нас и понятия-то такого нет.

— Нет?.. — опешила Эльджета. — А кем же тогда ты хотел меня сделать? — по правде говоря, у нее самой «наложницей» варианты начинались и заканчивались.

— Женой, — просто ответил вампир, глядя вперед — туда, куда шел конь. — Конечно, в случае твоего согласия.

— Женой?!.. — если бы не рука вампира, крепко державшая за талию, Эльджета все-таки свалилась бы на землю. Дыхание начисто перехватило, несколько секунд она безуспешно силилась вздохнуть. Затем уперлась лбом в плечо мужчине. — Кажется, я безнадежная идиотка, — прошептала, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слезы. — Лон, прости меня, пожалуйста, за то, что сделала с твоей жизнью… — она все-таки разрыдалась и, что пыталась говорить дальше, уже и сама не разбирала.

— Успокойся, — мужчина погладил ее по голове, крепче прижимая к груди. — Ты ничего с моей жизнью не делала. Решение я принял сам, ты даже ни о чем не просила.

— Но если бы я не натворила глупостей, тебе бы не пришлось принимать никаких решений! — продолжила эльфийка самобичевания, всхлипывая.

— Эльджи, перестань, — мужчина коснулся губами ее темечка. — Теперь уже ничего не изменишь. Нет смысла без конца сожалеть. Нужно просто жить дальше — так, как это возможно теперь.

Эльджета подняла голову и, вытирая слезы, посмотрела в его такие теплые, на самом деле, а вовсе не ледяные голубые глаза:

— Хорошо, значит, живем дальше…

* * *

Они по-прежнему держали путь на север. За дни бегства Эльджете до оскомины надоели бесконечные горные ландшафты Бордгира. Однако теперь пейзаж стал еще однообразней — куда ни кинь взгляд, всюду сосны, ели, дубы, буки, кедры, липы, березы… Сосновый бор сменяется дубравой или березняком — вот и все разнообразие. Причем и в сосновый бор умудрится влезть какая-нибудь березка, и в дубраву непременно вклинится несколько елок. В общем, разница лишь в том, какие деревья преобладают вокруг на данный момент.

И как это эльфы умудряются всю жизнь проводить в лесу? От тоски ж помереть недолго. Хм, похоже, она и вправду эльфийка только внешне, а вот в крови ничегошеньки эльфийского не затесалось. Все-таки хорошо, что она не отправилась в Лорвейн — как пить дать свихнулась бы там со скуки.

Запад алел закатом. Землю в сосновом бору изре́зали бесконечно-длинные тени высоких стволов. Почему-то лесные переходы выматывали Эльджету не меньше, чем горные похождения. Пора бы остановиться. А для ночлега бор, пожалуй, лучшее место — по крайней мере, тут не сыро.

— Лон, давай заночуем здесь… — почти простонала она. — Или у тебя другие планы?

— Ничего не имею про… — Лонгаронель умолк на полуслове, впившись взглядом куда-то между деревьев.

Тут же перепугавшись, эльфийка, тем не менее, попыталась отследить его взгляд.

— Лошадь? — в изумлении вопросила она, узрев объедавшее куст животное буланой масти.

— Лошадь, — подтвердил вампир.

Ага, значит, галлюцинации у нее еще не начались — уже славно.

— Но что она делает одна посреди Гиблого леса?

— Хороший вопрос. Судя по тому, что лошадь под седлом, ее хозяин наверняка где-то неподалеку. Вот только, по моим представлениям, здесь не должно быть ни единой души на пару дней пути в любую сторону.

— Ты уверен, что Гиблый лес — действительно никем не посещаемое место? — шепотом спросила Эльджета — эта одинокая, словно призрак, лошадь почему-то пугала. А может, она и вправду призрак… так же как ее хозяин?

— Уверен. По крайней мере, в северную половину леса не суется практически никто. Молва насочиняла об этой части Гиблого леса столько всяких страшилок, что ее обходят стороной. По южной части иногда еще решаются путешествовать, а в северную — ни-ни!

— Ты-то откуда знаешь?

— Ну… наши летают над лесом периодически. И почти никогда не видели здесь людей.

— Вампиры наведываются в Гиблый лес? — в ужасе прошипела Эльджета. — Так, значит, нас могут настичь и здесь? Нужно же бежать, прятаться, а мы тут костры в открытую жжем!

— Эльджи, успокойся. В принципе, настичь нас могут где угодно.

— Спасибо, утешил, — буркнула эльфийка.

— Пожалуйста, — усмехнулся он. — Только Гиблый лес — это все-таки достаточно безопасное место, поверь мне. Да и заранее засечь приближение сородичей я смогу… пока что.

— Пока что? — встревожилась Эльджета. — Лон, ты же пил кровь всего три дня назад и уже говоришь «смогу пока что». Скажи мне честно, как часто вам необходимо потреблять кровь? В Фолмирарте ты приходил ко мне за этим раз в неделю. Или я была не единственным твоим кормом?

Лонгаронель нахмурился. Неужели опять отмолчится? Обо всем, что касалось вампиров, он либо не отвечал вовсе, либо говорил крайне неохотно.

— Нет, другого корма у меня не было.

— Значит, в этот раз ты выпил слишком мало?! — вопросила Эльджета почти утвердительным и обвиняющим тоном.

Однако мужчина помотал головой:

— Нормально я выпил. И обычно одного раза в неделю хватает за глаза. Но это при регулярном потреблении. Пропуски потом приходится компенсировать и пить кровь чаще.

— А ты пропустил целый месяц! — эльфийка в ужасе прикрыла рот ладонью. — Что же теперь делать?

— Ничего, восстановлюсь, когда раздобудем корм, — вампир тронул ее за руку.

Эльджета в ответ сжала его пальцы.

— Когда-то это еще будет… — пессимистично протянула она.

— Караван с севера Кордака пойдет в Бордгир через три недели. Вот в нем и разживемся кормом.

— Ты знаешь расписание всех караванов, привозящих корм в Бордгир? — удивилась девушка.

Вампир улыбнулся:

— Не всех. Но тех, что приходят в Адельвурт, уж как-нибудь знаю.

Ну да, ведь его родной замок расположен ближе всех к Гиблому лесу.

— А пока мы, — продолжал Лонгаронель делиться планами, — как раз сходим в одну из деревень у северной границы Гиблого леса, раздобудем там инструменты, чтобы начинать строить дом.

— Но где мы возьмем деньги на покупку всего необходимого? — озаботилась Эльджета. Ох, вряд ли, отправляясь на природу, он брал с собой кошелек с монетами.

— Продам что-нибудь из украшений, — не раздумывая, решил мужчина и посмотрел на свои руки. Кольца и браслеты, все как один, были из серебра, но с драгоценными камнями, причем безупречной чистоты. А золото вампиры, как и эльфы, похоже, не признавали вовсе.

— Стоп, а вдруг ваши не только летают над лесом, но и ездят здесь верхом, — осенила ее ужасная догадка. — Что если эта лошадь принадлежит кому-то из вампиров?

Лонгаронель бросил еще один взгляд на коняшку и скептически усмехнулся:

— Нет, наши таких кляч точно не держат. Но давай подъедем поближе, посмотрим.

Лонгаронель тронул поводья. По правде говоря, у Эльджеты не было ни малейшего желания подходить к подозрительной лошади, но все же она последовала за вампиром — разделяться с ним не хотелось тем более.

Неказистая буланая лошадка продолжала преспокойно объедать так приглянувшийся ей куст. Не отвратило ее от данного занятия и приближение Лонгаронеля с его спутницей — хотя на вампира она и покосилась с некоторой опаской. Впрочем, сбежать кобыла не смогла бы в любом случае — оказывается, она была привязана к дереву. Что ж, выходит, сюда она точно не сама забрела.

— А вот и ее хозяин, — произнес Лонгаронель.

Лишь теперь Эльджета заметила лежавшего на земле лицом вниз человека. Грязные спутанные темные волосы, еще более грязные лохмотья, заменявшие одежду… Жалость в душе эльфийки смешивалась с брезгливостью. Лонгаронель, по всей видимости, был менее брезглив, ибо уже спрыгнул с коня и, подойдя к неизвестному, присел рядом.

— Он жив? — спросила Эльджета.

— Да, но без сознания. — Вампир перевернул человека на спину. — Похоже, полное истощение.

Эльджета увидела бледное исхудавшее лицо. Вроде бы он был довольно молод. А на шее у него красовался жуткий металлический ошейник — с острыми шипами внутрь.

— Раб, — выдохнула Эльджета.

— Я бы сказал — беглый раб, — с усмешкой уточнил Лонгаронель, держа голову несчастного. — Дай что-нибудь подложить ему под голову, иначе шипы вопьются в шею. Хотел бы я знать, какой же это изверг надевает такие ошейники?! — взгляд вампира гневно потемнел.

Подойдя, Эльджета протянула вампиру его же собственную седельную сумку — ничего другого не нашла.

— Мда… никогда даже не слышала о подобной жестокости, — тоже возмутилась она. — Но как этот беглый раб вообще оказался в Гиблом лесу? Насколько я знаю, рабство есть только в Йон-Гра́не и Шелсу́.

— Наверное, возвращался домой.

— Куда? В Кордак?

— Ну, видимо.

— Только что, интересно, кордакиец делал на юге?

— Я-то откуда знаю. Но путь домой он, в любом случае, выбрал странный. Даже если живет в одной из деревень за Гиблым лесом — чего ему было не поехать людными местами, вместо того чтобы соваться в глухую чащу? Там, может, и еды бы кто дал…

— Лон, сними с него ошейник, — опомнилась эльфийка.

Мужчина задумался на пару секунд и помотал головой:

— Не могу.

— Как это?! Я же помню, что вампиры снимали с нас кандалы — без всяких инструментов.

— Да, для вампира в полной силе это несложная задача, — подтвердил Лонгаронель. — Но я сейчас растрачу на этот ошейник весь запас силы.

Расстроенная Эльджета опустилась на траву и, закрыв лицо руками, просидела так с полминуты. Затем, убрав руки, устремила на вампира просящий взгляд:

— Лон, пожалуйста, возьми мою кровь снова и сними этот ужасный ошейник. Я не могу это видеть!

— Нет, — холодно отрезал Лонгаронель.

— Но я ведь не умру, если ты выпьешь моей крови еще раз. Ведь так?

— Так. Только твоя кровь еще может понадобиться, если мы все-таки вдруг напоремся на моих соплеменников. Или в случае другой серьезной опасности. А этот раб… Он ведь в ошейнике явно не первый день — потерпит и еще.

Нахмурившись, Эльджета отвернулась. Наверное, Лонгаронель прав. Даже наверняка прав. Разум девушки готов был согласиться с доводами вампира. Разум, но не сердце!