Глава 61

Контуир

Увидев рыжеволосую эльфийку Роарн зарыдал. Это действительно была его Долэру.

А теперь он вот уже третий час сидел на стволе поваленного дерева, уставившись в одну точку — точь-в-точь как его возлюбленная. И оставалось только надеяться, что все-таки не лишился разума от горя.

В деревню альтеранцы эльфийку не повезли — Арронорат съездил за эльфами и Младшим и привел их в лес, где дожидался Лонгаронель с несчастной.

На этой полянке все теперь и застряли. Роарн не реагировал ни на какие уговоры двинуться в путь, поэтому развели костер, чтобы не мерзнуть. А запряженная карета стояла неподалеку на дороге.

— Роарн, нужно ехать, — в который раз подошел к нему Лонгаронель. — Скоро начнет темнеть, а лично я бы все-таки предпочел убраться подальше от Майльрисити.

— Езжайте, — мертвым голосом отозвался Роарн.

— А ты, значит, останешься? И что же ты, позволь спросить, надеешься тут высидеть?! — попытался бордгирец хоть как-то расшевелить его.

— Ничего. Мне больше ничего не нужно.

Нет, так дело точно не пойдет! Если его не вывести из этого состояния, он в конце концов просто сдохнет от горя.

— Роарн, либо ты сядешь в карету сам, либо я тебя заставлю, — пригрозил вампир.

— Оставь меня в покое.

— Но во втором случае, — продолжал он, не обращая внимания на слова эльфа, — твоя Долэру останется здесь.

— Ты не посмеешь… — Роарн наконец-то повернул голову и посмотрел Лонгаронелю в глаза.

— Посмею. Еще как посмею. Тем более что если она останется здесь с тобой, то все равно замерзнет через несколько часов.

— Хорошо, едем, — сдался эльф, решив, что угроза вампира серьезна.

Он поднялся с бревна и, обняв Долэру, повел ее в карету.

— Хотя, по правде сказать, — тихо произнес Лонгаронель, — везти ее с собой я не вижу ни малейшего смысла.

— Но не бросать же ее замерзать в лесу! — возмутилась Эльджета, услышав замечание возлюбленного.

— Бросать замерзать действительно не стоит, — согласился Лонгаронель.

Глаза девушки расширились от ужаса:

— Неужели ты предлагаешь убить ее?! Лон, скажи, что я неправильно поняла тебя! — она была готова расплакаться.

— Убить можно того, кто живет, — тем не менее, продолжал вампир. Ничего отрицать он и не думал. — Но разве это жизнь?! Так что речь идет не об убийстве, а лишь о прекращении бессмысленного существования.

Эльджета опустила глаза.

Конечно, она не поймет и не поддержит такого решения. Но сам бы он, окажись на месте Долэру, точно не хотел бы, чтобы его ничего не осознающее тело продолжало чисто механически бродить по земле.

— Скажи, разве несчастная девушка заслужила участь быть абсолютным овощем?!

Эльджета тяжело вздохнула.

— Возможно, в чем-то ты и прав. Но согласиться с тобой я не могу! — она отчаянно замотала головой.

— Не сомневаюсь, — пробормотал вампир. — И не ты одна. А заразиться от нее не боитесь?

— Ты же сам говорил, что это не болезнь.

— Говорил. Но вы-то до сих пор придерживались противоположного мнения.

— Лон, оставь это. Неужели ты сможешь предложить такое разрешение проблемы и Роарну?!

— Роарну? Наверное, нет, — вампир горько усмехнулся. — Потому что он сойдет с ума от одних моих слов.

— Может быть, ее все-таки возможно вылечить? — в голосе девушки затеплилась слабая надежда.

— Может быть, — солгал Лонгаронель, не в силах убить эту надежду. Но сам он чувствовал, что состояние необратимо. — Только я способов не вижу.

— Лон, но если ваша с Арром гипотеза верна и это творят действительно твои сородичи, у кого ж, как не у тебя, есть шанс отыскать «противоядие»?

— Эльджи, милая, если бы речь шла действительно о моих сородичах, то есть о бордгирцах — тогда да. Но эти вампиры жили в другом мире и, скорее всего, шли совершенно иным путем развития. Так что, боюсь, у меня с ними слишком мало общего.

Эльджета устремила на него удивленный взгляд.

— Быть может, я чего-то не понимаю, однако эльфы обоих миров, по-моему, очень даже похожи. Так с чего же ты заранее предполагаешь неизмеримую пропасть между вампирами?

— Эльфы это эльфы. Ладно, пора ехать — все ждут только нас.

Обняв за плечи, Лонгаронель повел возлюбленную к карете. И по дороге буквально кожей чувствовал, как в ней растет напряжение. Опять обижается на него за вампирские тайны.

Может быть, она и права — если двое вместе, не должно быть между ними никаких тайн?

Права, конечно, права — бестии Тени все раздери!

Наверное, он урод, если Кодекс ему дороже доверительных отношений с любимой. Но…

Да, кое-какая разница между вампирами и эльфами действительно есть. И не только в форме ушей или потреблении крови. Все гораздо глобальней. Тут у них сходство разве что с виргами. Только помнит ли еще об этом кто-нибудь кроме самих вампиров и виргов? Если нет — напоминать точно будет преступлением против Кодекса. А может, даже и вирги не в курсе.

«Так что прости, Эльджи… Но все-таки я остаюсь вампиром».

Лонгаронель распахнул перед возлюбленной дверцу кареты, и, не дождавшись, пока она заберется внутрь, поспешил к своему жеребцу.

* * *

Из-за Долэру они больше не останавливались в людских селениях. Хотя дурная хворь и не считалась заразной, многие все равно боялись заражения. Так к чему лишний раз будить в людях страх, если ночевки в лесу давно стали для путешественников привычным делом.

Но однажды все же возникла необходимость посетить какой-нибудь населенный пункт, где имелся санных дел мастер — карета подпрыгнула на обледенелом камне, и у нее треснул полоз. Ехать дальше было невозможно. Арронорат ускакал в направлении ближайшего города, а Лонгаронель остался охранять эльфов.

Вернулся вирг значительно раньше, нежели рассчитывали его друзья, без полоза и без мастера, в состоянии сильной тревоги. По правде говоря, таким Эльджета его еще не видела.

А дело было вот в чем. С тех пор как они отъехали от Майльрисити, обстановка в людском стане, оказывается, изменилась. С чего это началось, непонятно, но теперь города и веси охватила уверенность, будто в дурной хвори повинны… эльфы. И именовалась оная уже не иначе как эльфийским проклятьем. Якобы таким образом остроухие взялись мстить шанцийцам за притеснения.

Люди легковерны, особенно когда им страшно. И если необъяснимый ранее ужас наконец получает хоть какое-то объяснение — люди ухватятся за него, сколь бы нелепым оно ни оказывалось на поверку. А если при этом еще и вырисовывается вполне конкретный враг, ответственный за свалившуюся на человечество беду — совсем замечательно.

Поэтому люди рьяно взялись за расправу с теми, кто был ближе всех — с эльфами-рабами. Хотя каким образом несчастная наложница, заточенная в четырех стенах хозяйского дома, могла наложить проклятье на соседа, живущего через две улицы, при том что тот никогда не пересекал порога жилища ее господина, вряд ли кто-нибудь сумел бы объяснить толком. Но над такими мелочами, видать, вовсе не задумывались, да наверняка и не хотели задумываться.

Кроме того, город бурлил слухами, что Император собирает огромную армию, чтобы по весне покончить-таки с мерзкими эльфами. Новость обсуждалась с таким воодушевлением, словно расправа над эльфами сулила решить абсолютно все проблемы каждого. И некоторые из горожан уже вступали в карательные отряды, которые весной должны будут присоединиться к регулярным войскам.

А пока люди истребляли тех эльфов, до которых могли добраться прямо сейчас. Арронорат стал свидетелем казни на центральной площади десятка эльфиек. Но говорили, что завтра казни состоятся снова… да и вчера и позавчера тоже имели место. Видать, городские власти дозировали для своих подопечных столь желанные зрелища.

Арронората натурально потряхивало, пока он пересказывал новости друзьям.

— Полагаю, эльфийское проклятье родом из столицы, — заключил Лонгаронель, выслушав шокирующие известия. — Воспользовавшись случаем, император Шанца нашел самый простой способ объединить страну — против общего врага. А то в условиях отсутствия внешней угрозы и до междоусобиц недалеко. Если до них не дошло уже — ведь недаром крупные города внутри страны охраняются столь серьезно — значит, какая-то опасность над ними все-таки нависает.6dfffc

— Да, люди никак не могут жить мирно, — зло вставила Найэмле.

— Ой, оставьте в покое большую политику! — бросил Арронорат. — Нам-то что теперь делать?

— Зачастую большая политика, в первую очередь, вершит судьбы как раз тех, кто от нее дальше всего, — мрачно заметил Лонгаронель.

— Ну хорошо, согласен, — в груди вирга по-прежнему кипело негодование. — Только чем твои разглагольствования помогут нам?!

— Ничем, — одними губами улыбнулся вампир. — Но лично мне лучше думается, когда я представляю картину происходящего в целом.

— Если Император поднимет против нас всю империю, нам конец! — простонала Найэмле.

— Не решусь разубеждать тебя, — мрачно проговорил вампир. — Но на вашем месте я бы не впадал в панику, а еще до весны передислоцировался куда подальше от мест ваших нынешних поселений.

— Нам некуда передислоцироваться, — обреченно сообщила Найэмле. — Нас и так уже загнали на самый край географии — северней лишь безжизненная Великая пустошь, а западней — море.

— Море, говоришь… А у Шанца есть флот? — уточнил бордгирец.

— Есть.

— Тем хуже — они могут подойти одновременно и с суши, и с моря. Лично я бы так и сделал — зажал вас в тиски.

— Остается только порадоваться, что ты не являешься советником Императора, — горько усмехнулась Найэмле.

— А кто сказал, что его советники глупее?! Никогда не недооценивай врага — иначе непременно проиграешь.

— Что нам даст его высокая оценка? — вопросила эльфийка. — Даже если мы будем ожидать нападения с моря, это ничего не изменит — нам некуда бежать и у нас недостаточно сил, чтобы одержать в этой войне победу!

— Мне казалось, что Вольный лес достаточно велик, — вступил в их полемику Арронорат. — Строньтесь с насиженных мест, и они замучаются вас искать.

— Совет неплохой… но и далеко не самый лучший, — возразил ему Лонгаронель. — А уж кому, как не тебе, понимать разницу между виргами и эльфами. Однако ты советуешь то, что идеально подошло бы именно для виргов — вы одинаково сильны и в собственной крепости, и на чужой земле. Эльфы же вне своего леса теряют часть силы, ибо оная является результатом достигнутого ими симбиоза с территорией, на которой они живут. А Вольный лес не эльфийский. И если эльфам все же удалось сделать своим домом какую-то его часть — сбежав оттуда, они растеряют значительную долю преимуществ. Поэтому я и предложил им передислоцироваться, а не бегать по лесу загнанными зверьми. Хотя вы вполне могли бы, без особого урона для себя, гонять императорские войска за собой по лесу, пока не извели бы нехилую их часть, а остальные не разбежались бы сами.

— Откуда такие познания обо всех и вся?! — огрызнулся Арронорат.

— Изучал историю вашей войны с эльфами, — язвительно улыбнулся Лонгаронель. — И в конце концов понял, почему конфликт так и захлебнулся на границе между Виргином и Лорвейном — эльфы сильнее всего именно в Лорвейне, однако Виргин уже перестал быть их лесом. Но вы слишком сложные противники. Поэтому ни одна из сторон так и не смогла продвинуться вглубь чужой территории.

— Лучше бы ты изучал что-нибудь другое, — виргу явно не нравилась осведомленность вампира относительно его народа.

— Поверь, мои интересы отнюдь не ограничивались вашими стычками с эльфами, — еще одна язвительная улыбка.

— Может быть, вернемся к тому дерьму, в котором мы оказались сейчас?! — встрял Младший. — А то пока вы тут разглагольствуете о войнах другого мира, не ровен час появится какой-нибудь карательный отряд и прикончит нас вместе с эльфами.

— Мда, мы и правда отвлеклись… — согласился вампир.

— Подождите! — воскликнула Эльджета. — У нас же есть неопровержимое доказательство, что это вовсе никакое не эльфийское проклятье — Долэру! Ведь накладывать проклятье на одну из своих эльфы не стали бы никогда.

— Эльджи, как же ты наивна, — снисходительно-ласково улыбнулся вампир. — Скажи, ты правда полагаешь, что безумие Долэру может спасти наши шкуры или же и вовсе остановит вторжение Шанца в Вольный лес?

Эльджета потупила взор, осознавая, что ее идея и правда вряд ли сильно облегчит обстановку.

— Лонгаронель прав, одна потерявшая разум эльфийка — еще вовсе не доказывает нашей непричастности к заболеваниям людей, — с грустью констатировала Найэмле.

— Ничего не изменила бы и сотня обезумевших эльфиек, — продолжил Лонгаронель. — Если властям Шанца нужно обвинить в этом эльфов — все будет именно так и никак иначе. Например, можно сказать, что эльфы сознательно пожертвовали несколькими соплеменниками, чтобы отвести подозрения от себя. Или и вовсе просто обвинить Долэру в неумелости — мол, так криво наложила проклятие, что по ней же самой оно и ударило.

— Прекрати! — взвился Роарн, вскакивая с бревна и сжимая кулаки. — Не смей издеваться!

— Ну что ты, — вампир подошел и обнял его за плечи. — Я лишь показал, что при желании извернуть можно любую, казалось бы, неопровержимую истину.

— Да, извини, — кивнул эльф. Он снова опустился на ствол поваленного дерева рядом с Долэру и нежно прижал ее к себе. Девушка, правда, не заметила ни его нервных скачков, ни его объятий.

— Ладно, вернемся к нашим проблемам, — вздохнул Лонгаронель. — Очевидно, что ехать по дороге и дальше нельзя. Судьба — дама переменчивая. До сих пор она благоволила к нам и не сдала людям, однако может показать нам спину в любой момент. А значит, карету придется бросить и пробираться к Вольному лесу верхо́м — глухими чащами, пустынными полями и прочими безлюдными местностями. У кого-нибудь есть возражения?