Глава 53

Поутру Эльджета все же вернулась к прерванному разговору, хотя не сомневалась, что Лонгаронель и теперь не захочет его продолжать. Однако вампирские тайны вампирскими тайнами, а жить во лжи она не считала возможным. Ну хоть бы извинился, что солгал, — а вот привычка просто тупо отмалчиваться ранила до глубины души.

В итоге она не могла уснуть почти до самого рассвета.

— Лон, скажи, ты правда считаешь ложь нормальной основой взаимоотношений? — начала эльфийка вместо «доброго утра».

Улыбка резко сползла с лица возлюбленного, а в голубых глазах заискрился лед:

— Эльджи, по-моему, я понятно объяснил, что тайны вампиров…

— Да при чем здесь твой народ! — перебила его Эльджета. — Ты ведь и о себе то и дело говоришь неправду. А если я тоже начну врать тебе на каждом шагу?! Хочешь?

— Врать про эльфов? — уточнил Лонгаронель.

— Какие в Тень эльфы! Я о них вообще ничего не знаю. О своей жизни буду врать.

— Но про нежить мы вроде бы уже выяснили. В чем же тогда еще я тебе солгал? — вампир явно напрягся.

— Про свой возраст! — бросила девушка обвинение ему в лицо.

— Но про свой возраст я тебе не лгал, — кажется, напряжение его тут же отпустило.

Похоже, что-то все-таки солгал, но в чем именно она пока даже не подозревает? Ладно, с неизвестным разберемся как-нибудь потом. Сейчас речь о другом.

— Не лгал? — придирчиво переспросила эльфийка. Лонгаронель кивнул. — То есть ты действительно родился тридцать пять лет назад? — на всякий случай, несколько перефразировала она вчерашний вопрос. А то мало ли, отвечая ей, он выкрутился, решив отсчитывать возраст от момента обращения или, напротив, годы после обращения у них уже не идут в зачет. Правда, вчера она подумала, что вампирами они рождаются. Но кто знает, как у них все происходит на самом деле — реально ж не раса, а одни сплошные тайны!

— Да, я родился тридцать пять лет назад, — твердо повторил вампир. — Не понимаю, какие у тебя причины сомневаться. Неужели я выгляжу настолько старше?

— Да нет, выглядишь ты даже моложе лет на десять, — улыбнулась Эльджета. Но тут же посерьезнела: — Значит, солгал ты о том, что являешься ровесником Дагратдера.

— Нет, не лгал, — оскорбился Лонгаронель. — С Дагратдером мы действительно ровесники.

— Но это невозможно! — вскричала возмущенная эльфийка. — Если тебе всего тридцать пять — ты не можешь быть ровесником тому, кому больше ста пятидесяти!

— Эльджи, — его голубые глаза опять заледенели. — А вот возраст короля Бордгира никоим образом не касается ни тебя лично, ни наших с тобой взаимоотношений, — жестко проговорил он.

И поднявшись с кровати, принялся одеваться. На нее при этом вовсе не смотрел — как будто ее здесь и не было.

Эльджета вздохнула про себя. Все равно тут что-то определенно не сходится. Но с другой стороны, главное, что про себя он сказал правду. А сколько лет Дагратдеру, действительно не ее собачье дело.

Выбравшись из-под одеяла, она примирительно обняла вампира за торс:

— Лон, не злись, пожалуйста.

— Я не злюсь. Просто хочу, чтобы ты наконец придержала свое неуемное любопытство и перестала ставить меня перед выбором — вампиры или ты. Сколько лет мне, ты знаешь. Что тебе еще…

— Все-все, извини, — девушка закрыла ему рот рукой. — Ничего мне больше не нужно. Но ты тоже мог еще вчера, вместо того чтобы отмалчиваться, просто сказать, что о себе ты сообщил правду, а возраст Дагратдера вообще не должен меня трогать никаким боком. И я бы отстала, честное слово, — заверила Эльджета.

Лонгаронель посмотрел ей в глаза, и видимо, все-таки прочел в них обиду.

— Мог бы, прости, — повинился он с тихим вздохом.

Мягкие губы накрыли ее рот. Ну какие уж тут к бестиям Тени обиды!

* * *

В дневные часы на кривых и тесных улочках Фалиси было довольно многолюдно. Возможно, именно поэтому компания из трех людей, двух эльфов в рабских ошейниках и огромной лохматой собаки той породы, которую обычно использовали лишь кзиры, вовсе не привлекала ничьего внимания. Но скорее дело было просто в том, что Фалиси, расположенный на границе Вольного леса, являлся одним из истоков имперской работорговли, и эльфами-рабами, пусть даже путешествующими верхом, здесь было никого не удивить — если у хозяина достаточно средств, чтобы снабдить лошадьми даже своих рабов — это его личное дело. А что касается собаки — коль кому-то захотелось купить у кзиров не только эльфов, но и пса — что ж, у богатых свои причуды.

Правда, в большинстве случаев эльфов-мужчин попросту казнили, ибо в качестве рабов от представителей лесного народа, предпочитавших смерть неволе, толку было мало… тем не менее, изредка, тех, кто казался кзирам достаточно покладистым, все же продавали в рабство.

Именно к таковым Лонгаронель с Арроноратом и решили причислить Роарна.

Эльф старался поддерживать легенду. Впрочем, если приглядеться внимательно, было видно, что даже одетый на него исключительно в целях маскарада ошейник, немало угнетает его.

Эльджету, кстати, данный аксессуар вокруг шеи также ничуть не радовал, равно как и поездка на крепкой, но норовистой кобылке, принадлежавшей кому-то из ныне покойных кзиров. На ее роскошной Ильтане теперь восседал Арронорат, изображая из себя, так же как и Лонгаронель, зажиточного путешественника.

А Эльджета, и Роарн всем своим видом демонстрировали забитость и покорность — как и полагалось выглядеть реальным рабам. Ну а единственный оставшийся в живых кзир усердно играл роль слуги. И хотя наблюдательный человек наверняка смог бы прочесть в его глазах неутихающий ужас, в остальном поведение Младшего вполне соответствовало понятию вышколенной прислуги.

К полудню, миновав толчею многочисленных хаотичных закоулков, компания добралась до рыночной площади. Невольничья четверть располагалась с противоположной стороны рынка, и им пришлось, спешившись, преодолеть еще тесные мясные и овощные ряды. Лишь затем они оказались в местном оплоте работорговли.

Вопреки ожиданиям, рынок рабов отнюдь не был перенасыщен предложениями. Десятка полтора эльфиек, один забитый до полусмерти эльф, восемь девушек людского рода и десять с лишним мужчин разного возраста. Как объяснил Роарн, мужчины попадали в рабство, в основном, за долги, а девушки… рождаемость в Шанце была на высоте, однако уровень жизни никак не соответствовал рождаемости, и отцы бедных семейств, не будучи в состоянии прокормить всех, нередко продавали в рабство «лишних» дочерей, которых до определенного возраста так и не удалось сбыть замуж.

Впрочем, сегодня, помимо вышеперечисленных рабов, на продажу были выставлены еще два неведомых альтеранцам создания, закованных в кандалы — высокорослые, мощные, с ярко выраженной мускулатурой, смуглой, оливкового цвета кожей, крючковатыми носами, острыми, даже острее, чем у эльфов, ушами и высокими ирокезами, сходившими на нет к середине спины и выкрашенными у одного в ярко-зеленый, а у другого в кобальтово-синий цвета.

Как оказалось, это и были тролли.

Позже Роарн пояснил, что тролли являлись крайне редким на рынке товаром, но если уж кому-то из кзиров везло «разжиться» такой добычей, то в дальнейшем троллей продавали исключительно на рудники, ибо укротить их могли лишь тамошние безжалостные надзиратели.

Уже беглый осмотр сегодняшнего товара показал, что возлюбленной Роарна здесь не было и близко.

Эльф, хоть и говорил, что не рассчитывает на удачу сразу же, в душе, конечно, надеялся увидеть Долэру на рынке Фалиси. Теперь же на него было просто больно смотреть.

Бросив взгляд на собрата, Эльджета с тяжелым сердцем отметила этот факт.

Однако наверняка не только отсутствие среди рабынь его возлюбленной так повлияло на Роарна. Безусловно, он был знаком с некоторыми, а, быть может, и со всеми здешними пленницами из Вольного леса, и видеть их в качестве товара для него было невыносимо. А хуже всего давило осознание, что ничем не может им помочь.

Тем более что и они узнавали Роарна. А он мог ответить им лишь бесполезным сочувственным взглядом.

У Эльджеты, хоть она и видела этих эльфов первый раз в жизни, тоже сердце разрывалось от жалости. Но они действительно ничего не могли сделать для несчастных — денег, что нашлись при ныне покойных кзирах, могло хватить на покупку лишь одной рабыни. Да и то если продавец не задерет цену. О том же, чтобы приобрести еще кого-то не могло быть и речи, сколько бы слезных взглядов Эльджета ни бросала на Лонгаронеля.

Правда, драгоценные украшения вампира все еще оставались при нем. Но вряд ли он согласится продать их, чтобы выкупить попавших в плен незнакомых эльфов, — это ведь их единственный капитал на будущее. А если они сумеют вернуться на Альтеран и решат отправиться, скажем, в Лимерану — им понадобятся средства, чтобы приобрести какое-то жилье и питаться тоже надо на что-то.

Только разве сможет она спокойно жить, зная, что вот этот их уютный домик стоил жизни семнадцати эльфам?!

— Лон, — девушка незаметно потянула возлюбленного за руку.

Однако ничего сказать не успела — мужчина все прочел в ее глазах.

— Эльджи, наша первоочередная задача найти Долэ́ру, — напомнил вампир.

— Но они же… — Эльджета с трудом сдерживала слезы. Особенно сердце обливалось кровью при каждом взгляде на еле живого от побоев эльфа. Скорее всего, следующей экзекуции он уже не переживет.

— Сначала Долэру, — безапелляционно повторил Лонгаронель. — Когда решим эту проблему, потом посмотрим… — Он не договорил, вдруг схватил ее за волосы на затылке и зло рявкнул: — Заткнись сучка! — А дальше и вовсе замахнулся.

Эльджета вся сжалась, инстинктивно закрываясь руками, хотя точно знала, что Лонгаронель не ударит — просто их разговор, по-видимому, привлек чье-то внимание, а хозяева с рабынями уж наверняка не беседуют.

Да, ей и правда лучше помолчать.

А через полминуты Младший шепнул Лонгаронелю, что вроде бы узнает торговца, которому его приятели продали искомую эльфийку. Мысли о побеге кзир, похоже, оставил еще по дороге к Фалиси, в полной мере осознав, какую власть имеет над ним вампир, и теперь он всеми силами старался быть максимально полезным своему пленителю. Тем более что тот обещал оставить парня в живых в случае если поиски Долэру окажутся успешными. Что ж, Младший рассудил весьма здраво — лучше хоть какая-то надежда на жизнь, нежели верная смерть.

Они подошли к перекупщику рабов, и Младший сам начал разговор:

— Доброй торговли, парн[22]. А нет ли у тебя или у кого еще рыжих остроух? Я рассказал хозяину, что как-то видел в Фалиси рыжуху, и с тех пор он прям-таки загорелся желанием обзавестись именно рыжей наложницей.

Работорговец неторопливо изучил покупателей и свиту — правда, вряд ли понял, кто конкретно является хозяином Младшего — Лонгаронель или Арронорат — профессиональным взглядом оценил стоимость Эльджеты, а заодно, Роарна, и пришел к выводу, что монеты у желающих приобрести себе рыженькую определенно водятся. 1439f7c

— Сожалею, нынче рыжих нет ни у кого. Хотя не так давно я действительно продавал рыжуху. Но сейчас такого товара нет. Это вообще большая редкость. Быть может, мало́р[23] заинтересуется… — работорговец действительно не смог определить, кто является покупателем, потому смотрел то на Лонгаронеля, то на Арронората, — …рыженькой девкой? — он подтолкнул вперед одну из своих рабынь — человечку, также обладавшую рыжими волосами. — Смею заверить, она весьма хороша!

По правде говоря, по поводу «весьма хороша» можно было бы смело выразить сомнения, ибо девица даже отдаленно не напоминала красавицу и была плоской как доска. Однако злить торговца, указывая на недостатки его товара, путешественники не хотели.

— Разве я не предельно ясно объяснил, что хозяин желает рыжую остроуху, — возмутился Младший. Вообще-то, предполагалось, что изображать покупателя и вести переговоры будет Арронорат — чтобы Лонгаронель не продемонстрировал ненароком свои клыки. Но раз уж Младший взял данную функцию на себя, тем лучше — таким образом они избегнут опасности, как бы торговец не заметил у вирга иноземного акцента. — Ты говорил, что не так давно у тебя имелась рыжуха. Скажи, кому ты ее продал — возможно, хозяин сумеет сговориться с нынешним владельцем и перекупить у него наложницу.

— Думаешь, тому, кто приобрел ее у меня, понравится, что я треплюсь о сделках направо и налево?! Может, он вовсе не желает расставаться со своей наложницей — ни за какую цену. Да и вряд ли у вас вообще хватит средств, чтобы перекупить рыжуху у него — в Фалиси он, пожалуй, богаче всех будет.

— Хватит ли у хозяина средств — не твоего ума дело. Но разве тебе пара лугаров будет лишней за столь незначительную услугу? — парень небрежно подбросил в воздух монету, и, упав обратно ему в руку, та призывно звякнула о другую.

В глазах работорговца блеснула алчность.

— Ладно. Только на меня не ссылайтесь! Это малор Катроске. Он живет минутах в десяти езды отсюда вон по той улице. Мимо вы точно не проедете — у него большой дом из красного камня с высокой круглой башней, в ней он как раз держит своих наложниц.

Как же не вовремя Лонгаронель расстался со своими крыльями — Эльджета чуть было не расплакалась от досады. Знать бы все наперед — что стоило вампиру взлететь на башню и быстренько умыкнуть оттуда эльфийку. А теперь вот думай, как договариваться с этаким-то богатеем. Тем более, цену тот наверняка заломит мама не горюй. Драгоценности Лонгаронелю все-таки придется продавать, но все деньги уйдут на выкуп Долэру. Чтобы помочь эльфам с рынка уже ничего не останется.