Глава 27

Восходные Земли

С охоты Тар-Си вернулась с тремя куропатками и сразу скинула добычу Дальгондеру. А может быть, просто положила ее рядом с костром, возле которого как раз возился эльф.

Однако тот не преминул возмутиться:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что ощипать их обязан я?!

— Когда на болоте ты добывал куликов, я их готовила, — напомнила орка.

Эльф бросил на нее очень нехороший взгляд — практически уничтожающий.

— Я займусь птицами, — вызвался Ульцан. То ли решил предотвратить ссору, то ли…

Кэйдену очень не понравилось как ноорк смотрел на Тар-Си — девушка определенно произвела на него впечатление.

Кстати, он оказался вовсе не так юн, как подумалось поначалу. Наверное, сыграли роль те самые представления о ноорках по книгам. Кэйден ожидал увидеть зверский отпечаток на лице, а раз его не наблюдалось — единственное объяснение такому странному факту — ноорк еще слишком юн, вот и не озверел пока.

Но вряд ли Ульцан реально младше Тар-Си, разве что на год-два. У него и тело отнюдь не юношеское.

Маг сильно пожалел, что вчера изрезал на бинты рубашку ноорка, и теперь выше пояса из одежды на нем были лишь эти самые бинты. Нисколько не скрывавшие рельефных мускулов, перекатывавшихся под бронзовой кожей.

Какой Тени паразит не надел свою драгоценную куртку?!

А Тар-Си не просто отдала птиц Ульцану — принялась ощипывать их вместе с ноорком.

Кэйден с трудом сдержал рвущийся из груди рык. Что, спрашивается, мешало ему самому взяться за приготовление куропаток?!

Вопрос в том, стала бы девушка помогать ему? Или она захотела тоже повозиться с готовкой, лишь потому что ей понравился ноорк?

Ладно, тут он уже лопухнулся, надо хотя бы прояснить вопрос, который так и вертелся на языке после их разговора с Ульцаном.

Кэйден отозвал напарника в сторону:

— Почему ты не показал ноорку карту с обозначенным на ней храмом? Вот бы и посмотрели, как наш дорогой ненавистник миссионеров стал бы выкручиваться после этого.

— Нет, — возразил Дальгондер. — Если мы разыскиваем намеревавшегося посетить храм проповедника, данная карта должна была быть у него, а не у нас.

Ну да, наверное, эльф прав…

* * *

На следующее утро Ульцан разбудил их на рассвете.

— Грядет большая непогода, — уверенно предрек он. — Если не хотите, чтобы буря застала нас под открытым небом, надо ехать.

Бесцеремонно вырванный из крепких объятий сна, Кэйден неохотно перевернулся на спину и глянул на небо. Абсолютно никаких признаков надвигающегося урагана — рваные облака, за ними кое-где даже проглядывает голубизна небес. Разве что чуть свежий ветер. Но если после каждого дуновения ожидать разгула стихии…

— Сколько до деревни? — поинтересовался Дальгондер.

— Часа три, если поспешить, — не слишком-то определенно ответил ноорк.

— Едем!

Эльф разжавшейся пружиной вскочил на ноги — будто бы до его сведения довели, что минутное промедление уже подобно смерти. Он тоже умудрился узреть в чем-то предвестье страшной непогоды или же беззаветно доверяет чутью ноорка?

— Да с чего вы оба взяли-то, что будет ураган? — возмутился Кэйден, лениво потягиваясь под одеялом. Меньше всего ему хотелось вылезать в рассветную прохладу, а уж тем более — спешно.

— Будет, — уверенно заявила Тар-Си.

— Поверь Ульцану! — одновременно с ней рявкнул Дальгондер. Вместе с ноорком он уже складывал вещи. — Через минуту не будешь в седле, останешься тут.

Выругавшись про себя, Кэйден резво поднялся с земли. Нет, ну где ж это видано — срываться в путь ни свет ни заря, да еще на пустой желудок и все только потому, что какому-то ноорку привиделась непогода! Интересно, с чего вообще такое доверие к мнению Ульцана? Людей эльфы презирают, но если для сравнения взять их отношение к нооркам и оркам, получится, что на людей они взирают более чем уважительно, ибо ноорков жители Лорвейна числят чем-то вроде грязных крыс, не более. И вот на фоне такого отношения к расе Ульцана в целом, эльф чуть ли не благоговейно прислушивается к его предсказаниям. Бред!

Собравшись с максимальной скоростью, они ринулись в путь. Ульцан вел маленький отряд одному ему ведомыми тропками. Последним ехал Кэйден, поначалу еще лелеявший мысль позавтракать в дороге. Но они неслись так, словно за ними по пятам гналась та самая змея из Страны Туманов, и о ножке куропатки, заботливо припасенной наготове, пришлось забыть.

Лишь спустя часа два после выезда ветер заметно посвежел. В лесу потемнело. Шелест деревьев наполнился беспокойством, почти паникой. Они клонились к соседям, словно спеша передать дурную весть дальше. Впрочем, эту весть, похоже, знали уже все вокруг.

Надо же, ноорк-то оказался прав! А ведь до сих пор Кэйден, не выспавшийся и голодный, клял его на чем свет стоит. Что ж, приходится отдать должное чутью Ульцана.

Но тьма бы побрала Дальгондера с его привычкой молчать, когда нужны пояснения! И самое противное, что это отнюдь не природная молчаливость эльфа, а именно дурацкая черта. Когда не надо, его, напротив, пробивает словоохотливость — особенно если есть возможность поддеть кого-то. А все-таки очень интересно, Дальгондер тоже чуял приближающуюся бурю или целиком и полностью доверился ноорку?

Кэйден и сам не понимал, почему его настолько занимает данный вопрос. Наверное, причина крылась в том, что уж очень его удивлял второй из вариантов.

Ветер крепчал с каждой минутой, его яростные порывы, как назло, били прямо в лицо, что, естественно, нисколько не способствовало быстрому продвижению вперед. Вокруг сгустились сумерки, будто на лес внезапно свалился поздний вечер. Деревья угрожающе скрипели. Впереди все ближе и ближе рокотал гром. Тоже высказывал свою порцию угроз — теперь фактически непрерывно, и для большей убедительности регулярно подкреплял их всполохами молний.

Кэйден никогда не боялся грозы, но это упорное нагнетание непогоды почему-то все же сеяло в душе смутную тревогу. Да и вообще скакать навстречу урагану совершенно не хотелось. Только куда ж от него денешься? Деревня ноорков, находившаяся где-то впереди — единственный шанс переждать бурю хотя бы в относительной безопасности.

Самое странное, что тучи затянули небо уже таким толстым слоем, что само существование солнца теперь казалось почти нереальным. Ветер бесновался, словно вознамерился смести с лица земли весь лес. Молнии одна за другой били буквально рядом, однако сверху не упало еще ни одной капли. Умерли все звуки, кроме свиста ветра да громовых раскатов, даже перестука копыт бегущих рысью лошадей почти неслышно.

Кэйден был уверен, что они уже въехали едва ли не в самый эпицентр разгула стихии. А дождя все нет и нет. Ему даже стало казаться, что ураган так и промчится, не проронив ни единой слезинки над терзаемыми им землями. Однако стоило лимеранцу окончательно увериться в этом, как с небес полетели-таки первые капли дождя — столь крупные и тяжелые, что моментально пробили кроны деревьев, добравшись до не успевших укрыться путников.

Сносимые безумствующим ветром струи воды били в лицо так, будто бы дождь по какому-то странному капризу природы изливался горизонтально. Надетые капюшоны сорвало в то же мгновение. А следующие полминуты доказали полную несостоятельность дальнейших попыток удержать капюшон на голове. Ну, и Тень с ним! Словно стараясь наверстать упущенное, дождь лил сплошной стеной, и волосы все равно вымокли еще в первые мгновения.

Да где ж эта проклятая деревня?! Может, ноорк вовсе заблудился?

Справа возникло нечто белое, Кэйден заметил его боковым зрением, но разглядеть, что это или кто, не успел, потому как конь вдруг захрапел, истошно заржал, и метнулся влево с тропы. Одновременно с этим Кэйден вроде бы услышал грозный рык, донесшийся справа. Однако шум дождя с ветром и истеричные вопли жеребца заглушали все остальные звуки — могло и просто показаться.

Магу сейчас вообще было не до таинственных рыков — унять бы понесшего коня!

А в следующее мгновение позади грохнуло так, что Кэйден даже наплевал на обезумевшего жеребца и быстро обернулся. Высоченная сосна, полыхая факелом, медленно раскалывалась надвое, словно ее разрубил ловкий удар топора какого-то невидимого великана. Впрочем, факел быстро затухал под потоками ливня, а земля вокруг сосны уже была обуглена.

— Берегитесь! — во все горло заорал Кэйден.

Но лошади остальных, похоже, тоже понеслись прочь после удара молнии, и теперь единственное, что угрожало его спутникам — это свалиться с насмерть перепуганных коней, падающая сосна их уже не достанет. Следом за лошадьми припустила и собака Ульцана.

Маг натянул поводья, понося своего жеребца последними словами. Как ни странно, тот остановился почти сразу — будто бы вовсе не рвал со страху неизвестно куда еще секунду назад. Кэйден огляделся в поисках своих товарищей — как сквозь землю провалились! Впрочем, не удивительно, что они исчезли из виду — при той-то скорости, что развили их лошади.

И только тут Кэйден вдруг осознал, что, оборачиваясь на удар молнии, он видел и кое-что еще — кого-то возле той самой раскалывавшейся сосны, кого-то белого… Он вновь устремил взгляд на сосну — теперь уже рухнувшую на землю, подмяв под себя еще несколько молодых деревцев. Никого белого там и близко не наблюдалось. И вообще ни единого живого существа…

Однако в памяти тут же всплыл довольно четкий образ некоего белого животного из семейства кошачьих — размером чуть ли не с теленка — застывшего под сосной и через пелену ливня смотрящего ему, Кэйдену, прямо в глаза.

Сейчас на первый план почему-то вышел именно этот взгляд. Огромная кошка сожалела, что удрал такой аппетитный завтрак? Но почему не стала преследовать? Будто ей под этой сосной медом, точнее кровью, было намазано.

Кстати, как она вообще выжила там в момент удара молнии, как ее не спалило? Или прибежала туда после разряда? Если его коня перепугала именно эта белая хищница, то она должна была находиться возле тропы раньше по ходу его движения. Зачем же ее понесло к той сосне? Коли уж не вышло с первой жертвой, хотела закусить ехавшим впереди Дальгондером?

Кэйден проследил воображаемый путь белой кошки (кем конкретно из кошачьих являлась незадачливая охотница, он не мог сообразить, особенно по памяти) от места засады до поваленной сосны. И у него упало сердце — маг неожиданно осознал, что если бы его конь не шарахнулся от странной хищницы, в тот миг, когда ударила молния, они бы как раз проезжали мимо расколотой сосны, сейчас лежавшей поперек тропинки.

Не в силах справиться с запоздало накатившим ужасом, Кэйден мысленно проезжал путь до сосны еще и еще раз… Да, все именно так — получается, что, сама того не желая, хищница спасла ему жизнь. Куда же она делась потом? Может быть, ее придавило упавшим деревом? А вдруг она еще жива?

Враз проникнувшись к зверю благодарностью, он погнал коня обратно к поваленной сосне. Спрыгнув на ходу, заглянул под ствол тут… там… Принялся заглядывать под ветки…

— Кого ищешь? — раздался поблизости голос Дальгондера. — Уж не нас ли?

— Нет, кошку, — отозвался Кэйден, не выходя из раздумий по теме: куда же все-таки подевалась хищница? Тогда она стояла настолько неподвижно, совершенно равнодушная к тому, что творится вокруг, что мысль, будто потом она могла попросту убежать, казалась самой нереальной из всех. И, в конце концов, хотя бы ее следы должны были остаться?

— Какую кошку? — если бы маг не был напрочь поглощен своими мыслями, он мог бы испытать определенное чувство гордости — ему удалось откровенно поразить эльфа.

— Стояла тут, под деревом… когда молния ударила. Белая такая… огромная… — Кэйден упорно искал под сосновыми ветками, не обращая внимания на продолжавшие бушевать ливень и грозу. — Если бы не она, меня бы молнией убило!

— Ты что, рассудком повредился?! — обалдел Дальгондер. Теперь Кэйден мог бы праздновать триумф — вогнать эльфа в шок, это очень мало кому под силу. — Какая к бестиям кошка?

— Говорю же — белая, — раздалось из-под ствола. — То ли барс, то ли…

— Рысь, — уверенно заявил Ульцан. — Не ищи — она уже ушла.

Да, на рысь, пожалуй, похожа. Только уж больно огромная! Кэйден вынырнул из ветвей:

— Ты ее тоже тут видел?

— Нет. Но слышал. Нужно ехать, — поторопил их Ульцан. — Деревня уже близко.

Значит, он не видел. А откуда ж тогда уверенность, будто это была именно рысь? Кэйден поставил ногу в стремя, кое-как забрался в седло — одежда впитала в себя, кажется, не один галлон воды и бессовестно тянула вниз. Он покосился на ноорка. И вообще, с каких это пор рыси стали белыми?

— Ульцан, с чего ты взял… — начал было Кэйден. Но ноорк уже погнал своего коня по тропе — надрываться, пытаясь перекричать шум урагана, не имело особого смысла.

До деревни действительно оказалось рукой подать. Расположилась она прямо посреди леса, точнее в окружении леса. Приземистые срубы теснились друг к другу, тем не менее, они не были налеплены абы как, а стояли стройными рядами, образуя идеально прямые улицы. На первый взгляд дома казались одинаковыми, однако уже второй взгляд опровергал это мнение — дома были похожи, но отнюдь не копировали друг на друга.

Почему-то в каждом доме имелись два выхода — на соседние, улицы. Очень странное архитектурное решение, учитывая, что климат тут отнюдь не жаркий и, по крайней мере, зимой сквозняки вряд ли приветствуются. Но все-таки входов в дом было два, и перед каждым красовался тотемный столб в виде некоего представителя семейства кошачьих. Все столбы были разными, отличались фигуры животных и по уровню исполнения. Но все были выкрашены в белый цвет, а по тем, которые были сделаны достаточно искусно, не составляло труда определить, что это… рысь. Белая рысь!

В первый момент, признав животное, Кэйден чуть не остолбенел, даже осадил коня, вглядываясь в один из тотемов, изображавший белую хищницу более чем реалистично — просто как живую. Ну да… Ульцан ведь, представляясь, сказал, что он из рода Белой Рыси. Но тогда его слова влетели в одно ухо, а из другого тут же вылетели. А вот теперь сразу вспомнились.

Кто она, эта Белая Рысь, давшая имя целому роду? Священное животное, лесной дух, некое божество? В общем-то, плевать бы на нее… но та огромная хищница в лесу… неужели она была не просто диким зверем? Не может быть, бред! И все же… где вы видели голодных хищников, отпугивающих лошадей от места, куда должна ударить молния, и при этом не предпринимающих даже попытки перекусить спасенным?

* * *

Дом Ульцана стоял в середине деревни. Чтобы добраться до него, нужно было проехать ровно половину селения. На улицах не было ни души, естественно, все пережидали непогоду в помещениях, и только гордые белые кошки мокли под дождем, охраняя вверенные им жилища.

Заведя гостей домой и что-то сказав встретившему их на пороге ноорку, Ульцан повел лошадей в конюшню — она была одна на всю деревню. Этот второй ноорк по-лимерански знал лишь несколько слов, тем не менее, весьма любезно пригласил к горящему очагу человека и эльфа, неизвестно откуда свалившихся на его голову. Впрочем, Тар-Си тоже не была ему соплеменницей.

Промокшие как утопленники путники охотно приняли приглашение, но, вовремя одумавшись, вернулись под навес у порога, чтобы хоть немного отжать одежду — вода с их плащей стекала ручьями, в общей сложности напоминавшими скорее средних размеров водопад. Лишь хотя бы отчасти осушив реки на просторах своих плащей и в прочих элементах одеяния, они позволили себе пройти в помещение.

Как выяснилось чуть позже, Ульцан проживал в доме вместе со своим старшим братом Аркэ́ргом — кстати, главой того самого рода Белой Рыси, и его семьей — женой Ки́вой, сыном лет пяти-шести и двумя дочерьми еще младше.

Перегородки делили дом на три помещения. Входы из большой в две комнаты поменьше были завешены шкурами — внутренние двери жители Восходных Земель, по всей видимости, считали излишеством, хотя входная дверь в наличии имелась, и крепилась она — что более всего удивило Кэйдена — на металлических петлях. Петлями из металла могла похвастаться и далеко не каждая дверь по ту сторону Страны Туманов, а тут — на краю света, в деревне каких-то полудиких ноорков… Очень странно.

Аркэрг пригласил гостей располагаться на шкурах, расстеленных на земляном полу. Дым от горящего очага, сооруженного посредине, находил выход через отверстие в крыше. А в боковой стене здесь имелось маленькое окошко. Оно не было застеклено, прикрепленную над ним шкуру опускали в холодные ночи. Но это летом, а зимой, как объяснил Ульцан, в окно вставляли раму с натянутым на нее бычьим пузырем — света он пропускал мало, но зато хоть как-то сохранял тепло.

Никакого второго выхода на улицу из «хором» главы рода, между прочим, обнаружено не было — дом оказался пятистенком[12], равно как и все остальные дома в деревне. «Так теплее зимовать» — пояснил Ульцан. В холодную пору вся семья обитала именно в этой комнате с тремя бревенчатыми стенами и очагом. Четвертая стена, кстати, была обита шкурами и, возможно, не в один слой. Летом же помещение играло роль столовой, гостиной и всего прочего. Кроме того, в ней жил Ульцан.

До тех пор, пока молодой ноорк не обзаведется супругой, отдельного дома ему не полагалось, вот Ульцану и приходилось делить со старшим братом родительский кров, доставшийся тому по наследству. Тем не менее, жениться младший явно не спешил, предпочтя семье учебу в АМИ.

Кэйдена немало удивил тот факт, что жилище вождя почти не отличалось от прочих домов ни размерами, ни богатством отделки. А вот рысь, сидевшая перед крыльцом, была крупнее остальных и, пожалуй, самой старой из всех — несмотря на регулярное обновление краски, дерево все растрескалось от времени. Впрочем, все-таки не эта рысь оказалась главным тотемом деревни — таковым являлась хищница, охранявшая дом, где собирался Совет рода. В отличие от своих деревянных сестер, она была вытесана из камня, и зим на своем веку эта рысь видела ой как немало — наверняка в разы больше, нежели тотем вождя.

— Вечно дождь лить не будет — нет смысла двигаться в путь до его окончания, — произнес Ульцан, глядя в окно, когда его гости перекусили и пообсохли.

Найдя мысль ноорка вполне здравой, они не стали рваться продолжать путешествие немедленно. Тем более что все равно до сих пор не придумали, как бы заставить Ульцана отвести их туда, где на карте указано местонахождение храма бога Азхры, не показывая ему этой самой карты.

Правда, дождь развернулся не на шутку, и его разгул прекратился лишь к исходу третьего дня, исчерпав себя в прощальной грозе — восьмой по счету, откровенно говоря, совсем уж чахленькой — очевидно, на большее сил у непогоды не осталось, и это была последняя отчаянная попытка не сдать свои позиции.

* * *

Земля более-менее просохла еще через два дня. Наутро искатели артефакта собирались выдвинуться в путь. Правда, куда именно, до сих пор так и не знали толком. Вероятно, все-таки придется показывать Ульцану карту. Дальгондер уже с час ломал голову, что бы такое поправдоподобней соврать ноорку, ибо вопреки всем представлениям о жителях Восходных Земель идиотом он точно не был. И теперь необходимо было объяснить ему не только, откуда у них карта, но и почему они молчали о ней столько дней.

Сам Ульцан уже полдня ходил по деревне, расспрашивая соплеменников насчет храма бога Азхры — вдруг кого-нибудь осенит идея, что мог иметь в виду мифический миссионер.

Здраво рассудив, что с размышлениями по поводу запудривания мозгов эльф-шпион отлично справится без него, Кэйден решил воспользоваться моментом, чтобы остаться наедине с девушкой.

— Тар-Си, не хочешь немного прогуляться? — предложил он, посмотрев в окно, за которым как раз темнело.

— Можно, — охотно согласилась орка. Похоже, ей тоже до жути надоело сидеть без дела в четырех стенах.

Выйдя из дома, Кэйден направился прямиком к окраине поселка и дальше в лес.

— У вас такие же дома? — спросил он, лишь бы начать разговор.

— Нет, у нас типи, — ответила девушка. И видя, что человеку слово не сказало ни о чем, пояснила: — Это нечто вроде палаток из шкур.

Палатки?! Час от часу не легче!

— А что ж дома-то не построите? — удивился он.

— Так удобней, — отмахнулась орка. — Если стада бизонов уходят, всегда можно снятся с места и отправиться за ними.

В общем-то, возразить Кэйдену было нечего, а соглашаться не хотелось. В итоге тема себя исчерпала. Надо придумывать следующую.

— Хочешь, научу тебя читать? — предложил он. Прозвучало очень вовремя, они как раз вошли в сумрак вечернего леса. — Без этого учиться в Академии ты не сможешь.

— Спасибо, но я умею, — отказалась Тар-Си.

— Откуда? — поразился Кэйден.

Молодец! Еще бы «не может быть!» вскричал. Да что ж он одну дурость за другой-то лепит?! То про дома, теперь еще лучше.

Тем не менее, орка спокойно пояснила:

— У нас в отряде был человек — прибился к нам, когда весь его отряд погиб. Вот он и научил.

Кэйден прикусил язык, борясь с желанием спросить: «У тебя с ним что-нибудь было?» Нет, серьезно, с чего этот тип решил обучать именно ее?!

— И писать умеешь? — спросил маг, уже ни на что не надеясь.

— Да. Но делаю ошибки.

— Хочешь, позанимаюсь с тобой? Только вот… где взять бумагу и ручку с чернилами?.. — опомнился он.

— Можно писать палочкой на земле, — тут же нашла выход орка.

— Можно, — согласился Кэйден. В конце концов, писать не ему. Так не все ли равно…

Тут он заметил, что Тар-Си смотрит куда-то в сторону. Проследил за взглядом девушки. Бестии Тени! Он был готов поклясться, что между деревьев мелькнула огромная белая кошка.

— Кто это? — ошарашенно вопросил Кэйден.

— Белая Рысь, — буднично ответила орка.

Жива, значит. Деревом не придавило, и молнией не сожгло. Хотя в этом случае он бы наверняка нашел ее труп. Но что-то ему уже совершенно не верилось, будто это обычный зверь.

— Кто такая эта Белая Рысь? — вопросил мужчина. Неизвестность, признаться, всегда порядком раздражала.

— Вы в них не верите, — вместо ответа выдала Тар-Си. — Но не переживай, она просто приглядывает за чужаками.

Кэйден едва не вскипел. Какая в Тень разница, кто во что верит или не верит — неужели так трудно ответить на элементарный вопрос?!

Он развернул Тар-Си к себе за плечи. И тут ему стало уже не до шляющейся по лесам белой кошки. Близость девушки вскружила голову. Ее губы — мягкие, сочные, оказались совсем рядом. Только чуть наклонись… и наслаждайся божественным нектаром.

И Кэйден не удержался. Взял орку за подбородок, прильнул к губам.

А в следующее мгновение получил удар под дых.

Дыхание вышибло начисто. Он едва не согнулся пополам.

Как ни странно, Тар-Си стояла в шаге от него и смотрела, как он пытается вдохнуть.

Любая человеческая девушка, дав мужчине пощечину — да-да именно пощечину, а не под дых — наверняка убежала бы в слезах.

Тар-Си же бежать явно не собиралась, а в ее черных в темноте леса глазах не слезы блестели, а полыхало яростное пламя.

— Извини, — невольно прошептал Кэйден.

— Никогда больше не смей так делать! — прорычала орка.