Глава 37
Несколькими минутами ранее…
После столкновения с Аниным отцом (а в том, что шваркнул его о стену дома именно он, сомнений не возникало), геройствовать Вадиму резко расхотелось. Он и без того чувствовал себя так, словно его толпой отпинали. Ошеломляющий эффект. Особенно если учесть, что так сильно его штормило после одного единственного приемчика Аниного папашки. Да, серьезный мужик оказался. И действовал крайне жестко. У Вадима до сих пор сознание не до конца прояснилось, и голова казалась чугунной. Стоит ли говорить о том, как неуютно ему было чувствовать на себе цепкий, сканирующий взгляд этого человека? Осознавать свою слабость, свою беспомощность перед ним? И это… на глазах у Ани! Бл*дство! Да ее отец фактически смешал его с дерьмом! Тем не менее, Вадим держал лицо. Ничем не показывал, как сильно его беспокоит реакция Ани на увиденное. Как сильно злит тот факт, что оказался слабее ее родственничка. И как дико напрягают его тяжелые шаги за спиной. Он нутром чувствовал его раздражение, но сохранял спокойствие.
Пройдя внутрь дома, как полноправный хозяин, Вадим развернулся лицом к незваному гостю. Тот вошел в помещение следом за ним. Прикрыл дверь.
Бегло огляделся. И наконец, вновь посмотрел на Вадима.
Исподлобья. В упор. С легким прищуром.
Он будто анализировал что-то. Обдумывал. Затем произнес:
- Так значит, тебе известно, кто я.
Мужчина не спрашивал. Он утверждал. И Вадим не стал отрицать.
- Да. Известно.
- Как понял?
- Догадался, - Вадим пожал плечами. – Когда мой дед впервые увидел фото Ани, сказал, что она – копия своего отца. Я запомнил. А сегодня в вашем сходстве лично убедился. На счет внешности не знаю, лица твоего пока не видел. Но глаза… глаза у нее точно твои. Их-то я ни с чем не спутаю!
- Забавно, – иронично хмыкнул его собеседник. – Обычно мне не смотрят в глаза так долго, чтобы уловить наше сходство с Аней.
- А я внимательный.
- Скорее уж, недальновидный, - в голосе мужчины сквозило недовольство и скрытая угроза. – Ты узнал то, чего знать не должен был. Как думаешь, что произойдет, если тебе не хватит ума, держать язык за зубами?
- Я так-то умненький пацанчик! – вскинулся Вадим, начиная раздражаться от его тона. – Болтать о таких вещах не собираюсь!
Анин папаша шагнул вперед, сокращая расстояние между ними.
- Умненький, - его глаза полыхали гневом. – Да только слишком уж зарвавшийся, как я погляжу! Я дважды останавливал тебя! Дважды!
Вадим неопределенно пожал плечами:
- Это не в счет! Я всего лишь прощупывал почву. Намекал. Как иначе я смог бы подтвердить свои догадки? Мне нужно было знать наверняка, кто ты!
- Ну, узнал. Полегчало?
- Да, я расслабился, - кивнул Вадим. – Понял, что Аня в безопасности.
Мужчина оказался рядом, нос к носу с ним в доли секунды.
Буквально в одно движение, которое совершил стремительно и абсолютно бесшумно.
- Разумеется, ей ничего не угрожает, - произнес еле слышно, но так зловеще, что у Вадима волосы на голове зашевелились. – А вот ты… что-то ты рановато расслабился, герой! Я так-то наслышан о твоих подвигах!
- О каких еще…
- Присаживайся! – он щелкнул пальцами у него перед лицом, вынуждая замолчать. – В ногах правды нет. А разговорчик к тебе имеется.
Распоряжение собеседника Вадим проигнорировал и присаживаться не торопился.
Тяжело вздохнул, прекрасно понимая, о чем сейчас пойдет речь.
Опережая его вопросы, устало выдавил из себя:
- Начинается! Я уже задолбался повторять, что не при делах!
- Угу, - произнес мужчина голосом, лишенным вообще каких-либо эмоций. Но взгляд, сверкнувший сталью, не сулил ничего хорошего. – То есть, это не ты возомнил себя местным царьком? Не ты со своими дружками больше года унижал, травил, насмехался и всячески кошмарил моих девчонок? Не ты, да?
Вадим скрипнул зубами. Вспоминать те времена ему самому было тошно.
- А-а-а, - протянул он угрюмо. – Ты об этом…
И замолчал, не зная, что еще сказать. Отпираться не собирался.
Внимательно наблюдая за его реакцией, Анин отец подошел вплотную.
Удерживая Вадима в плену своего взгляда, заявил будничным тоном:
- Я мог бы открутить тебе голову и за меньшее. Но… в дань уважения к былым временам, пообещал твоему деду, что если найду тебя живым, то дам шанс объясниться. Что сперва выслушаю тебя, а потом уже решу, как с тобой поступить. Советую поторопиться. Лимит у моего терпения все же есть.
- А что говорить? – раздраженно бросил Вадим. – Было дело! Раскаиваюсь, но оправдываться не стану! В тот момент мне казалось, что я поступаю верно. Гадко, но верно. Я, как умел, защищал близкого мне человека от нападок Ани и Маши. По крайней мере, со стороны все выглядело именно так. А в детали я не вникал. О том, как все обстоит на самом деле, узнал совсем недавно. Прозрел. Свою точку зрения изменил. А прошлого изменить я не в состоянии. Могу лишь работать над настоящим. С Аней мы все прояснили и закрыли тему. Я виноват, это правда. Но… не перед тобой.
Мужчина на его тираду отреагировал холодным:
- Тем не менее, спрошу за эту херню с тебя именно я. И единственное смягчающее обстоятельство, которое я учту – Аня. Ты помог ей выжить. А вот какой ценой, еще предстоит выяснить. Ты спишь с моей дочерью – это яснее ясного. Но если я узнаю, что ей пришлось лечь под тебя не по своей воле… а скажем так, ради выживания… детей у тебя не будет. Гарантирую.
Вадима от его слов будто кипятком ошпарило. Кровь закипела в жилах.
- Что? – скривился он, как от зубной боли. – Я не ослышался? Ты меня за конченого ублюдка принимаешь? Она – все для меня! Все! И стала моей задолго до… всех этих событий. До истории с могилой ее матери. И нет, к ее погрому я не имею вообще никакого отношения! Тут моя совесть чиста!
При одном лишь упоминании о матери своих детей, мужчина застыл.
Вытянулся струной. Затаил дыхание. Вадим не видел его лица, но глаза… в них плескалась просто убийственная ярость. Несмотря на это, он отменно себя контролировал. Подавил свой гнев и произнес на удивление спокойно:
- И я должен поверить тебе на слово?
Вадим развел руками:
- Спроси у Ани, если хочешь. Только она тебе на такие личные вопросы не ответит. На хрен пошлет. И правильно сделает. Ты для нее никто. Чужак. Она тебя не знает. Ничего о тебе не слышала. В их с Машкой жизни ты прямого участия не принимал. Разве что, тайком. Издалека. Зато сейчас… нарисовался, защитничек! Я и без тебя прекрасно справлюсь. И оберегать сам буду. И защищать. Ни одной сволочи в обиду ее не дам! А ты…
- Гонор сбавь! – прозвучало тихо, но сурово. – Тебя заносит!
- А что? Я разве неправ?
- Прав. Частично.
- Это… как?
- Я намеренно огородил их от себя. Так было нужно. Для их же безопасности.
- А мне кажется, что близких проще защитить, находясь рядом с ними!
- Тебе кажется, - глухо отозвался мужчина. – А я не собирался делать их главной мишенью для своих врагов. Все, кто мне дорог… рано или поздно погибают. Пусть у моих детей не будет меня, но будет жизнь. Дай руку.
- Зачем? – насторожился Вадим.
Ничего не ответив, мужчина схватил его за кисть, развернул и прижал несколько пальцев к запястью. Посмотрев на Вадима в упор, потребовал:
- А теперь рассказывай. И взгляд не отводи.
- Что рассказывать?
- Все, что тебе известно об осквернении могилы моей жены, - прозвучало предостерегающе. – Где был. Что делал. Мне нужно все, в мельчайших подробностях. Я уже общался по этому поводу с твоим дедом. Он очень правдоподобно рассказывал мне о том, как тебя подставили. Красочно. С доказательствами. Но мне не терпится услышать и твою версию. Начинай.
Вадим раздраженно отдернул руку. Вернее, попытался. Но мужчина удержал его, стиснув пальцы на запястье с такой силой, что едва кость не сломал.
А когда Вадим от боли заскрежетал зубами, невозмутимо заявил:
- Не дергайся. Быстрее начнем, быстрее закончим.
- Что закончим?
- Нашу милую, но надеюсь, очень информативную беседу.
Вадим полоснул по собеседнику недобрым взглядом и проскрежетал:
- Меня бесит, когда ко мне прикасаются посторонние!
- Потерпишь, если хочешь, чтобы я поверил тебе.
- Я и без спецэффектов твоих расскажу все, что знаю, - огрызнулся он. – И плевать, поверишь ты мне или нет! Главное, что Аня верит! Она. Мне. Верит.
А потом он вспомнил его недавнюю фразу и… буквально просиял. У него, будто гора с плеч свалилась. Облегченно вздохнув, Вадим произнес:
- Погоди! Если дед предоставил тебе доказательства моей невиновности… значит, он их нашел? Все же докопался до истины? Распутал этот клубок?
- Или подтасовал некоторые факты, чтобы снять с тебя всю ответственность, - предположил мужчина. – Чтобы защитить тебя от меня, например.
Осознав, к чему он клонит, Вадим ожесточенно возразил:
- Мой дед помешен на справедливости! Он не стал бы этого делать!
А в ответ услышал безразличное:
- Плохо же ты знаешь своего деда, раз так думаешь.
Вадим замолчал, взбешенный одной лишь подобной вероятностью.
Но каким-то чудом сохранил самообладание. Покачав головой, буркнул:
- Ясно. А моя версия событий тебе нужна, чтобы сопоставить детали.
Молчание собеседника и острый взгляд говорили яснее любых слов. Вадим подумал верно. И все же, кое-что оставалось за гранью его понимания.
- Если сомневаешься в словах моего деда, почему сразу не перепроверил достоверность информации? Возможности у тебя есть. И большие.
- Не успел, - сухо отозвался собеседник. – Находился за пределами нашей необъятной Родины. По работе. И связаться со мной в этот период не смогли бы при всем желании. Я вернулся четыре дня назад. И сразу… на поиски.
- А до этого нас не искали? – нахмурился Вадим. – Все дружно ждали тебя?
- Искали. И масштабно. Но без меня бы не нашли.
Вадим кивнул. Он и сам догадывался, что поиски велись не там, где нужно.
- А ты как вышел на…
- У меня свои методы, - прервали его на полуслове. – И давай-ка закроем эту тему. Нам есть о чем поговорить. Ты знаешь, что я хочу от тебя услышать.
Разумеется, Вадим знал. И ничего скрывать от Аниного папаши не собирался. Но прежде, чем выложить ему все под чистую, предложил:
- Может, познакомимся уже? А то… не по-родственному как-то!
Ноль реакции. Тишина в ответ. Но и Вадиму упрямства было не занимать.
- Как к тебе обращаться хоть? У Ани настоящее отчество? Или…?
Немного поразмыслив, Анин отец устало выдохнул:
- Настоящее.
- Александр, значит. А по батюшке?
- Гром.
- Что?
- Мой позывной – Гром. При посторонних обращаться ко мне только так.
- Понял, - Вадим задумался. – От фамилии сокращение? Громов?
- И правда, умненький пацанчик! – оскалился мужчина. – А теперь, вещай!
На сей раз Вадим не стал упрямиться. Он рассказал ему все, что знал о погроме на могиле Аниной матери. В мельчайших подробностях. В качестве бонуса еще и про детали похищения поведал. Громов выслушал его не перебивая. Не выказывая вообще никаких эмоций. После чего уточнил:
- Чем в момент похищения Пожарский занимался?
- А при чем тут…
- Он отвечает за безопасность моей семьи! – отрезал мужчина. – На время моего отсутствия в стране, я лично приставил его к ним. Для моральной и финансовой поддержки. Для защиты, если придется!
- Ну… - Вадим пожал плечами. – Не уверен, но кажется Пожарский Машку вместе с Олей успокаивал. Она рыдала в туалете после… нашей… ссоры.
Он замолчал, отчетливо ощущая волну бешенства, исходящую от Громова.
- Я отлично знаю своих девочек, - проскрежетал мужчина сквозь зубы. - Нужно очень постараться, чтобы довести Марию до слез. Что ты ей сказал?
Судя по всему, вопрос был риторическим. Ведь дожидаться ответа Вадима Анин папаша не стал. Впившись в него разъяренным взглядом, отчеканил:
- Сперва ты систематически втаптываешь в грязь и унижаешь моих дочек, забавы ради. Потом соблазняешь одну из них. При этом, твое отношение ко второй не меняется. Машу ты продолжаешь кошмарить, доводишь до слез. А Аню в итоге… вообще смертельной опасности подвергаешь - на парковку она пошла за тобой! Схватили ее, за компанию с тобой! Так ответь мне на вопрос, щегол: кто ты, мать твою, такой?! И кем себя возомнил?!
- Не упоминай мою мать в таком контексте! – прогромыхал Вадим, буквально сатанея от услышанного. Вспыхивая от злости как спичка. – Что до всего остального… я многое переосмыслил, пока мы скитались по лесу. Я уже не тот человек, которым был до похищения. И Аню я не соблазнял. Аню я полюбил. И был в ужасе, когда ее вместе со мной загребли. Да, я подверг ее опасности. Но я же ее и спас! И ради нее пойду на что угодно! А Машка…
- Думаешь, я спущу тебе это с рук? – с пугающим хладнокровием произнес Громов. – Закрою глаза на то, как ты обращался и обращаешься с моими…
- А с хера ли ты мне сейчас за это предъявляешь? – озлобленно прошипел Вадим. – Где ты раньше был, защитник? Почему допустил подобное? Почему сразу не отреагировал? Почему молча наблюдал за унижением своих…
- Если бы мне было об этом известно, я давным-давно скрутил бы в бараний рог всю вашу шайку-лейку! – сказал, как отрезал мужчина. – Благодари Олю за то, что она скрывала от меня правду о суровых учебных буднях моих детей. Посчитала ваши разборки мелочью, из-за которой меня не стоит беспокоить. Но теперь, когда все вскрылось… время собирать камни!
- Какие еще камни? – насторожился Вадим, внутренним радаром ощущая опасность, исходящую от Аниного папаши. Громов зловеще улыбнулся:
- За все в этой жизни рано или поздно приходится платить! Ты разве не знал?
- Угу. Догадывался.
Мужчина отрешенно кивнул.
- Значит, должен понимать, что у каждого поступка есть цена. И последствия. За своих детей я мог бы выпотрошить тебя голыми руками! Но сделаю скидку на то, что Ане ты действительно помог выжить. Придется поступить с тобой… чуть гуманнее. И все же, этот урок ты запомнишь на всю жизнь.
Будто в замедленной съемке Вадим наблюдал за тем, как Громов достает пистолет, снимает с предохранителя и направляет прямо на него.
Вадима передернуло. Стало тревожно. Он не знал, чего ожидать от этого человека. Видя его растерянность, Громов озвучил свои намерения:
- В качестве благодарности за спасение Ани, я сохраню тебе жизнь.
- Вот уж спасибо! – ядовито хмыкнул Вадим.
- Но за их с Машей боль ты заплатишь своей болью, - подытожил мужчина.
И… вручил ему пистолет. Сказать, что Вадим опешил – ничего не сказать.
Подвох задницей чувствовал, но понять, в чем он заключается, не мог.
- Даже не пытайся направить оружие на меня, - предостерег его Громов. – Я сломаю тебе руку раньше, чем ты нажмешь на курок. Многолетний рефлекс.
- Тогда что мне с ним делать? – недоумевал Вадим. - Не в себя же шмалять?
- В себя, – прозвучало, как приговор. – Именно в себя.
- Ты… прикалываешься, что ли? Это шутка такая?
- Это наказание! – гортанный рык. - Твое наказание!
- Ну, так наказывай! Я не сопротивляюсь!
- Нет, – едкий хохот заполнил пространство. – Ты должен сделать это сам. Волк, попавший в капкан, отгрызает себе ногу. Слышал? А ты… всего лишь прострелишь себе коленную чашечку. И будем считать, что мы квиты.
- Чего?! – Вадим вытаращился на него, как на полоумного. – Я не стану!
Громова такой ответ ничуть не удивил. Он будто именно его и ждал.
Порождая ярый протест в душе Вадима, заявил до жути надменно:
- Станешь. Можешь отказаться, конечно. Но в таком случае я больше не подпущу тебя к своей дочери. Ни на шаг. А слов на ветер я не бросаю.
- Ты не посмеешь! – зло выплюнул Вадим. – Она – моя! Ты не в праве…
- Я просто увезу ее. И спрячу так, что никто и никогда не найдет.
- Ты больной ублюдок!
- Возможно, - Громов и бровью не повел. – А еще я – любящий отец. И мне важно понимать, что из себя представляет любовник дочери. Пока я вижу лишь избалованного мажора, который на словах готов ради нее на все. А на деле… зассал. Испугался обычной боли. Как я могу доверить ее такому…
Вадим и сам не понял, как это произошло. Мозг отключился при мысли, что он рискует потерять Аню. Ведь ее отцу вполне по силам, воплотить свои угрозы в жизнь. Вадим испытал на своей шкуре все оттенки отчаяния, едва представил, что больше никогда не увидит ее. Не обнимет. Не поцелует.
Ох и знатно же его тряхануло. Гребаное дежавю всколыхнуло сознание. Однажды он так же сильно боялся потерять свою мать. И потерял. Но тогда ничего не мог с этим поделать и сходил с ума от безнадеги и безысходности. Но сейчас… повлиять на ситуацию с Аней был в состоянии. И плевать на последствия. Плевать на инстинкт самосохранения. Плевать на боль.
Состояние аффекта шарахнуло сокрушительным железным кулаком по его оголенным нервам. Внутренности скрутило узлом. Сердце взревело за ребрами, подобно турбине самолета. Легкие заныли от слишком глубокого рваного вдоха. А дальше, все как в тумане. Помутненное сознание. Громкий хлопок. Он сделал это. Затаил дыхание и выстрелил. Но пуля своей цели не достигла. Громов среагировал мгновенно, будто заранее предвидя исход. В ту же секунду, когда Вадим нажал на курок, он с нечеловеческой скоростью выбил пистолет из его рук, меняя траекторию пули на ходу. Она просвистела мимо, застревая где-то в полу. Ничего не понимая, Вадим уставился на мужчину хмурым взглядом. И растерялся, услышав недовольное:
- Ты совсем идиот? А если бы я тебе велел башку себе прострелить?
Спорить Вадим не стал, ведь именно идиотом себя и ощущал в ту минуту.
Громов же криво ухмыльнулся:
- Лихо. Бесспорно, лихо. Стержень в тебе есть. Но что тобой движет? Безрассудство, страх или банальная тупость?
Вадим в свою очередь не смог удержаться от колкого:
- А любовь уже не в почете? Может мной именно она и движет?
- Любовь? – тихий смешок. – О какой любви ты тут бормочешь? Не унижают тех, кого любят. Ноги о них не вытирают. Боль им не причиняют.
Челюсть свело от напряжения – так сильно Вадим стиснул зубы.
- Зачем мы снова говорим об этом? – процедил сипло. – Я ведь сделал то, чего ты от меня добивался! Ты сам мне помешал! Так чего еще ты хочешь?
- Уберечь дочь от ошибок, - прозвучало бескомпромиссно.
- А ошибка – это я? – прищурился Вадим, закипая от злости.
Будто нарочно испытывая на прочность его терпение, Громов молчал.
Вадим же, стискивая кулаки до онемения в пальцах, гневно выплюнул:
- Ты ее у меня не отнимешь! Никто не отнимет!
И вновь мужчина ничего ему не ответил. Забрал пистолет и вышел из домика. Оставил Вадима наедине со своими мыслями. Едва за ним закрылась дверь, он почувствовал опустошение и вселенскую усталость. Противостояние с Аниным папашей далось ему непросто. Он из него все силы вытянул. Усевшись на лежанку, служившую им с Аней кроватью, Вадим уставился в одну точку. Восстанавливал сбившееся дыхание и порушенный самоконтроль. Сколько времени так просидел, сложно сказать. А потом услышал, как Анюта истошно кричит, как зовет его, и внутри все оборвалось. Он помчался на ее зов. Успокоил, как мог. Утешил. Но сам едва самообладание не потерял, когда среди прибывших спасателей вдруг увидел… своего отца.