Глава 35

Ледяной Рог

— Его величество ждет меня, — сообщил Дамреби дежурившим у дверей гвардейцам.

— Мы в курсе, — отозвался тот, что стоял по левую строну от двери. — Но сейчас его величество у маршала, и вам следует направиться в покои Солси.

К маршалу так к маршалу. Только стоит ли врываться в покои больного или все-таки лучше подождать Лорго у дверей? «Следует направиться в покои Солси» означает, что короля можно найти в покоях маршала, или, что его нужно там отыскать?

По правде говоря, беспокоить Солси без надобности виконту совершенно не хотелось. Пожилого маршала доконало-таки долгое путешествие по ледяным землям, и он свалился в горячке. Гарнизонный врач не отходил от него двое суток. Но сегодня утром сказал, что опасность вроде бы миновала, однако Солси еще очень-очень слаб.

И вот зачем, спрашивается, Дамреби вваливаться в его спальню в поисках короля?! С несчастного маршала наверняка довольно беспокойства от визита сюзерена.

— Его величество ждет вас, виконт, — дежуривший у покоев маршала гвардеец распахнул дверь, разрешив тем самым все сомнения Дамреби.

— Лорго, это безумие! — услышал виконт ослабленный болезнью, захрипший голос, еще не дойдя до дверей спальни. — Твое очередное безумие! По всей видимости, ты так и рвешься как можно скорее подтвердить теорию, что Мейнсилоры не умирают в своей постели!

— Это не теория, а правило без исключений, — мрачно отозвался король. — В постели окончил путь лишь один из нас — после того как на ночь глядя испил отравленного вина.

— Да, твой прадед был отравлен. Но остальные честно нашли свою смерть сами.

— Это рок.

— Нет! — вскричал маршал. — Это ваше фамильное безрассудство. Мейнсилоры вечно лезут на рожон… и в конце концов везение поворачивается к ним спиной.

— Полагаю, причина в другом.

«Интересно, какова же версия Лорго?» — Дамреби обратился в слух. Нет, он прекрасно понимал, что подслушивать у дверей низко, однако просто не мог заставить себя постучаться в спальню прямо сейчас. А Солси, как назло, закашлялся, и теперь король вовсе не спешил делиться своими соображениями.

О проклятье Мейнсилоров в Кордаке говорили немало. Но гораздо больше рассуждали о причинах, его породивших. Одни были уверены, что это Дьерто проклял Вейлари и всех его потомков. Другие подозревали в авторстве проклятья Куори. Находились и те, кто считал, будто это кара за то, что бастард присвоил себе чужое имя. Или за то, что он посмел сесть на трон.

Но независимо от того, какая из причин реально имела место, проклятье, очевидно, существовало на самом деле, ибо до старости не дожил ни один из Мейнсилоров. Правда, не сказать, что их жизненные пути были столь уж кратки — помимо цвета волос и глаз, род Мейнсилоров выделялся из общей массы человечества еще и нечеловеческим долголетием. Точнее, способностью сохранять молодость на протяжении многих лет — к примеру, погибший на охоте в возрасте восьмидесяти трех лет Вейлари на момент смерти выглядел лет на двадцать пять. Что же касается предельно возможной длительности жизни представителей семейства Мейнсилоров, тут, как говорится, прецедентов не было.

— В чем же причина, по-твоему? — наконец переборов приступ кашля, спросил маршал.

— Не нужно было моим предкам прибегать к помощи магов, чтобы удерживать при себе ускользающую молодость.

Хм, оказывается, извечно цветущий вид Мейнсилоров — отнюдь не присущая роду особенность, а заслуга магов?! Вот так ни за что ни про что и гибнут легенды. Тогда, может, и медно-рыжие волосы — всего лишь искусный парик и изумрудный цвет глаз — тоже какой-нибудь магический морок? Дамреби улыбнулся своей склонной к откровенному утрированию логике, однако желание как-нибудь невзначай дернуть Лорго за локон почему-то прочно обосновалось в голове.

— Глупости, — возразил королю Солси.

— Нет, не глупости! — тут же взъярился Лорго. — Нельзя идти против определенного богами!

— Если бы магическое долголетие каралось — прокляты были бы все маги. Ну, по крайней мере, те, что действительно способны магичить.

— Так они и прокляты. Только в бренном мире их хранит договор с Хозяином[16].

Дамреби за дверью досадливо сдвинул брови. Ну вот, и этот туда же! Бельерти, отец Лорго, лет за шесть до гибели очень резко переменил взгляды на жизнь, да и саму свою жизнь тоже: начисто позабыв привычку к риску, он неожиданно стал крайне религиозен — впору было сменить прозвище Отважный на Праведник. Поговаривали, что король так и не простил себе смерти жены, умершей при родах — ведь это Бельерти упорно настаивал на втором наследнике, хотя здоровье супруги уже было подорвано рождением двух дочерей и несколькими выкидышами.

Впрочем, какие бы причины ни побудили короля обратиться к религии, сейчас имел значение лишь сам факт его погружения в набожность. Начиналось оное с более чем весомых пожертвований на нужды столичных и не только храмов, а также ежедневных двух-трех часовых молебнов… А закончилось…

Вплотную приобщившись к богам, Бельерти, что неудивительно, стал целиком и полностью разделять взгляды церковников практически во всем — в частности, по вопросу отношения к магии. Церковь магов не жаловала, приписывая им всевозможные грехи вплоть до связи с Властителем Тени, и в конце концов король принял решение запретить применение магии в любой ее форме. Вот только в жизнь он данное решение не претворил — отправился Солнечную Долину[17], так и не успев подписать высочайший указ.

Всю жизни Бельерти ходил по краю пропасти: сражения, турниры, охота, любые другие рисковые мероприятия — везде он был в первом ряду. В последний же год король больше половины времени проводил в Белом Храме[18] или в замковой часовне — и именно там и встретил свою смерть. Как раз по окончании молебна его величество собирался подписать указ о запрете на магию… но обрушившийся свод лишь год назад обновленной часовни похоронил под собой короля вместе со всеми его намерениями.

В общем-то, с точки зрения магов, Бельерти погиб более чем своевременно. Они, кстати, тут же объявили случившееся гневом богов, якобы таким образом воспротивившихся запрещению магии. А церковники, естественно, не замедлили обвинить Ковен Магов в убийстве неугодного им монарха — посредством той самой магии. Отстаивали свои позиции противоборствующие стороны еще долго… Впрочем, прямых подтверждений своей правоты не было ни у одной из сторон, а косвенных и умозрительных — хоть отбавляй у обеих.

Население Кордака в данном вопросе тоже разделилось, причем в версию божественного гнева поверила как раз таки наиболее религиозная часть — ибо не могли боги допустить магической каверзы в доме своем. Менее религиозные кордакийцы в глубине души подозревали, что маги наверняка приложили руку к гибели короля, однако идея полного запрещения магии не нравилась очень многим.

Дамреби особо набожен не был никогда. Правда, и к услугам магов, в отличие от большинства соотечественников, тоже ни разу не прибегал. Но новость, что Лорго разделяет отцовские взгляды, немало удручила его. Нетрудно догадаться, что «праведный гнев богов» обрушится на голову нынешнего короля, едва только тот решит продолжить дело отца.

А ведь случись что с Лорго, на троне окажется его брат — десятилетний мальчик, однозначно еще не способный управлять государством. Начнется борьба за власть среди ближайшего окружения несовершеннолетнего короля. А там и до более широкомасштабной драчки недалеко.

Странно, ходили слухи, будто после смерти матери Лорго возненавидел и отца, и младшего брата. Но, выходит, это были лишь досужие домыслы.

А впрочем, после увлечения Бельерти религией отца его детям — по крайней мере, мальчикам — как говорили, заменил маршал Солси, а мать… епископ Ласидский. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Лорго разделяет взгляды Бельерти даже при весьма сложных взаимоотношениях между ними — просто отца и сына церковники обрабатывали одновременно. Что ж, в дальновидности им не откажешь… равно как и магам — в решительности.

— А я тебе говорю, что проклятье породило именно вмешательство магов! — доказывал Лорго. Кажется, Дамреби немного отвлекся, но, по всей видимости, ничего интересного не упустил — король с маршалом все еще спорили по поводу греховности магического долголетия.

Солси вновь закашлялся, а справившись с приступом, заговорил каким-то обреченным тоном:

— Лорго… ты не понимаешь… совсем не понимаешь… Ладно, наверное, время для этого разговора все-таки пришло.

Еще на первой фразе маршала из коридора послышался шум — как нельзя более не вовремя сюда принесло Хо́рсона, гарнизонного доктора. Врач требовал немедленно пропустить его к больному — ибо тому пора было принимать микстуру.

Очевидно, часовым не давали распоряжения впускать в покои кого бы то ни было, кроме Дамреби, пока здесь находится король, однако гвардейцы, похоже, уже готовы сдаться под напором доктора. Бестии Тени, дольше тянуть нельзя — не хватало только, чтобы его застали подслушивающим!

Виконт решительно постучал в дверь спальни, про себя на все лады проклиная столь несвоевременный визит врача.

— Можете войти, — отозвался Солси.

Дамреби тихонько толкнул дверь и скользнул в спальню, так же неслышно притворив дверь за собой:

— Маршал. Ваше величество.

— Виконт? — Лорго казался удивленным.

— Как я понял… Мне сказали, что вы, выше величество… срочно требуете меня к себе, — не слишком уверенно, доложился виконт — в отношении того, что он правильно истолковал слова королевского посланца, его теперь терзали большие сомнения.

— Нет, все-таки Форраже безнадежный болван! — раздраженно вздохнул Лорго. — Я велел ему передать, чтобы вы были готовы к выезду, а также распорядились оседлать коней.

— Помимо этого Форраже сказал, чтобы я без промедлений сообщил вам о своей готовности.

— Виконт, а вам не показалось данное распоряжение откровенно странным, если не сказать дурацким?

— Показалось. Но… Я не привык раздумывать выполнять ли мне приказ короля или нет.

— Ладно, — усмехнулся Лорго. — Незнание, что на свете существуют идиоты вроде Форраже, определенно вас извиняет. Зато Форраже не извиняет уже ничто. Он все еще у дверей?

А ведь точно — в покои маршала его пропустил тот самый гвардеец, который и передавал ему распоряжение короля.

— Д-да, — сердца виконта ухнуло куда-то вниз — сейчас позовут Форраже, и непременно выяснится, что командир заставы зашел сюда отнюдь не полминуты назад.

В дверь пару раз требовательно стукнули. А вот и сам Форраже, легок на помине.

— Милорд, вам необходим полный покой! — ворвавшееся в спальню стихийное бедствие оказалось гарнизонным медиком, а не злосчастным гвардейцем, и Дамреби облегченно перевел дух. — Ваше величество, прошу меня простить, но маршалу нужно принять лекарства и процедуры. — Рослый и грузный Хорсон, страдающий отдышкой и извечным переизбытком энергии, вклинился между королем и постелью больного, заставив Лорго невольно отступить к двери. Хорошо хоть не вытолкал его величество взашей! Дамреби внезапно понял, что не слишком бы удивился и подобной сцене — когда дело касалось сферы его деятельности, для Хорсона не существовало никаких приличий и различий.

— Идемте, виконт, — Лорго тронул за локоть застывшего Дамреби. — Судя по всему, закончить разговор сейчас уже не удастся.

— Да, поговорим после твоего возвращения, — согласился Солси.

«Поговорить-то они поговорят, вот только я так и не узнаю самого интересного», — к Дамреби вернулось раздражение по поводу крайне несвоевременного появления доктора, и он отвесил в адрес того еще парочку мысленных проклятий.

* * *

В два часа пополудни они выехали из северных ворот в сопровождении двадцати гвардейцев. Его величество пожелал осмотреть берег, с которого зимой перлись твари — оказывается, именно эту затею Солси назвал безумием. Пожалуй, маршал слишком беспокоится за молодого короля — пока не наступили серьезные холода, данная прогулка угрожает, да и то при очень большом невезении, лишь встречей с одним-двумя белыми медведями или несколькими полярными волками, а от зубов местных хищников гвардейцы уж наверняка сумеют оградить своего короля. Вот когда замерзнет океан, дело другое.

— Сколько до берега? — Лорго вглядывался вдаль, приставив руку ко лбу козырьком. Жест, скорее всего, был продиктован привычкой, ибо при той хмари, что обосновалась сегодня на небесах, в защите глаз от яркого света не было ни малейшей необходимости.

— Недалеко — минут двадцать, — ответил Дамреби.

— А почему заставу не построили на побережье?

— Понятия не имею. Ваше величество, — огрызнувшись поначалу, виконт вовремя (ну, почти вовремя) опомнился и сменил тон. — Начинал ее строить не я.

— Ну да, — король помрачнел, по-видимому, тоже вспомнив, что у того, кто начинал — то есть у первого командира заставы — уже ничего не спросишь, ибо он сгинул в желудке одного из монстров.

Резкий порыв северного ветра ударил в лицо, поднял в воздух снег, полоснув им по глазам и запорошив людей с головы до ног.

— Милостивые боги! — в шоке воскликнул Лорго, отвернувшись от ветра и протерев глаза от снежинок. — Да быть не может! Они же…

Дамреби тоже посмотрел назад — из ворот заставы выехал еще один всадник.

За его спиной возвышались сложенные крылья. Дагратдер! Бестии Тени, выходит, Итель была права, что ему дневной свет не страшен?!

Пустив коня в галоп, бордгирец нагнал отряд.

Жеребец под ним, как сразу и предположил Дамреби, принадлежал заставе. Правда, раньше виконт полагал, что лошади должны паниковать при одном только приближении вампиров, однако гнедой жеребец не проявлял ни малейших признаков беспокойства.

А вот все остальные заметно напряглись, когда Дагратдер подъехал ближе. И еще неизвестно кто больше — кони или люди.

— День добрый. Лорго, не возражаешь, если я прогуляюсь к океану вместе с вами?

Кордакский правитель пару раз судорожно хватанул ртом воздух — помогло, дар речи к нему все-таки вернулся.

— От кого ты узнал, что мы направляемся на берег?

— Догадался, — едва заметно улыбнулся вампир. — Или ты решил прокатиться с целью просто обозреть здешние красоты? Местный пейзаж, надо сказать, отличается необычайным разнообразием, и, конечно же, недостаточно наблюдать его только лишь со стен, — если бы кто-то задался целью получить эталон язвительности, тон Дагратдера подошел бы как нельзя лучше.

— Что ж, присоединяйся, — Лорго попытался выдать милостивый тон — получилось не слишком хорошо, видимо, шок все еще был слишком силен.

Отряд двинулся дальше. Дагратдер выехал вперед, пристроившись четко рядом с Лорго — ни на полшага впереди, ни на полшага позади.

В седле вампир держался очень уверенно — верховые прогулки ему явно не были в новинку, и этот факт, похоже, немало занимал кордакского короля. Дамреби же сейчас больше интересовали два вопроса: кто так шустро оседлал бордгирцу коня? Когда они выводили лошадей из конюшни, под седлом там не оставалось никого. И что будет с вампиром, если вдруг выглянет солнце?

Впрочем, ответ на второй вопрос ему вряд ли доведется выяснить — плотные тучи затянули небо, казалось, на веки вечные. Ну, а с первым вопросом можно будет разобраться по возвращении.

До берега уже оставалось рукой подать. Вот только о том, где именно проходит береговая линия, напоминали лишь скалы слева — благодаря ранним холодам океан начал-таки замерзать, и впереди, насколько хватало глаз, маячил все тот же белоснежный простор. Будто бы и вовсе не шелестели здесь еще недавно волны прибоя. Проклятье, неужели открытие зимнего сезона уже не за горами?! Что же будет, если твари попрут, когда на заставе дежурит один только летний гарнизон?

У Дамреби нехорошо засосало под ложечкой.

— Ваше величество, не стоит ехать дальше, — опомнился он, попытавшись проглотить окончание обращения — изначально слова предназначались Лорго, но ведь рядом с ним ехал и Дагратдер — как следует обращаться сразу к двум королям, виконт вообще не имел понятия. — Лед еще тонкий, и это опасно.

Их величества притормозили жеребцов одновременно. Лорго повернулся к своему бордгирскому коллеге, и в его глазах явственно читалось предложение — не желаешь ли слетать на разведку?

Дагратдер усмехнулся:

— Доверяю своего коня твоим заботам.

Сунув поводья оторопевшему Лорго, вампир расправил крылья и стремительно взмыл вверх. На какое-то мгновение Дамреби показалось, что он заметил зависть в глазах своего короля. А впрочем, наверное, не показалось — он и себя поймал на шальной мысли, что не отказался бы вот так же подняться в воздух и полететь. Хоть бы разок в жизни оторваться от земли, взглянуть на нее с высоты птичьего полета, ощутить себя свободным от земного притяжения, от необходимости вечно выбирать проезжую-прохожую дорогу. Свободу… но только не такой ценой! — одернул себя виконт. Нет, стать вампиром он бы уж точно не желал!

Конь под ним дернулся и жалобно заржал. Неужто прочел мысли хозяина и испугался?! Да нет — бред! А чего перепугались другие кони? Только сейчас Дамреби, очнувшись, заметил, что все они ведут себя крайне странно. Может, возвращается вампир? Нет, вон он — вдали.

Позади переполошенно закричали гвардейцы, залязгало изготовленное оружие. Раньше чем виконт успел толком оглядеться, в толпу врезалось нечто огромное, мохнатое и белое. Тварь! — запоздало осознал Дамреби, выхватывая довольно бесполезный в данном случае меч.

К счастью, гвардейцы, опасаясь нападения белых медведей, прихватили с собой пики и алебарды. Луки со стрелами также имелись в наличии, но не стоит сокрушаться, что выстрелить никто не успел — пробить стрелой бронированную шкуру пришлых монстров, как знал командир заставы, почти нереально. Обычно это удавалось только из крепостных арбалетов.

Гвардейцы набросились на тварь всем скопом, коля и рубя. Однако степень опасности явно недооценили. Чудовище вмиг расшвыряло их — кого-то, сбив с ног коней, кого-то разорвав мимоходом.

— Ваше величество, скорее на заставу! — прокричал Дамреби, стараясь собой отгородить короля от монстра. — Это единственный шанс… — слова застряли в горле — пытаясь справиться со взбеленившимся со страху жеребцом Дагратдера, Лорго потерял контроль над своим конем, и тот рванул куда глаза глядят. К вящему ужасу, глядели они в прямо противоположную от заставы сторону!

Конь понес короля по льду, прочь от берега, и совладать с ним у Лорго, по всей видимости, так и не получалось.

Немного пораненная, но по-прежнему полная сил тварь, тем временем, продолжала раздирать гвардейцев одного за другим — под ударами жутких челюстей только и хрустели кости да рвалась плоть несчастных.

Нужно попытаться догнать короля! Дамреби развернул жеребца, надеясь помочь суверену справиться с обезумевшим конем. Гвардейцам от него, вооруженного лишь мечом, толку все равно немного.

Но едва он дал коню шпоры, как положение дел стало еще хуже. Понимая, по-видимому, что толпа вооруженных острыми длинными железяками людей — не самый легкий кусок, чудовище обратило внимание на куда более лакомую добычу — одинокого всадника, удирающего прочь — и ринулось за ним. Дамреби, еще не отдалившийся от гвардейцев, вовсе не заинтересовал его — своей целью оно явно избрало Лорго.