Глава 19
Дернувшись, он мгновенно отыскал ее взглядом. Острым. Нечитаемым.
А потом заметил Пожарского, и его взгляд сделался еще и зловещим.
Буркнув что-то отцу, Вадим твердой поступью двинулся в их сторону.
От присутствия Саши он пребывал не в восторге, и даже не скрывал этого.
На его скулах плясали желваки. Губы были сжаты в тонкую линию.
Оказавшись рядом, он… как ни в чем небывало, попытался обнять Аню.
Притянуть к себе за талию. Только она не позволила ему прикоснуться к себе. Демонстративно отступила в сторону. Тогда Вадим спросил Сашу:
- Почему ты здесь? Что тебе от нее нужно?
Благо, Пожарского не просто так Айсбергом прозвали.
Он даже бровью не повел. Никак не отреагировал на его агрессивный выпад. Держался невозмутимо, даже когда произнес:
- Маленький мальчик решил, что я обязан перед ним отчитываться? Забавно!
- Ты кого…
- Саша здесь, потому что я его об этом попросила! – отрезала Аня, перетягивая внимание Вадима на себя. – Он меня сопровождает и защищает!
- Зачем? – настороженно. – И от чего?
«От зарвавшихся сволочей, вроде тебя и твоих дружков!» - воскликнула она про себя, содрогаясь всем телом. Вслух же произнесла, усмехнувшись:
- Да есть тут некоторые личности, по которым и психушка, и тюрьма плачет!
- И что это значит?
- Ты прекрасно знаешь, что это значит! – Аня нервно рассмеялась. – Но осмелишься ли повторить? Давай! Начинай! Надеюсь, тебе хватит духа, глядя мне в глаза озвучить все те мерзости, что ты мне сегодня написал?
Вадим замолчал, озадаченно уставившись на нее. Затем тихо спросил:
- Ань, с тобой все в порядке?
- Говори! – прошипела она, теряя терпение. – Раз посмел написать мне такое, имей смелость и лично сказать!
- Да без проблем, - Збруев неопределенно пожал плечами. – Я всего лишь пожелал тебе доброго утра. Ну и… сюрприз небольшой организовал.
Расплывшись в улыбке, Вадим склонился к ее уху и загадочно протянул:
- Кстати, как он тебе, малышка? Понравился? По достоинству оценила?
Его слова, в сочетании с улыбкой и мягкой интонацией ощущались самым настоящим издевательством. Ударом хлыста по обнаженной нежной коже.
Тихонько всхлипнув, Аня едва заметно пошатнулась. Со своим телом совладать сумела, но… не с чувствами. Они ударили ее рикошетом. Наотмашь. И если до этого момента Аня еще худо-бедно себя контролировала, то теперь все барьеры, все стоп-краны, сдерживающие ее эмоции, окончательно рухнули. Их просто смело волной обиды, разочарования, боли и примитивнейшей, ошеломляющей злости.
Аню жестко переклинило. Прямо затрясло. Не помня себя, она отзеркалила улыбку Вадима. Затем прокаркала чужим старушечьим голосом:
- Понравился? Ну, еще бы! Посмотрим теперь, как тебе понравится мой!
А потом она ударила его. Залепила ему такую сильную пощечину, что Вадим, застигнутый врасплох, чуть не упал от неожиданности. Будто не веря в реальность происходящего, он медленно ощупал щеку, на которой остался алый след от ее ладони. Да и реакция общественности не заставила себя ждать. Опешив от увиденного, Ярослав Маркович выронил из рук какой-то журнал. У Льва Сергеевича глаза, что называется, на лоб полезли. А дружки Вадима, вереща наперебой благим матом, повскакивали со своих мест.
- Ты спятила? – громче всех орала Ксюха, пытаясь вклиниться между ней и Вадимом. – Как ты посмела? Как у тебя только рука поднялась?
- И вообще, что ты себе позволяешь? – в тон ей вопили подружки Полозовой, Зоя и Марта. – Думаешь, если чемпионка, то тебе все можно?
Остальные голоса Збруевских прихвостней слились для нее в единый фоновый шум. И только Вадима Аня слышала очень отчетливо. Вперившись в нее совершенно обескураженным взглядом, он практически прорычал:
- Что я тебе написал? Что такого я тебе написал?
- Вадюша, да она просто сумасшед… - начала было Ксюха.
Но Вадим довольно грубо оттеснил ее в сторону и схватил Аню за плечи.
- Покажи мне! – прогромыхал, нависая над ней скалой. – Сейчас же!
Представив, что совсем недавно, этими самыми руками он ровнял с землей могилу ее матери, Аня яростно оттолкнула его от себя.
- Не прикасайся ко мне! – закричала в сердцах. – Никогда больше не прикасайся! С этого дня мне противны твои прико…
Но он снова дернул ее на себя и повторил по слогам:
- Дай. Сюда. Свой. Чертов. Телефон!
- Обороты сбавь! – вмешался вдруг Пожарский, хранивший до этого молчание. Вырвав Аню из лап Вадима, он добавил. – И давай-ка без рук!
Никак не реагируя на Сашу, Збруев вновь приблизился к Ане вплотную.
- Давай поговорим, - пробормотал глухо. – Наедине. Просто поговорим. Я не буду злиться за пощечину, а ты объяснишь мне, что случилось. Идем.
- Нет! - Аня покачала головой, сверля его испепеляющим взглядом.
Вадим скрипнул зубами, но попытки дотронуться до нее не предпринял.
Вместо этого, улучив момент, сорвал сумку с ее плеча и принялся рыться в ней в поисках телефона. С трудом понимая, что творит, Аня кинулась на защиту своей собственности, словно дикая кошка. Вот только битву эту она проиграла. Во-первых, Вадим даже не защищался. А во-вторых, он уже добрался до ее телефона и теперь с интересом изучал его содержимое.
Сперва сосредоточено и напряженно. А потом… его лицо вытянулось от изумления. Он вдруг ссутулился и застыл, побледнев до состояния школьного мела. К нему тут же подскочили Клюев и Полозова.
- Что там, Вадюшь? – взволнованно блеяла последняя. – Что там?
От этой картины Ане стало тошно. Она задиристо рассмеялась:
- А то ты не знаешь, что там!
Не замечая никого вокруг, Вадим шумно сглотнул. Вперившись в Аню взглядом полным растерянности и отчаяния, он глухо прохрипел:
- Анют, я… я этого не делал! Слышишь? Я никогда бы не…
- Тишина! – строгий голос ректора громовыми раскатами прокатился по холлу, вынуждая всех присутствующих немедленно замолчать.
- Итак, господа студенты! – продолжил Бондарев, не спуская внимательного взора с Ани и Вадима. – Снова правила нарушаем? Что здесь происходит?
Разумеется, отвечать ему на перебой кинулись защитники Збруева.
Сам он молчал, зато его дружки в красках описывала, какая Аня неадекватная особа. На сей раз их всех заставил замолчать Пожарский.
- Беспредел у вас здесь происходит, Ярослав Маркович, - суровым тоном прокомментировал он ситуацию. – Самый настоящий преступный беспредел.
Ректор недовольно покосился на него.
- Пояснения будут? – уточнил, надменно вскинув бровь.
- Само собой, - кивнул Саша. – Аня, ты позволишь?
- Угу, - промямлила она, ощущая, как поджилки от напряжения трясутся.
- Видите ли, в чем дело, - продолжил за нее Пожарский, дождавшись, когда к ним присоединится и хмурый до крайности Лев Сергеевич. – Ваш племянник с компанией своих друзей… сегодня утром совершили коллективное преступление. Их вражда с сестрами Стекловых длится уже не первый год, как оказалось. Но сегодня это противостояние перешло все границы. В качестве мести девочкам ваши студенты фактически осквернили и до основания разрушили могилу их покойной матери. Засняли весь процесс на видео, после чего Вадим прислал это великолепие Ане и…
- Чт-то? – заикаясь выпалил Збруев-старший. – Что он сделал?
- Встал на скользкий путь беззакония и вандализма, судя по всему, - сухо пояснил ему Пожарский. – Еще и других людей за собой потянул.
- Может хватит уже, бред-то нести? – мгновенно ощетинился Вадим, прогромыхав погрубевшим голосом. – Я не имею никакого отношения к…
- Само собой! – иронично хмыкнул Саша, прерывая его на полуслове. – Я и сам сперва не поверил. Мне казалось, ты умнее. И благороднее, что ли. Но факты как известно, вещь упрямая. Против них, дружочек, не попрешь.
- Какие еще факты? – Вадим оказался нос к носу с ним. – Какие? Сообщения, отправленные Ане от моего лица? Или видео, снятое «якобы» мной? Нет, дружочек! Это все – хрень собачья! Обычная подстава! Я ничего не делал!
- И мы тоже! – поддержала его Полозова. – На каком таком основании всех нас сюда приплели? Мы вообще не в курсе произошедшего!
- Действительно! – подержали ее друзья. - Впервые слышим!
- Чушь редкостная!
- Одни беспочвенные обвинения!
- Угу! У Аннушки в очередной раз разыгралось ее богатое воображение!
- А где доказательства? – не остался в стороне и Клюев. - Обвинить на словах любого можно!
- И правда. Пусть сперва докажут, что мы хоть как-то к этому причастны!
Аня до боли прикусила губу и что есть мочи стиснула кулаки.
Испытывая нестерпимое желание сжечь тут все до основания, процедила сквозь зубы:
- Докажем – вопрос времени. И вы… все вы, – беглый взгляд на Вадима, - сильно пожалеете о том дне, когда решили осквернить могилу моей матери. Вы проклянете ту секунду, когда рискнули к ней приблизиться. Это я вам... ОБЕЩАЮ!
- Нет, ну это нормально вообще? – гнусавым голоском возмутилась Зоя. – Она нам в открытую угрожает, а мы должны молча терпеть ее выходки?
Аня уже открыла рот, собираясь сказать ей пару ласковых, но ее опередили.
- Да, должны! – грубо рявкнул Вадим. – И будете! Я ясно выражаюсь? Ясно?
Никак не реагируя на его героический выпад, Аня развернулась, чтобы уйти.
Оставаться здесь и сдерживать себя от рукоприкладства было выше ее сил.
Но Вадим не позволил этому случиться. Железной хваткой вцепился в ее запястье, буквально силой удерживая Аню на месте. Затем дернул на себя, вынуждая приблизиться к нему почти вплотную. Очень-очень близко. Таращась на нее абсолютно безумным взглядом, он произнес с нажимом:
- Нет! Никуда я тебя не отпущу, пока мы не выясним… хоть что-то!
- Отпустишь, и немедленно, - устало выдохнул Саша, вклиниваясь между ними и загораживая Аню собой. – С этого момента каждое прикосновение к ней без ее разрешения и желания будет расцениваться нами, как обычное домогательство. Со всеми вытекающими последствиями. Ты уж контролируй как-нибудь свои порывы, если не хочешь отвечать за них по всей строгости закона. Понимаешь же, чем это чревато? Но в одном ты прав…
Он обвел тяжелым внимательным взглядом присутствующих и продолжил:
- Пора бы нам уже хоть что-то прояснить!
- Полностью согласен, - неожиданно вмешался Бондарев. – Но вопрос очень серьезный и требует полноценного разбирательства. Предлагаю продолжить разговор в более спокойной обстановке. Ко мне в кабинет! Все, до единого!
- А если мы не хотим участвовать в этом разговоре? – осторожно поинтересовалась Ксюха, с опаской поглядывая на ректора. – Что тогда?
- Весьма странное нежелание в сложившейся ситуации, Ксения! – невозмутимо отозвался Ярослав Маркович. – Тебя и твоих друзей подозревают и фактически обвиняют в совершении коллективного преступления. Серьезного. Гнусного. Окажись я на вашем месте, использовал бы все шансы, чтобы доказать всем свою невиновность и очистить свое доброе имя. А вы вместо этого собрались мне тут в позу вставать и пальцы веером гнуть? От содействия отказываетесь? Я правильно тебя понял?
- Нет-нет! – она невинно улыбнулась, пробуждая в Ане очередную волну примитивнейшей злости. – Ни в коем случае! Банальное любопытство!
- Просто мы не совсем понимаем, почему должны кому-то что-то доказывать, - поддержала ее Зоя. – Мы невиновны. Против нас нет ни одной улики, ни одного доказательства. Только Анькины подозрения и нелепые обвине…
- В таком случае, вам и бояться нечего, - шикнул Бондарев, бесцеремонно прерывая ее жалкий лепет. – Разберемся, Зоя! Сейчас во всем разберемся!
Он двинулся в сторону своего кабинета, и студенты нехотя поплелись за ним.
Все, за исключением Вадима и Льва Сергеевича. Первый стоял, будто в воду опущенный. Хмурый и обескураженный. Второй напротив – собранный и озадаченный. Он что-то говорил своему сыну. Слов было не разобрать, но интонация его ничего хорошего не предвещала. Как и гневный блеск в глазах Вадима. Но Аню его чувства сейчас мало заботили. Она со своими-то совладать была не в состоянии. Все время балансировала на грани нервного срыва. К счастью, Пожарский был сейчас рядом и не давал ей сорваться в эту чертову бездну. Забрав у Вадима ее телефон, он приобнял Аню за плечи.
- Идем, - произнес, подталкивая в нужном направлении.
Ощущая себя безвольной и слабой, она полностью доверилась другу. Вскоре они переступили порог ректорского кабинета. Вернее, переговорной, где за огромным столом уже расположились дружки Вадима. Но, как ни странно, вокруг царила тишина. Молчал даже Бондарев, ястребиным взором разглядывающий своих студентов. Но при виде Ани он оживился и жестом пригласил их с Сашей за стол. Отодвинув для нее стул, Пожарский помог ей усесться. Затем и сам расположился рядом. Оставалось дождаться лишь главного виновника торжества. Но ни Вадим, ни Лев Сергеевич появляться в кабинете ректора не спешили. Их разговор по какой-то причине затянулся.
- Ты как? – тихонько шепнул ей Саша, ободряюще сжав ее ладонь.
Напряженно сглотнув, Аня столь же тихо отмахнулась:
- Хреново. Дышать нечем. Воздух рядом с ними… кажется грязным.
- Терпи, Аньчик! – он до боли стиснул ее пальцы. – Терпи! И как бы сложно сейчас не было, держи лицо. Не теряй контроль над собой. Не впадай в истерику. Эти стервятники только этого и ждут – твоей капитуляции. Не доставляй им такого удовольствия. Не ведись на их насмешки и провокации. Прямых улик против них у нас и правда нет. Только косвенные. Но если сейчас все грамотно провернуть и добиться от них признания…
- Да они никогда в жизни не…
- Положись на меня – я знаю, что делаю.
Она не успела ни отказаться, ни согласиться. Дверь в кабинет Бондарева резко распахнулась и с грохотом захлопнулась за вошедшими. И Аня, сама того не замечая, что есть мочи впилась ногтями в ладонь Пожарского. Наконец-то к ним соизволили присоединиться Збруевы, и от одного лишь их присутствия градус напряжения в помещении скаканул до критических отметок. Все чувства, все эмоции, которые Аня так старательно сдерживала, устремились наружу с новой силой. Со страшной силой. Справляться с самой собой ей становилось все сложнее. Горло сдавливало чей-то невидимой стальной клешней. В глазах щипало. Ладони заледенели и повлажнели. На лбу и висках выступила крупная испарина. Колени предательски дрожали. Мысли безбожно путались, но сводились к одному:
«Ответить! Виновные должны за все ответить!»
Тем временем Вадим и Лев Сергеевич тяжелой поступью прошествовали к столу. В какой-то момент Ане показалось, что Вадим усядется рядом с ней. На соседний стул. И внутри все в тугую спираль скрутилось от волнения.
Она буквально затылком чувствовала его надрывное дыхание у себя за спиной. И даже близко не представляла, как реагировать на подобное.
Но ее опасения не подтвердились. Замешкавшись буквально на секунду, Вадим обогнул стол и расположился с противоположной стороны. Рядом с друзьями. Почти напротив Ани. А рядом с ней неожиданно примостился Лев Сергеевич. Не то ограждая ее таким образом от сборища избалованных мажоров, не то от… собственного сына защищая. Она не знала наверняка. Ей так просто показалось. Но времени на более детальный анализ его действий не осталось. Бондарев привлек к себе всеобщее внимание строгим и зычным:
- Раз все в сборе, начнем, пожалуй. Надеюсь, о манерах вам напоминать не нужно? Все вы – взрослые люди. Выходцы из уважаемых семей. Общаемся друг с другом предельно вежливо. На личности не переходим. До оскорблений и базарных склок не опускаемся. Мой посыл всем понятен? Отлично! Анна?
Услышав свое имя из уст ректора, Аня невольно вздрогнула.
С трудом сфокусировавшись на нем, отрешенно произнесла:
- Да, Ярослав Маркович?
- Ты утверждаешь, что присутствующие здесь студенты осквернили могилу твоей матери. Это очень серьезное обвинение. На основании чего ты пришла к таким выводам? Расскажи нам, что случилось. Во всех подробностях.
- В подробностях? – сдержать сарказма Аня не смогла. – Да не нужны здесь никому эти подробности. Даже вам, господин ректор. Но не волнуйтесь, я постараюсь аргументировать свои выводы кратко. Я утверждаю, что эти ваши… выходцы из уважаемых семей разгромили могилу моей мамы… по ряду причин. Мы ведь с ними враждуем уже второй год - ни для кого это не секрет. С самого первого дня мы с сестрой подвергались насмешкам и…
- Ой, да ладно заливать! – хохотнул кто-то. – Вы с Машкой всегда первые начинаете! Вечно сами нарываетесь, а потом…
- Тебе давали слово, Никита? – холодно отчеканил Бондарев. – Не припомню. Так что, прикуси язык и дождись своей очереди! Анна, продолжай!
Но Аня молчала. У нее не осталось приличных слов в их адрес. Только маты.
Крики. Вопли. И страстное желание сломать кому-нибудь нос.
К счастью, на помощь ей пришел Пожарский.
- Я в курсе ситуации, Ярослав Маркович, - предостерегающая улыбка заиграла на его губах. – И буду говорить от лица Ани. Итак, на основании чего мы пришли к выводам о виновности ваших студентов?
Выдержав паузу, он принялся загибать пальцы:
- Буллинг. Притеснение. Запугивание. Длительная вражда. Во время очередного конфликта Вадим лично пообещал Ане отомстить. Дал слово, уничтожить ее морально. Отыскать ее самое слабое место и ударить побольнее. Слово он сдержал. Инсценировал расставание со своей девушкой, чтобы подобраться к Ане. Добивался ее всеми возможными способами. А когда она ему доверилась, он без раздумий довел свой план до конца. После чего лично раскрыл все карты Ане. А вот и подтверждение наших слов!
Пожарский продемонстрировал Бондареву Анин смартфон и продолжил:
- Все здесь!
- Я взгляну? – мрачно уточнил Ярослав Маркович.
- Да, пожалуйста, – Аня равнодушно пожала плечами.
Не проронив ни звука, Бондарев подошел к ним и принял из рук Саши телефон. Изучив его содержимое, сжал губы в тонкую линию и замолчал.
Зато оживился Лев Сергеевич, явно обеспокоенный реакцией брата.
- Что там? – уточнил он, раздраженно барабаня пальцами по столу.
Проигнорировав его, Ярослав Маркович обратился непосредственно к Ане:
- Я… могу продемонстрировать это… всем присутствующим?
На его просьбу она лишь горько усмехнулась:
- Демонстрируйте. Все равно ничего нового вы им не покажете.
Ничего не ответив, ректор подключил ее телефон к большущему настенному монитору и вывел на экран злосчастный видеоролик. Запустилось воспроизведение и помещение тут же наполнилось закадровым шепотом, приглушенными смешками. И как контрольный выстрел в голову:
«Хорош уже снимать, Вадим! Сматываемся, пока нас смотритель не засек!»
Цепляясь за последние крохи самообладания, Аня вжалась в спинку стула.
Сражаясь за дыхание, вскинула подбородок и… буквально напоролась на острый, как битое стекло, взгляд Вадима. Увлажнив губы, он прохрипел:
- Это ничего не доказывает. Я этого не делал. И сообщения, и видео тебе прислал кто-то другой. Да, с моего телефона, но…
- Ты сам-то себя слышишь? – Аня брезгливо поморщилась.
Вадим же повысил голос на эмоциях:
- Я прекрасно понимаю, как все это выглядит! И как бредово со стороны звучит! Но я не вру. Мой телефон… он исчез сегодня утром. Я пришел к первой паре, пожелал тебе в сообщениях доброго утра и… больше свой мобильник не видел. Я весь универ вверх дном перевернул, но его нигде нет!
- Как вовремя-то! – огрызнулась Аня. – И удобно!
- Тем не менее, я могу это подтвердить, - неожиданно вмешался Лев Сергеевич. – Все утро ему дозвониться не мог. Пришлось заезжать в универ.
- Допустим, - Аня демонстративно скрестила руки на груди, вновь покосившись на Вадима. – Но как ты объяснишь содержание тех сообщений? Это ведь твои слова! ТВОИ! И ты говорил мне их… угрожал, клялся, отомстить обещал… на-е-ди-не! О том разговоре никто не мог знать! Также, как никто не знал и дорогу к могиле моей матери! Никто… кроме тебя!
Вадим стиснул кулаки так сильно, что захрустели костяшки пальцев.
- Этого я объяснить не могу, - процедил сквозь зубы. – Пока не могу.
- А я не могу понять, какого черта мы все здесь делаем? – возмутилась Полозова, поднимаясь со своего места. – Это все ваши доказательства? Видео, снятое непонятно кем, непонятно в присутствии кого? Я есть на записи? Хоть мельком? Нет! А мои друзья? Аналогично! Так на каком же основании вы нас тут обвиняете и допрашиваете? Какое право вы имеете…
- А-ну, стихла! – прогромыхал вдруг Пожарский, ударяя ладонью по столу.
Вышло весьма устрашающе и результативно. Вытаращив глаза от неожиданности, Ксюха прикусила язык и медленно осела на свой стул.
Саша же, напротив, поднялся. Обведя взглядом присутствующих, отчеканил:
- Вы чего добиваетесь, а? Мы тут, по-вашему, в игры играем? Вами совершено преступление! Настоящее преступление! И вы сильно ошибаетесь, если думаете, что мы закроем на это глаза! Не закроем. Вы не на тех напали! Я уже вызвал сотрудников полиции. Они едут прямо сюда, чтобы принять у Ани заявление. В этом самом заявлении она укажет всех вас, как подозреваемых. Мотив у вас есть. Возможности есть. Желания навредить семье Стекловых – хоть отбавляй. А-а-а… вас же на видео нет. Так это не проблема. Достаточно и других способов, чтобы доказать вашу вину. Вызовем на кладбище бригаду криминалистов. Снимут отпечатки пальцев, поищут волосы или другие биоматериалы. Пригласим кинологов с собаками. Запахи там свежие. Какой-нибудь след да возьмут. К кому-нибудь из вас, да выведут. И наконец, не будем забывать о современных технологиях. Городских видеокамерах. Биллингах мобильных телефонов. Вы всерьез думаете, что определить ваше местоположение на момент совершения преступления так сложно? Особенно, если сразу несколько мобильных устройств будут «биться» рано утром в районе кладбища? Догадываетесь, что последует за этим? Делу дадут ход! И заниматься им будут не местные спецы. Даже не надейтесь на это. Я привезу сюда столичных полицейских. Таких церберов, которым плевать с высокой колокольни на статусы и связи ваших родителей! Таких, которые обязательно доведут дело до суда! Вы этого хотите? По такому сценарию пойдем?
Он замолчал и в кабинете повисла звенящая тишина. Молчал даже ректор. Вадим же неотрывно смотрел на Аню, пока его дружки напряженно переглядывались между собой. А потом началось…
- Нет, так дело не пойдет! – искренне возмутился Клюев. – Нам проблемы не нужны!
- Угу! – согласилась с ним Зоя. – Мы на такое не подписывались!
- Замолчите! – шикнула на них Ксюха.
- Вот сама и молчи! – возразила ей Марта. – Защищай любимого. А я не собираюсь никого покрывать! Вадим, сделай уже что-нибудь!
Тот лишь озадаченно нахмурился:
- Что, например?
- Ну, не знаю, - снова Зоя. – Ты же уверял нас, что это просто шутка. Что мы славно развлечемся и нам за это ничего не будет. Сам процессом руководил. Указания раздавал. Инструментами нас снабдил. Съемку памятную сделал и Аньке видео скинул. А теперь выясняется, что это – подсудное дело?
- Заткнись, тебе говорят! – зашипела Полозова.
- Кудрина, ты что, обдолбалась? – огрубевшим голосом рявкнул Вадим. – В себя приди! Вы все… что за бред вы несете?
- Поздно отпираться, Вадим, - улыбнулась Марта. – Вместе веселились, вместе и отвечать будем. Или ты планируешь нас кинуть?
Что-то осознав, Вадим дико загоготал. Даже зловеще.
А потом выплюнул презрительно:
- Запомните эту минуту, шакалы! Она вам еще аукнется!
Аня же, наблюдая за этой картиной, почти не дышала.
- Так значит, я… я не ошиблась? – прокаркала чужим, срывающимся от эмоций голосом. – Это и правда сделали вы? Все вы? И… ты тоже?
Последний вопрос был адресован Вадиму. Она могла сколько угодно это отрицать, но все же… в глубине души до последнего надеялась на его невиновность. А теперь, когда от надежды остался лишь жалкий пепел, сознание заволокло непроглядным мороком. Контролировать себя Аня больше не могла. Ее буквально на части разрывало от чистейшей ярости.
- Нет! – воскликнул Вадим, пытаясь дотянуться до не через стол. – Аня… не верь! Я никогда не сделал бы ничего подобного! Неужели ты не понимаешь, что происходит? Неужели не видишь, что меня тупо под…
Остаток его фразы потонул в оглушительном женском визге. Вадим пригнулся, а его друзья отчего-то кинулись врассыпную. И только спустя мгновение Аня осознала, почему это произошло. Ослепленная обидой и гневом, она не замечала, что плачет. И как швырнула в этих ублюдков свой стул, даже не поняла. Действовала на инстинктах. Хотела отмщения и боли. Их боли. Но очень скоро обнаружила, как сильно скованы ее движения.
- Успокойся! – шептал Пожарский, удерживая Аню в кольце своих рук. – Не усугубляй. Они ответят – обещаю. Мы все решим по закону.
- В гробу я видала этот закон! – выплюнула Аня, каким-то чудом вырвавшись из его захвата. – За смерть мамы по закону так никто и не ответил!
Раздраженно смахнув слезы с лица, она ринулась к выходу из кабинета.
Не желала оставаться здесь больше ни секунды. Потому и на оклики в свой адрес никак не реагировала. Просто шла вперед. Но вдруг… лишилась опоры и оказалась крепко прижата к мощной, тяжело вздымающейся мужской груди. Пребывая в прострации, Аня далеко не сразу сообразила, что Вадим настиг ее, подхватил на руки и куда-то торопливо несет.