Глава 30

Достаточно уединенным местом была признана гостиная в покоях, отведенных королю Кордака. Нет, Дамреби никогда не решился бы пригласить туда вампира — идея исходила от самого Лорго. По всей видимости, он и дальше ожидал от Дагратдера хамских выпадов, потому не желал, чтобы их беседу мог слышать кто-то еще.

Помещение было уже хорошо протоплено, но огонь в камине горел по-прежнему ярко — в него только что отправили новую порцию дров. Вампир сразу же скинул плащ и, не дожидаясь приглашения, устроился в кресле. Дамреби сильно пожалел, что пропустил момент раздевания, обратив взгляд к другому королю — уж очень ему стало интересно, каким образом Дагратдер исхитрился буквально за несколько мгновений выпростать из прорезей в плаще свои огромные крылья. Тем более что прорези облегали крылья у основания и категорически не совпадали с их размерами в остальном.

А Лорго еще несколько минут простоял возле са́мого огня, оттаивая с мороза, и только потом решился расстаться со своим соболиным плащом. Впрочем, он вовсе не спешил покидать средоточие тепла, а, передав плащ виконту, остался у камина. И наплевать, что Дагратдер вальяжно расселся к кресле — они равны, а значит, стоять в присутствии другого нисколько не унизительно.

— Распорядиться подать ужин или хотя бы вина? — несмело спросил виконт. О протоколе встреч двух королей он не имел ни малейшего понятия, зато был уверен, что Лорго-то наверняка голоден с дороги. Но потчуют ли чем-либо вампиров?

— О да, бокал теплой крови был бы очень кстати… — не замедлил отозваться бордгирец, обнажая клыки в вожделеннейшей из улыбок. Проклиная себя за то, что открыл рот столь не к месту, Дамреби судорожно сглотнул и замер под пристальным взглядом вампира, устремленным на его шею — так даже на объект безумной страсти не смотрят! — Впрочем, подойдет и «Кровавая вдова», — добавил Дагратдер, выдержав паузу.

Сперва, все еще находясь под впечатлением от этого взгляда, Дамреби решил, что вампир покушается и на его жену, уже записав ее во вдовы, и только потом сообразил, что тот имел в виду сорт вина. Сорт, кстати, очень любимый в Кордаке — рубиново-красное, густое, почти как кровь, сладкое и крепкое вино пользовалось популярностью у северян, в первую очередь, за последнее из перечисленных качеств, то есть за способность согревать. В само́м Кордаке виноградников, правда, не водилось, но зато «Кровавая вдова» — творение дамангских виноделов — являлась едва ли не основной составляющей торговли с южным соседом.

— Принесите вина, виконт, — распорядился Лорго. Дамреби поспешно направился к двери. — Выходит, слухи о том, что высшие вампиры пьют не только кровь, правдивы?

Обернувшись на пороге, Дамреби заметил на губах Дагратдера улыбку, видимо, послужившую ответом на вопрос.

За дверьми гостиной виконт с немалым удивлением обнаружил двоих вампиров из числа прилетевших вместе с королем. Охраняют особу своего правителя или же конфиденциальность встречи? Впрочем, наглость, с которой они вперлись в покои короля Кордака, в любом случае, заслуживала контрмер. Да только гвардейцы, которым полагалось бы охранять вход сюда, все до единого выведены из строя. Бо́льшая часть гарнизона, слава богам, в порядке, но выгонять вампиров постфактум — однозначно себе дороже. Сегодня виконт уже наблюдал более чем наглядное доказательство сего постулата — хватит!

Вернувшись с бутылкой «Кровавой вдовы», Дамреби увидел, что диспозиции королей не изменились ни на йоту — один по-прежнему блаженствовал в кресле, другой грелся у камина. Конечно же, Лорго молод, полон сил и энергии, но продубел он сегодня, видать, капитально — до сих пор отогреться не может.

Наполнив бокалы, Дамреби подал вино сначала своему королю, затем — вампиру.

— Я могу идти или вам нужно что-то еще? — спросил он.

— Налей себе тоже, — произнес Дагратдер тоном, не допускающим возражений.

Хочет, чтобы бывший командир заставы присутствовал при их разговоре? Зачем? Ему нужен свидетель беседы или же зритель для дальнейших издевок над Лорго? Во втором случае Дамреби вряд ли переживет сегодняшнюю ночь. Впрочем, и знание тайн тоже отнюдь не способствует долголетию.

Лорго требование бордгирца тоже явно удивило — он вскинул на вампира такой взгляд, словно бы не поверил собственным ушам — однако спустя секунд десять уже поддержал идею гостя.

— Налейте себе, виконт, и садитесь, — кордакский сюзерен кивнул в сторону дивана.

Что ж, противиться желанию сразу двух королей станет только сумасшедший. За третьим бокалом, правда, пришлось снова сгонять. Но, вернувшись, Дамреби честно наполнил его до краев — хотя вставший в горле ком вряд ли позволит сделать даже один глоток.

— За мягкую зиму! — произнес Дагратдер, чуть приподняв бокал в руке.

Да, здесь, на Ледяном Роге, такой тост был крайне актуален. Тем более что в этом году зима грозит прийти рано. Точнее сказать, она фактически уже на пороге. Если в ближайшие дни не потеплеет, на поверхности океана даже может намерзнуть ледяная «дорога», по которой обычно приходили твари, и тогда — жди гостей в любой момент!

Дамреби отхлебнул хороший глоток вина, едва не закашлявшись — ком в горле все-таки не желал отступать. Парой глотков поддержал тост и Лорго. Сам же вампир медленно смаковал вино, не отрывая от кордакского короля пристальнейшего взгляда.

— Что ты на меня так смотришь?! — не выдержал-таки Лорго — пристальность взгляда бордгирца действительно переходила всякие приличия.

— Да вот, все удивляюсь твоему поразительному сходству с отцом. Надо же сколь сильна кровь Мейнсило́ров… с некоторых пор, — вампир язвительно улыбнулся, и, казалось, с клыков его закапал яд.

Дамреби, услышав, как скрипнули зубы Лорго, стал молиться, чтобы эта выходка бордгирца не обернулась еще одной стычкой — теперь уже между королями лично.

Род Мейнсилоров восходил к глубокой древности и по праву считался одним из знатнейших на Альтеране. Мейнсилоры процветали еще в Лимеранской империи, имели немалый вес в ее политической жизни. Правда, на трон не претендовали — до определенного момента. Но однажды их амбиции все же доросли до короны. Причем добывать оную взялись сразу двое Мейнсилоров — Дье́рто и Вейла́ри, отец и сын. Предметом вожделения Дьерто Мейнсилора явился лимеранский престол, на завоевание которого он и бросил все свои таланты и всю свою рать. Однако Вейлари, в отличие от вассалов, не поддерживал замыслы отца — он с горсткой преданных ему людей отправился за реку Горнэ́йгл, в земли, не так давно отвоеванные у орков и ноорков, а теперь активно заселяемые людьми. Как раз там он и попытался создать собственное королевство.

В конце концов Вейлари сумел сплотить вокруг себя поселенцев и объединить земли, разрозненными клочками принадлежавшие правителям разных стран и их отдельным вассалам, в единое государство и возложил на себя корону Кордака. А его отец, в результате своей «кампании», получил краткое свидание с лимеранским палачом.

Но именно Вейлари Мейнсилор, первый король Кордака, и являлся с одной стороны — как основатель королевской династии и, безусловно, достойный правитель и человек — гордостью своих потомков, а с другой — темным пятном на их происхождении.

Дело в том, что Вейлари абсолютно ничем не походил на своего отца и уж меньше всего — внешностью. Это бы еще полбеды, но на свою мать он тоже не был похож, что, конечно же, зародило в душе ее супруга некоторые подозрения. Порывшись в семейных архивах, и поняв, что подобные черты не встречались так же и среди как его собственных предков, так и среди пращуров дражайшей половины, Дьерто обвинил жену в измене.

Правда, пока по-тихому, так сказать — в узком семейном кругу. Ибо для официального обвинения, а также объявления Вейлари бастардом и лишения его всех наследных прав, требовалась одна мелочь — найти того, с кем изменяла ему супруга. А кандидата на роль отца Вейлари Дьерто так и не сумел отыскать — ни тогда, ни потом, хотя положил на его поиски немало времени, сил и средств.

Если бы Дьерто дожил до женитьбы Вейлари и рождения его детей, он бы наверняка добился в суде справедливости для себя, и Вейлари все-таки был бы признан плодом греховной связи, а право наследования перешло бы ко второму сыну, Куори, появившемуся на свет, кстати, тоже лишь два месяца спустя после казни отца. Он-то как раз был очень даже похож на Дьерто, а вот все отпрыски Вейлари являлись копиями него самого.

Но Куори мог бы стать наследником, если бы отец не сложил голову на плахе, в реалиях же старшим сыном Дьерто так и остался числиться Вейлари. Впрочем, на наследство отца он и не заявлял никаких претензий, лишь только сохранил для себя и потомков имя Мейнсилор. Правда, кроме имени, и наследовать-то было уже нечего — после казни мятежного Дьерто все земли и все имущество Мейнсилоров конфисковала Лимеранская корона.

Конечно, Куори, достигнув совершеннолетия, мог бы сам поднять вопрос о незаконном происхождении старшего брата и добиться-таки, чтобы Вейлари лишили права числиться продолжателем рода Мейнсилоров. Но к тому времени он уже давно жил в Кордаке, и ему приходилось выбирать между сладкой жизнью во дворце под покровительством царствующего брата и справедливостью в совокупности с нищенским существованием где-нибудь в Лимеране. Куори предпочел первое, задвинув родовую честь куда подальше, и вряд ли стоит осуждать его за это.

А между тем характерные черты внешности передавались у Мейнсилоров из поколения в поколение, лишний раз подтверждая тот факт, что Вейлари был бастардом — его кровь не перебивалась никакой другой и, по всей вероятности, досталась ему от настоящего отца. Вот только его отец так и остался неизвестен.

Если бы Вейлари родился пусть бастардом, но от кого-то из более или менее знатных лордов — это было бы еще полбеды, и со временем сия пикантная подробность потеряла бы всякую актуальность. В конце концов, до изобретения магами «лунного чая» бастардов на Альтеране хватало. Однако Вейлари, будучи бастардом, не только продолжил великий род, причислять себя к которому не имел никаких прав, но и, будучи происхождения самого что ни на есть низкого, взошел на престол.

Именно такого набора не могли простить королям Кордака высокородные правители других держав, да и представители их знати тоже. И старались при каждом удобном случае напомнить кордакским Мейнсилорам об из плебейском происхождении, которое, кстати, подтверждалось опять же фамильными чертами — уж если отец Вейлари, обладавший столь примечательной внешностью, не был известен вообще никому, значит, дворянских кровей в нем даже близко не водилось.

А внешность-то у Лорго, равно как и у всех его предков, действительно примечательная; изумрудно-зеленые глаза, роскошные волны медно-рыжих волос… однако при этом вовсе не наблюдается столь характерных для всех рыжих черт, а именно — белой кожи, веснушек, белесо-рыжеватых бровей и ресниц. Брови у него темные, ресницы черные и длинные, а кожа, пожалуй, даже темнее, чем у большинства жителей севера. В общем, любой, кто никогда не слышал о Мейнсилорах, вот уже четыреста лет правящих Кордаком, сказал бы, что людей с такой внешностью попросту не бывает!

— Что тебе от меня нужно? — прорычал Лорго, с трудом глуша в себе вспышку гнева. Глаза его потемнели как воды Малахитового моря в шторм. В камине по-прежнему резвился огонь, и в его отсветах медь волос кордакийца отливала красным как никогда.

— Ничего, — отозвался вампир самым невинным тоном. — Но неужели тебе самому никогда не было интересно узнать, кем был твой предок, наградивший всех своих потомков столь неповторимой внешностью?

— Займись лучше собственной родословной! — снова рыкнул Мейнсилор.

Дагратдер усмехнулся.

— Увы, но с ней все очень просто. А мне нравятся задачки посложней.

— Не поделишься ли своею простенькой?

— Как-нибудь в другой раз.

В глазах Лорго промелькнуло искреннее разочарование. Нет, конечно же, он не надеялся, что бордгирец в действительности устроит ему экскурс к своему генеалогическому древу, однако дорого бы дал даже за самую незначительную информацию. Все, что касалось вампиров, извечно было окутано непроницаемой тайной, и одной из загадок как раз являлся их принцип смены правителей на троне. И почему короли вообще меняются, если нежить вроде как бессмертна?

— Ну, если с вопросом родословных мы покончили, может быть, наконец перейдем к делу? — сказал Лорго, сглотнув досаду. — По правде говоря, я все еще искренне надеюсь, что ты махал крыльями от самого Бордгира не только затем, чтобы нахамить мне десяток-другой раз.

— Знаешь, если честно, мне просто хотелось посмотреть, что же представляет собой новый король Кордака.

— Новый?! — почти возмутился Лорго. — Я взошел на престол полтора года назад!

— Для меня — все еще новый. Не помню, чтобы меня приглашали на твою коронацию или куда-либо еще, где мы могли бы познакомиться.

«Уж не хочет ли он сказать, будто был знаком с отцом Лорго?! — мелькнуло в голове Дамреби. — Нет, это просто невероятно!»

— А если бы пригласили — неужели бы приехал? Ох, вряд ли.

— Почему? — вампир иронично поднял бровь.

— Потому что раскидать гарнизон заставы на ничейной территории — это одно, а заявиться в столицу суверенного государства — уже совсем другое.

— Думай, как знаешь… — король Бордгира явил коллеге полную загадочности улыбку, заставив Лорго тут же озадаченно нахмурится. — Но не хочешь ли ты сказать, что не гарантируешь безопасности своим гостям? — яд снова закапал с его клыков почти натурально.

Лорго нахмурился еще сильнее, осознавая, что опять пошел на поводу у вампира и ляпнул нечто совсем уж недипломатичное.

Но назад свои слова не заберешь. Кордакиец отошел от камина и сел в кресло напротив Дагратдера.

— Скажи, зачем тебе понадобился дозор на нашей заставе?

— Потому что строить собственную заставу было лень, — со всей прямотой ответствовал вампир.

— Прекрати. Ты же понимаешь, что я спрашивал совсем о другом.

— Ну хорошо, — взгляд бордгирца неожиданно посерьезнел. — Видишь ли, в отличие от правителей остальных стран Большой пятерки, я не считаю зубастых тварей персональной проблемой Кордака. И не вижу никаких причин почивать в уверенности, что те никогда не припрутся в Бордгир. А кроме того, эти нахалы бессовестно нарушают нашу монополию на пожирание людей.

Кажется, последнее явилось остротой — во всяком случае, ирония в праведном возмущении вампира явно присутствовала. Но Дамреби стало откровенно не по себе — уж слишком велика была в этой шутке доля правды.

Лорго тоже с трудом переварил юмор бордгирца, однако продолжил беседу, решив взять инициативу на себя — ибо как только та попадала в руки Дагратдера, общение оборачивалось перепалкой.

— Уж если вы обосновались на кордакской заставе, может быть, поделишься результатами ваших изысканий?

— А нечем пока делиться. Откуда прутся твари, мы тоже не сумели выяснить.

— Ваше величество, но ведь вампиры летали на разведку… — позволил себе вставить Дамреби.

— Да, летали. Однако не обнаружили ничего, помимо бескрайних морских просторов. Зимой, когда твари уже заявятся, мои приложат все усилия, чтобы проследить их путь и найти наконец пристанище монстров. Но мне вот другое интересно — откуда такая уверенность, что твари пойдут непременно в том месте, где построена застава, а не лигой-другой восточней или западней, и что они непременно станут до одурения штурмовать стены вместо того, чтобы спокойненько продефилировать мимо и отправиться за более доступным обедом, скажем, в тот же Кордак?

Лорго посмотрел на бывшего командира заставы, предоставляя слово ему.

— Как показал предыдущий опыт, — начал Дамреби, — путь тварей пролегает действительно где-то в районе заставы. Да, они могут идти и западней, и восточней, однако людей чуют за несколько лиг. А уж если почуяли — придут непременно и не отступятся, пока не сожрут всех до единого… или не сдохнут сами! Конечно, для полной уверенности, что ни один монстр не прорвется на континент, нужно было бы выстроить заставы через каждую лигу — уж с такого-то расстояния они точно учуют «добычу» и не пройдут мимо. Но, к сожалению, пока мы и одну заставу толком не достроили, да и где взять людей, а также средства для одиннадцати застав.

— Вот, кстати, о строительстве… не внушают мне особого доверия эти ваши частоколы, — заявил вампир. — С чего вы взяли, будто твари станут нападать исключительно с северной стороны?

— Ни с чего. Но у нас нет ни материала, ни времени, чтобы сделать каменными все стены, — признался Дамреби.

— Ну, изменить течение времени не в моих силах, а вот камень для возведения стен — в Бордгире этого добра хоть завались — могу предложить.

— На каких условиях? — живо поинтересовался Лорго.

— На самых что ни на есть взаимовыгодных — наш камень, ваши люди и работа.

Король Кордака пристально посмотрел на вампира.

— То есть ты хочешь… чтобы застава стала нашей общей — так сказать, кордакско-бордгирской? Верно?

Дагратдер медленно кивнул.

Лорго его идея явно не радовала, однако и отказываться он не спешил.

— Мне нужно время обдумать, — произнес он наконец.

— Думай.

Залпом допив вино из бокала, Дагратдер поднялся с кресла, прихватил с собой плащ и, так и не порадовав любопытство Дамреби процессом надевания оного, покинул покои Лорго.

А поразмыслить кордакскому правителю и правда было о чем. С одной стороны — камень для строительства стен, да еще, считай, даром — безусловная выгода, да и помощь вампиров в обороне крепости — явно нелишнее. Но все становится отнюдь не столь привлекательно, как только задумываешься, какие цели при этом преследует Дагратдер.

Если объединиться здесь, на заставе, с вампирами, о помощи Лимераны и других королевств можно забыть. Пожалуй, судя по сегодняшней демонстрации силы, от отряда кровопийц толку больше, нежели от всех, кого могла бы прислать сюда Лимерана. Но как бы местного значения союзик с Бордгиром не обернулся крупномасштабными проблемами вплоть до разрыва дипломатических отношений со стороны Лимераны и остальных королевств. Вампир добивается именно этого?

И что же выберет Лорго — пощадит своих людей, которые зимой полягут здесь тысячами, или же предпочтет не обострять отношений с соседями? А что бы выбрал он, Дамреби? Конечно же, судьба заставы ему ближе и теснейшим образом переплетена с его собственной… но когда на весах жизни нескольких тысяч солдат и безопасность всего Кордака — понятно, что перетянуть должно последнее. Да и каменные стены они, кстати, до прихода тварей все равно возвести не успеют.

Дамреби посмотрел на погруженного в раздумья короля и поднялся с дивана.

— Ваше величество, я вам еще нужен?

Лорго поднял рассеянный взгляд.

— Да, виконт…

— Чем могу служить, ваше величество?

Мысли сюзерена по-прежнему блуждали где-то далеко от этой комнаты.

— Верой и правдой, — неожиданно выдал король, и его взгляд сосредоточился-таки на бывшем командире заставы. — Как ваше имя?

— Кирт, — сообщил порядком обалдевший виконт.

— Так вот, Кирт. Я был неправ, сгоряча разжаловав вас. Пятеро вампиров во главе со своим повелителем наверняка без проблем перебили бы весь гарнизон заставы, окажи вы им хоть малейшее сопротивление, и, не ввязавшись в бесперспективный бой, вы поступили верно.

— То есть я остаюсь на посту командира заставы?

— Да. Если только не собираетесь подать в отставку… после…

— Нет, не собираюсь, — поспешил заверить Дамреби — не стоит дожидаться каких-либо оправданий со стороны короля.

— Там вроде бы баню должны были истопить… — напомнил Лорго. — Если она не остыла окончательно, я все еще не прочь смыть с себя дорожную грязь.

— Сейчас узнаю, ваше величество.

Дамреби выскочил из комнаты и, окрыленный возвращением в должность, опрометью бросился выяснять, что там с баней. В потере поста его, собственно говоря, больше всего угнетал тот факт, что Итель однозначно пришлось бы отправить домой — жене рядового солдата здесь нет места. Но теперь виконт был просто счастлив, что эта опасность успешно миновала.

* * *

— Нет, не начинай снова! — взмолилась Итель.

Еще чуть-чуть, и она заплачет. Но все-таки Дамреби не отступился, желая понять, если не само поведение супруги, то хотя бы его причину.

— Но почему? Почему ты наотрез отказываешься спуститься всего на один этаж, чтобы разделить трапезу с нашим королем? Думаешь, его величеству придется по нраву такое небрежение с твоей стороны?!

— Скажи, что я больна… при смерти, уже умерла! — Итель явно находилась на грани истерики.

Дамреби притянул ее к своей груди, ласково погладил по волосам, чмокнул в макушку… и продолжил:

— Я не спрашиваю, что сказать его величеству, я хочу знать, какая муха тебя укусила?

Итель подняла глаза, в которых стояли-таки слезы:

— Меня никто не кусал… пока. Я молила тебя прогнать вампиров, но ты и пальцем не пошевелил!

— Итель, дорогая, ведь обед состоится при свете дня, — Дамреби недоумевал совершенно искренне. Неужели ее панический страх перед крылатыми «гостями» перешел в стадию неуправляемой фобии?

— Ну и что?! — почти взвизгнула она. — Пока здесь находится их король, я шагу не сделаю из наших покоев!

— А что, его величество Дагратдер имеет какие-то особые виды на твою сладкую шейку? — мириться с придурью жены больше не было сил. Особенно, когда из-за оной та намерена выказать неуважение королю Кордака. И переубедить ее, похоже, нереально. Вот только ерничать и оставалось.

— На что и какие у него виды, я не знаю, — холодно отозвалась обиженная Итель. — Да только королю вампиров дневной свет не помеха.

— С чего ты взяла? — улыбнулся Дамреби.

— Слышала, — упрямый взгляд исподлобья явно не обещал отступления с занятой позиции.

— Я тоже слышал… много разных сказок в детстве. — Взгляд жены помрачнел еще, и тем не менее он продолжал: — Брось! Дагратдер — такой же вампир, как все остальные. Наверно он обладает большей силой, но он тоже вампир.

— Вот именно, что большей! Ты даже представить себе не можешь, на что способен король!

— А ты, значит, можешь? — усмехнулся Дамреби.

— Видела, — взгляд Итель стал каким-то странно-отстраненным.

— Где? Когда? — безотчетная тревога вмиг изгнала из головы всякую иронию.

— Что?.. — Итель словно бы очнулась от сна.

— Где и когда ты наблюдала, на что в действительности способен король вампиров? — медленно произнес супруг. Тревога уже вгрызлась в сердце, как червяк в спелое яблоко — Итель определенно погрузилась в некие воспоминания, вот только откуда бы им взяться?

— А… — она нахмурилась и закусила губу. — Ну… я видела, как Дагратдер разом положил всех королевских гвардейцев.

Ах, это! У виконта отлегло от сердца. Впрочем, не совсем… где-то в глубине затаился-таки червячок сомнения — точно ли об этом вспомнила жена?

— Поверь, сие я тоже видел, — улыбнулся он. — Но какую, интересно, ты здесь узрела связь с нечувствительностью короля вампиров к дневному свету?

— Кирт, я не выйду за порог, пока Дагратдер здесь! — отрезала Итель.