Глава 58

После ужина Лонгаронель все-таки вернулся к вопросу, что же случилось с сыном хозяев постоялого двора. Необъяснимые перемены, враз произошедшие с ним, так и не давали вампиру покоя. А потому он решил разузнать, как именно парень провел последний вечер своей здоровой жизни.

Однако и здесь, как выяснилось, зацепиться было не за что. Тавернщик поведал, что сперва сын помогал ему в трапезной обслуживать гостей. Затем подсел за стол к одной из постоялиц — торговке, везущей товар на городской рынок. Поскольку девушка явно ничего не имела против его общества, хозяин не стал делать сыну замечаний. В какой момент тот ушел спать, он не обратил внимания. Но девушка потом еще какое-то время сидела за столом одна. В общем, чтобы сын заманил ее куда-то уединиться, там начал приставать, за что и получил по башке — такого точно не было.

И с кем-то еще поссориться на ночь глядя парень вряд ли мог, из трапезной ведь ушел тихо, без стычек — перебрал вина, наверное, вот и отправился на боковую.

* * *

— Что скажешь? — обратился Лонгаронель к Арронорату. Они стояли на вершине крутого холма, а внизу перед ними, как на ладони, простирался город. По размерам Майльрисити раз в десять превосходил Фалиси.

— Ворота здесь наверняка охраняются получше, чем в Фалиси. Давай-ка оставим наших в деревенском трактире, а сами съездим на разведку, — предложил вирг. — Быть может, и вовсе не стоит тащить в город всех.

— Согласен.

Развернуть на узкой дороге карету, не выпрягая из нее ни одной пары лошадей, казалось невозможной задачей, тем не менее вампир справился. Правда, не без помощи некой магии лошади преодолели-таки глубокий снег, сойдя для разворота с дороги.

Вернувшись в деревню, которую они миновали лишь недавно, Лонгаронель снял в местном трактире две комнаты — одну для себя и Арронората, другую для их рабов и слуги. Хотя заночевать в этой деревне они вовсе не планировали, но зачем же привлекать к себе излишнее внимание, снимая комнату только для свиты.

Ворота Майльрисити действительно охранялись надежно. Но самой неприятной новостью для друзей явилось то, что рядом с воротами располагалась казарма. Мда, тут усыплением нескольких стражников не обойдешься — ворота прекрасно просматривались со стороны казармы. Не исключено, что и с остальными въездами в город дело обстояло ничуть не лучше. А значит, если подругу Роарна удастся найти и выкрасть, выбираться с ней из города придется, скорее всего, днем. Но сперва нужно все-таки выяснить, что творится на других въездах.

Возле восточных ворот также обнаружилась казарма, и друзья двинулись, уже безо всякой надежды, к северным.

Интересно, от кого так усердно охраняется столица? О нападениях со стороны соседних государств вроде бы и речи быть не может — да и далековато от границ империи расположен Майльрисити. До Вольного леса или Диких гор, вотчины троллей, тоже неблизко, даже если люди и считают, что эльфы или тролли могут представлять реальную опасность для их городов. Или же не все так ладно внутри са́мой могущественной империи?

— Смотри! — Арронорат тронул Лонгаронеля за рукав, привлекая его внимание. Но тот уже и сам заметил то, что вызвало интерес вирга.

Мужчина, судя по одеянию гвардеец или что-то в этом роде, вел по улице женщину — вел за веревку, привязанную к ее руке. Возможно, это была пойманная им преступница, вот только арестованные крайне редко следуют за своим конвоиром столь покорно, особенно если вырваться не представляет никакого труда — только пожелай. Однако женщина не предпринимала никаких попыток освободиться и убежать — она вообще двигалась словно во сне, механически переставляя ноги.

Чуть обогнав, вампир и вирг заглянули женщине в лицо — взгляд у нее был абсолютно отсутствующий — в точности как у того парня с постоялого двора. Еще одна жертва дурной хвори?

Им стало любопытно, куда же ведет ее гвардеец, и они последовали за ним, чуть пропустив его вперед. Конвоировал он ее до небольшого домишки, притулившегося за помпезным зданием из белого мрамора с множеством куполов разного размера, венчали которые отливавшие золотом ромбы. В этом сооружении вампир и вирг дружно признали храм шанцкого религиозного культа, хотя до сих пор ни разу не интересовались у местных, что именно за религия существует в Шанце и как выглядят ее храмы.

Гвардеец постучал в дверь дома. Открыл ее человек в зеленом балахоне с капюшоном, полностью закрывавшем лицо, а для глаз в нем были сделаны прорези.

Альтеранцам уже доводилось видеть такие наряды, и в первый раз они немало удивились. Роарн на их вопрос, почему служители культа прячут свои лица, не смог ответить ничего, кроме того, что так им велят законы церкви — похоже, он тоже не углублялся в тонкости людской религии. Младший, правда, пояснил, что таким образом церковники, типа, ограждают себя от соблазнов суетного мира. Лонгаронель тогда заметил, что в данных целях им было бы логичнее закрывать материей глаза, а не остальную часть лица.

Передав женщину на попечение церкви, гвардеец еще немного о чем-то побеседовал с тем церковником, что стоял на пороге, а затем отправился восвояси.

— Хвала Господу и Императору, единым в своем величии! — Лонгаронель поспешил занять место гвардейца, начав разговор той же фразой, что и его предшественник.

— Хвала! — отозвался церковник, осеняя вампира ритуальным ромбом. Кажется, правая половина ромба символизировала Бога, а левая Императора… или наоборот.

— Много ли заболевших приводят к вам? — альтеранец сразу же перешел к делу.

— Одного или двух в неделю. А то и трех.

— Хм… а не маловато ли помещение выбрали для приюта — при таком-то наплыве больных? — По самым смелым прикидкам в доме было реально разместить не больше тридцати человек. А скорее и того меньше.

— Места у нас достаточно, — уклончиво ответил служитель культа. Что ж, очевидно, под домом имелись обширные подземелья.

— А случаи заражения были? Среди тех, кто ухаживает за больными…

— Хвала Господу и Императору, не было. Ведь братья наши ведут жизнь исключительно праведную.

Какая очаровательная манера всюду приплетать не только Бога, но и Императора! Хотя понятно, что у них просто принята такая форма — на Альтеране сказали бы «хвала Свету богов!», ибо равнять правителей с богами пока не додумались.

— А что, праведный образ жизни — панацея от дурной хвори? — в тоне вампира сложно было не заметить иронии.

— Господь наказывает лишь грешников, — с абсолютной убежденностью заявил служитель культа.

Ну, если учесть, что церковники числят грешниками фактически всех поголовно, теория вполне прокатывает. Хотя все-таки интересно, почему не болеют служители культа.

— А вы, собственно, по какому делу? — опомнился наконец церковник.

Ответ на данный вопрос Лонгаронель не успел придумать заранее, потому замялся, судорожно пытаясь изобрести хоть что-то пристойное случаю.

— А эту-то ты зачем притащила?! — вдруг грозно вопросил священник, глядя куда-то за спину вампиру. Тот, воспользовавшись нежданным появлением еще одного действующего лица, поспешил посторониться и, лишь отступив на несколько шагов, обернулся. Там стояла женщина, по внешнему виду более всего напоминавшая содержательницу борделя. Очевидно, она привела кого-то из своих девочек — та безропотно замерла у нее за спиной. Разглядеть больную Лонгаронель не мог — ее почти полностью заслоняла внушительная фигура хозяйки. А вот Арронорат, стоявший сбоку, очевидно, видел девушку, ибо пялился на нее во все глаза. — Нелюди не место в божеском приюте! — продолжал возмущаться служитель Господа. — Иди отсюда!

— Ну, мне она такая тоже не нужна! — зло бросила хозяйка борделя и, с досады дернув за веревку, а затем хорошенько толкнув девушку, быстро зашагала прочь. А бедняжка упала на мостовую, где и осталась лежать недвижимо.

За спиной вампира выразительно хлопнула дверь божеского приюта.

— Лон… — Арронорат почему-то был бледен как смерть. — У нее рыжие волосы…

— И что? — не понял вампир. Из-под капюшона плаща лежавшей на мостовой девушки действительно выбилась прядь рыжих волос. Но разве это повод так бледнеть?

— Эльфийка… Рыжие волосы, голубые глаза… — как зачарованный, проговорил вирг.

— Она эльфийка? — Лонгаронель тоже ощутил нехороший холодок в груди. Арронорат кивнул. Ну да, церковник же назвал ее нелюдью. — Думаешь, это может быть Долэру?

— Роарн говорил, что рыжий цвет волос для эльфов большая редкость, — напомнил вирг.

Бестии Тени, только не это!

Лонгаронель подошел к несчастной — она как рухнула кулем, так и лежала на мостовой, даже не предпринимала попыток встать. Вампир поднял ее на ноги. Сомнений не было — ни малейших признаков мозговой деятельности не наблюдалось. Дурная хворь, как называли это шанцийцы.

Бровь и скула у эльфийки были разбиты в кровь. Ну да, выставить вперед руки, когда падала, ей в голову не пришло. Признаться, очень захотелось догнать гадюку, толкнувшую бедняжку на камни, и тоже хорошенько приложить. Но толку-то нарываться на неприятности, когда ни совесть, ни сострадание в бездушной твари этим не пробудить.

Лонгаронель с Арроноратом отвели девушку к краю площади. Достав из кармана платок, вампир принялся стирать кровь с ее лица, иногда смачивая ткань в сугробе. Чувствовала ли эльфийка боль, понять было невозможно — на лице никакого страдания не отражалось. Вероятней всего, болевые ощущения, конечно, никуда не делись, просто несчастная их не осознавала.

— Нужно отвезти ее к Роарну — вдруг все-таки снова не она, — проговорил Лонгаронель, убирая испачканный кровью платок обратно в карман куртки.

Арронорат, нахмурившись, покачал головой:

— Лон, как выяснилось теперь, дурной хворью заболевают не только люди…

— Вижу, — горько усмехнулся вампир. — Однако никто так и не доказал мне, что это болезнь.

— Опять ты за свое! Если не болезнь, то что же?! — разозлился вирг.

— И снова отвечу — не знаю. Возможно, какая-то магия. Правда, абсолютно неведомая лично мне, ибо я никакого воздействия не обнаруживаю.

— Вот и я не обнаруживаю. Скажи, — вирг понизил голос до едва различимого шепота, — а вампир может сотворить с человеком или эльфом такое? Вы ведь умеете подавлять чужую волю.

— Умеем. Правда, насколько мне известно, никто из нас никогда не пробовал подавить мозговую деятельность, причем полностью и необратимо. Но… чисто теоретически, нет ничего неосуществимого. Как мне кажется, если задаться такой целью, положить определенное количество сил и времени на разработку методики… То в конце концов подобного результата достичь реально.

— Так не может ли это быть делом рук местных вампиров? Раз уж ты упорно отрицаешь, что это болезнь.

— Как я слышал, вампиров тут давно не осталось, — скривил губы в печальной усмешке Лонгаронель.

— А если их все-таки не всех истребили? Вдруг они ушли в подполье?

— И отсиживались там несколько веков, лишь сейчас решив наконец отомстить своим врагам? — тон вампира был откровенно ироничным.

— Это только гипотеза. Но, возможно, они только теперь завершили разработку методики, — Арронорат язвительно улыбнулся.

Лонгаронель нахмурился.

— Тогда не хотел бы я столкнуться с местными сородичами.

— Нет, пожалуй, моя гипотеза все-таки неверна, — опроверг вирг самого себя. — Вампирам нужна кровь. А здесь уже давным-давно никто не пьет чужой крови — иначе об этом наверняка было бы известно.

— Быть может, они нашли некую альтернативу крови?..

— А такое возможно? — изумился вирг.

— Это лишь гипотеза, — улыбнулся вампир. — Но девушку все-таки необходимо отвезти к Роарну, — добавил он после небольшой паузы.

— Честно говоря, мне страшно думать, что будет с нашим несчастным эльфом, если это действительно Долэру, — вздохнул Арронорат, вмиг снова помрачнев.

— Я тоже не представляю, как он это перенесет, — Лонгаронель хмурился, глядя исключительно вдаль, хотя там не наблюдалось абсолютно ничего интересного. — Но не привести ее вовсе, у нас нет права. Тем более что это все-таки может оказаться и не Долэру.

— Лон, я чувствую, — вирг скривился как от боли, — что на сей раз никакой ошибки — это именно она.

— У меня такое же предчувствие, — признался вампир. — И все же решать за Роарна мы не можем! Он имеет право знать правду, а не жить вечной бесполезной надеждой. Конечно, проще было бы сказать, что никакой рыжей эльфийки в Майльрисити нет…

— Если ты все же сомневаешься, она это или не она, мы можем отыскать бордель, который держит та корова, и спросить, как имя девушки, — предложил Арронорат. — Уверен, за пару монет стерва ответит на любые вопросы.

— Нет, Арр, — решительно возразил Лонгаронель. — Оставлять Роарну бессмысленную надежду, это просто подло. Да, сейчас ему будет все-таки легче. Но сам подумай, на что хочешь его обречь. Он же будет искать свою Долэру всю оставшуюся жизнь!

— А так он сойдет с ума от горя прямо сейчас! — воскликнул вирг, явно не собираясь сдавать позиции в их споре. — А вот насчет «искать всю жизнь» ты наверняка преувеличиваешь. Поищет еще, конечно, Но со временем успокоится, смирится…

— Нет! — перебил его вампир. — Ты просто не любил, вот и не понимаешь. Я бы искал.

Арронорат с полминуты пристально смотрел на него. А затем обреченно вздохнул:

— Может, ты и прав… Ладно, двинули.

Ворота друзья миновали без особых проблем. Нет, стражники все-таки поинтересовались «куда это они направляются с остроухой, больной дурной хворью». На что Лонгаронель честно ответил: «В лес. — И добавил: — Там и прикончу. Или вы предпочитаете, чтобы я оставил ее в городе?!» Ни малейших возражений со стороны стражников не последовало.