Глава 38
Вадим остолбенел, будучи не в силах поверить собственным глазам.
Напряжение сковало все его тело. Каждую мышцу. Взгляд приклеился к отцу. Его удерживали люди Громова, не пускали за оцепление. Но он не прекращал попыток освободиться. Рвался. Из последних сил рвался к нему.
К своему… непутевому сыну. И это после всего, что произошло между ними на банкете в честь дня рождения Леськи! Вадим судорожно сглотнул, ощущая противную горечь на языке. Утопая в сожалении и раскаянии.
В глазах предательски защипало. Мужики не плачут – прописная истина.
Но так хотелось, сука! Так хотелось! Ведь…
«Он здесь!» - дико грохотало в висках. – «Отец пришел за мной!»
Не забыл. Не отказался. Не вычеркнул из своей жизни после той ссоры. После тех жутких слов и обвинений, которые они наговорили друг другу при последней встрече. Все равно искал его. Все равно переживал. И… пришел.
Да и могло ли быть иначе? Вадим пождал губы и стиснул кулаки, осознав вдруг, что так было всегда. Всегда! За спиной отца он жил, как за каменной стеной. Тот ни разу ему не отказал. Приходил на помощь по первому зову. И не через помощников, посредников, а лично. Сам. В любое время дня и ночи.
Да, в вопросах воспитания бывал строг. Суров. Замкнут. Скуп на эмоции. Порою жесток в высказываниях. И тем не менее, отец защищал его. Оберегал. Поддерживал. Вытаскивал из любой передряги, не гнушаясь задействовать любые связи. Теперь Вадим отчетливо это понимал, ценил и… больше не воспринимал как должное. Говорят, оказавшись перед лицом смерти, люди меняются. Вот и в нем что-то сломалось. Безвозвратно изменилось после их с Аней незапланированных «каникул в лесу».
Что-то незримое. Что-то, чему Вадим пока не находил объяснения.
И все же, ощущал и воспринимал он себя иначе. Взрослее, будто. Серьезнее. И на многие вещи смотрел теперь под другим углом. Трезво. Непредвзято.
А за некоторые свои выходки в прошлом испытывал стыд. Жгучий стыд.
Он поступал бы совсем иначе, если бы смог повернуть время вспять. Но…
«Что было, то было! Главное, больше никогда так не косячить!»
Вадим вновь посмотрел на отца. И что-то екнуло внутри, когда их взгляды наконец-то встретились. Родитель оставил свои попытки прорваться через оцепление. Он просто застыл с выражением такого сумасшедшего облегчения на лице, что Вадима перемкнуло. Прошибло на эмоции. В горле першило. В груди пекло. Царапало, будто наждаком по оголенным нервам. Ему вдруг сильно захотелось обнять его. Просто взять и стиснуть в объятиях своего отца. И почти в ту же секунду он почувствовал, что Аня сильнее стиснула его ладонь, привлекая к себе внимание. А когда Вадим сосредоточил на ней взгляд, она улыбнулась и вкрадчиво прошептала:
- Иди. Иди к нему.
Намертво переплетая их пальцы, Вадим настойчиво потянул ее за собой.
- Без тебя и с места не сдвинусь, - заявил абсолютно серьезно. – Пошли.
Сделав несколько шагов по инерции, Аня неожиданно остановилась.
Обернулась, задумчиво посмотрев на Громова. А потом улыбнулась и ему.
- Спасибо, - произнесла предельно вежливо. – Несмотря ни на что, вы спасли нас. Отыскали, хоть это было и непросто. Я очень-очень вам благодарна.
Удерживая ее взгляд, мужчина коротко кивнул. Точно таким же кивком его поблагодарил и Вадим. После чего, по-хозяйски закинув руку Ане на плечи, повел ее прочь. К своему отцу. Тот ждал их. Следил за каждым движением. Жестом. А Вадим даже близко не представлял, что скажет ему. С чего начнет разговор. В голове стало пусто. Слова не складывались в предложения.
Все, что он успел произнести, остановившись в шаге от него:
- Привет, пап. Я…
И замолчал, оказавшись вдруг в давящих родительских объятиях. Таких редких, теплых. Отец просто сгреб его в охапку, вышибая весь воздух из легких. Стиснул до боли. До хруста костей. И прохрипел, тяжело дыша:
- Ты… похудел.
- Не беда! – раздался совсем рядом еще один родной голос. – Откормим!
- Теперь уж точно! С возвращением, брат! Ох и напугал же ты нас!
- Глазам своим не верю! – улыбнулся Вадим, уставившись на дядю Ярика, которого даже не заметил в этой толпе. Как и Архипа, стоящего рядом с ним.
Оба кинулись обнимать его, наперебой рассказывая о том, как страшно волновались за него. В какой-то момент Вадим ощутил, что Аня тактично отошла в сторону, чтобы не мешать столь долгожданному и важному воссоединению семьи. И все его нутро страшно взбунтовалось ее решению.
- Нет! – недовольно рыкнул Вадим. – Вернись!
- Побудь с близкими, - нежно улыбнулась ему его малышка. – И я побуду.
К слову, ее родные уже сами подошли к ним. Явно перебарывая себя, Машка протянула ему руку. И когда Вадим с готовностью сжал ее пальцы, заявила:
- Величие императора в умении прощать.
- Чего?
- Не нравишься ты мне, говорю! – недовольно скривилась Машка. – Но это не отменяет того факта, что я благодарна тебе за сестру. И… за все прощаю.
- Отлично, - усмехнулся Вадим. – Теперь буду спать чуточку спокойнее!
Закатив глаза, Машка отошла в сторону, уступая место своей тете.
Ольга Леонидовна, в отличие от нее, едва сдерживала слезы.
- Ты позволишь, Вадим? – она потянулась к нему, намереваясь обнять.
Он кивнул, не имея ничего против. Даже в ответ ее обнял, соблюдая приличия. Отстранившись же, Ольга Леонидовна сдавленно произнесла:
- Мы в долгу перед тобой. В большущем долгу. Прекрасно понимаем, что… могли потерять ее. Аня не выжила бы без тебя. Ты вернул ее нам! Спасибо!
- Вы явно недооцениваете Аню, - прокряхтел Вадим, тронутый ее словами. – Без нее мы даже от похитителей не сбежали бы. Это она смогла нас развязать. И одного из бандитов вырубила. Сама! Без моей помощи!
- Серьезно? – присвистнул Архип. – Да тебя опасно злить!
- Состояние аффекта, - смутилась Аня. – Не более.
- Ну, не скажи! Хотел бы я на это посмотреть!
- А я хотел бы оказаться рядом в момент похищения, - дядя Ярик положил руку ему на плечо. – Чтобы защитить. Чтобы хоть как-то вам помочь.
- А ты помог, - хитро прищурился Вадим. – И очень серьезно помог!
А затем, порывшись в кармане, продемонстрировал тому его зажигалку.
Ту самую, которую дядя всучил ему на банкете перед похищением.
- Без огня и тепла нам пришлось бы совсем туго, - озвучил очевидное. – Она почти пустая, но я не стал ее выкидывать. Ты говорил, что это чей-то подарок. На. Возвращаю в целости и сохранности. Не забудь заправить.
- Поверить не могу, что вы ее сохранили! – тихонько охнула Ольга Леонидовна. – Еще и пользовались! У вас совесть есть?
- А что я должен был с ней сделать? – невозмутимо парировал дядя.
- Выкинуть в ближайшую ур…
Она замолчала, так и не закончив фразу - к ним подошел Громов.
Стараясь не привлекать внимания, тихо проинформировал ее:
- Мы закончили. Я отпускаю своих орлов. С остальным МЧС справится.
Произнеся это, он извлек что-то из кармана и повертел в руке, пристально изучая. Затем произнес нечто такое, от чего Аня просто остолбенела:
- Два тела, одно сердце. Как интересно.
Вадим тоже удивленно вскинул брови. Он хорошо зал эту фразу. Она была выгравирована на Анином кулоне. На том самом, который она потеряла во время их скитаний по лесу. И именно он лежал сейчас на ладони у ее отца.
Добившись нужной реакции, Громов продемонстрировал Ане подвеску.
- Занятная вещица, - взгляд глаза в глаза. – Твоя?
Аня изумленно охнула, покрываясь мурашками. Вадим и не сомневался, что она мгновенно узнает украшение, с которым срослась душой. И совсем не удивился, когда ее глаза округлились, а губы едва заметно задрожали.
- Господи! – прошелестела она нервно, с придыханием. – Это же… моя. Моя! Но… откуда? Я понятия не имею, где потеряла ее! Как она у вас оказалась?
Громов подался вперед, будто инстинктивно хотел быть ближе к ней и Машке. Но все же выдержка его не подвела. Он остановился, довольствуясь общением с ними... хотя бы так. На расстоянии. И упивался этими минутами.
- Случайно нашел рядом с одной из ваших стоянок, - произнес он отрывисто.
И Вадим едва в голос не заржал от этого его «случайно». Прекрасно понимал, что вероятность отыскать какую-то мелочь в этих лесах равна практически нулю. Найти тут что-либо можно только если… наверняка знать, где искать. Эта мысль заставила Вадима насторожиться и внимательнее приглядеться к украшению. Кулон был плоским с одной стороны, но выпуклым с другой. При желании, внутри него вполне мог уместиться… маячок или какой-нибудь жучок. И Вадима вдруг осенило:
«Ну, конечно же! Как иначе он понял бы, в какой части света нас искать?»
- Я думала, что это конец! – восторженный голос Ани выдернул Вадима из размышлений. – И почти смирилась с тем, что больше никогда его не увижу! А вы… даже не представляете, как я вам благодарна! Он мне безумно дорог!
- Держи, раз так, - вкрадчиво произнес Громов, разглядывая Аню, как под микроскопом. Протянув ей украшение, он добавил куда твёрже:
- Больше не теряй. Никогда.
- Я очень постараюсь! – клятвенно заверила его Аня, дрожащими пальцами перехватывая цепочку. Удовлетворенный ее ответом, Громов кивнул. Затем, будто через силу, но все же перевел взгляд на Машку. И… завис, пристально наблюдая за младшей дочерью. Судя по всему, осмотр давался ему непросто. Что не удивительно, если учесть, как сильно Машка была похожа на свою покойную мать. В какой-то степени Вадиму даже стало жалко бедного мужика. Ведь это самая настоящая пытка - видеть перед собой почти точную копию любимой женщины, и знать при этом, что самой ее больше нет. Б-р-р!
Машка явно не испытывала восторгов от внимания Громова к своей персоне.
Глядя на него исподлобья, неожиданно поинтересовалась:
- А у вас деньги-то хоть есть?
- Деньги? – иронично вздернул бровь мужчина. – Какие деньги?
- Те самые, которые я начну с вас брать, если вы не прекратите таращиться на меня! – огрызнулась Машка. – Уставились так, как будто призрака увидели!
- Мария! – всплеснула руками Ольга Леонидовна. – Ты что такое…
Она замолчала, так и не закончив фразу. Вместо этого сокрушенно выдохнула, обращаясь непосредственно к Громову:
- Простите ее! Она не ведает, о чем болтает. Стресс - сами понимаете. Последние деньки выдались для нас очень напряженными. Вот нашу Машу и несет не в ту степь. Не обращайте внимания. Лучше позвольте отблагодарить вас за помощь в поисках моей племянницы. Если будете когда-нибудь в наших краях, обязательно приходите в гости. Я приглашаю вас на ужин. Или на обед. Там уж, как получится. Вы главное… приходите. Мы будем ждать.
Ее предложение Громов обдумывал долго и напряженно.
И Вадим был почти уверен, что в конечном итоге он откажется.
Но мужчина вдруг кивнул.
- Приду, - произнес он на удивление ровно и спокойно. – Обязательно приду.
- А когда? – растерянно уточнила Ольга Леонидовна. - Как скоро вас ждать?
Обменявшись с ней взглядами, о значении которых окружающим оставалось лишь догадываться, Громов быстро и едва заметно склонил перед ней голову.
Будто в знак благодарности и уважения, которые не мог выказать ей открыто.
Но вслух произнес лишь безразличное и скупое:
- Скоро.
И все на этом. Он развернулся, чтобы уйти. Молча. Ни с кем не прощаясь.
Не удостоив никого из присутствующих даже взглядом. И почти осуществил задуманное. Почти. Но Вадим поймал себя на мысли, что не готов распрощаться с Аниным папашей прямо здесь и сейчас. Вопреки здравому смыслу, ему хотелось узнать его лучше. Понять его мотивы. И задержать. Дать возможность подольше постоять рядом с дочками. Просто постоять.
- Я понял, - довольно ухмыльнулся Вадим, когда мужчина поравнялся с ним. – Понял, как ты нашел нас. И как кулон Анин нашел – тоже понял. Сказать?
Громов остановился на месте, как вкопанный, и прожег его таким убийственным взглядом, что Вадим лишь чудом не воспламенился.
- Поспешил я тебя умненьким назвать, - скрыть его хищный оскал не смогла даже ткань балаклавы. – Ты зачем нарываешься, малой? Наш недавний разговор уже подзабылся? Выветрился из башки с остатками интеллекта? Тебе напомнить, о чем шла речь? Доходчивее объяснить? Повторить?
- Повтори, конечно, - неожиданно вмешался отец, не дав Вадиму и рта раскрыть. Окончательно перетягивая внимание Громова на себя, шагнул вперед, схлестнулся с ним стальным взглядом и добавил ледяным тоном:
- Но не ему. Мне! А заодно поясни, что за выстрелы мы слышали. Ты что же, с какого-то хрена… угрожал моему сыну? Стрелял в него?
- Если бы я стрелял в твоего сына, - невозмутимо отозвался Громов, - он бы уже целовал ножки апостолу Петру.
- Тогда что это было? – не уступал ему отец, каким-то чудом сохраняя железное самообладание. – У оружия выросли руки?
- У отпрыска твоего не выросли мозги! Только и всего!
- Эй! – возмутился Вадим. – Все нормально у меня с…
- Не встревай! – резко осадил его отец, откровенно набычившись на Громова. Они сверлили друг друга взглядами. Наблюдали. Изучали. Будто два непримиримых противника. Будто два бойца, готовых размозжить друг другу головы в любой момент. Обстановка стремительно накалялась.
В воздухе заискрило от напряжения. От зашкаливающего тестостерона.
- Я жду объяснений! – стоял на своем отец.
- А я – благодарности за спасение твоего сына, - парировал Громов.
- А моего сына за спасение сво... Ани ты отблагодарил? – грозный рык.
- Мужики, давайте сбавим обороты! - попытался утихомирить их дядя Ярик.
Но они его даже не заметили, поглощенные противостоянием друг другу.
Громов приблизился к отцу почти вплотную и произнес жуткой интонацией:
- Само собой. Он ведь пока еще жив. Чем не благодарность?
- Что значит, пока еще? – процедил сквозь зубы отец. – Это угроза?
Вадим мысленно матюкнулся. Не ожидал он, что его попытка задержать Аниного папашку обернется чем-то подобным. И как теперь разрядить обстановку не представлял. А конфликт обострялся с каждой секундой. Громов молчал, намеренно игнорируя заданный ему вопрос. При этом смотрел на отца Вадима с таким безразличием, с таким превосходством, что он… прежде уверенный в себе, суровый и скупой на эмоции человек, буквально закипал от гнева. От едва сдерживаемой ярости. Что ж, Вадим с уверенностью мог заявить, что в таком состоянии видел своего отца впервые. В какой-то момент выдержка оставила его. Так и не дождавшись ответа, приняв молчание Громова за жирное «да», он угрожающе шагнул вперед.
- Хорошенько подумай, прежде чем тронуть моего сына! – проскрежетал чужим металлическим голосом. – Хорошенько подумай!
В глазах Аниного отца сверкнула сталь. Брови сошлись на переносице.
- Еще раз заговоришь со мной подобным тоном, - произнес он еле слышно, на удивление мягко, – и трону я… совсем не твоего сына, Лев.
- Даже так? – рассмеялся родитель. – Что ж, действуй. Посмотрим, что из этого выйдет. Но не путай меня с моим отцом. В отличие от него, я не ищу с тобой компромиссов. С моим мнением тебе придется считаться. За помощь в поисках сына я тебе благодарен. Но… пока я жив, никто бл*дь не будет в него стрелять! Плясать перед тобой на задних лапках я не стану! Смекаешь?
- Конечно, не станешь, - усмехнулся Громов, еще сильнее распаляя отца. -Ведь если не уймешься и продолжишь общение со мной в том же духе, задних лапок у тебя… попросту не будет. С корнем вырву. Смекаешь?
Еще секунда, и они бросились бы друг на друга. Наплевав на все условности, схлестнулись бы в рукопашном. Остро почувствовав это, Вадим поспешил вклиниться между ними. Он эту кашу заварил, ему и разгребать.
- Тихо-тихо! – рявкнул, пытаясь оттеснить их друг от друга. – Давайте только без резких движений, ладно? Успокоимся. Мирно разойдемся. Чего сцепились-то, как два бульдога?
- О чем вы наедине говорили? – проскрежетал отец, не спуская взгляда с противника. – Почему он в тебя стрелял? Рассказывай! Не бойся!
- Извини, бать, - Вадим покачал головой. – То, о чем мы говорили, между нами и останется. Я вовсе не боюсь. Это принцип. И стрелял не он, а я.
- Ты? – отец даже не пытался скрыть удивления. – Зачем?
- Случайно, - соврал Вадим, не моргнув и глазом. – Пистолет у него крутой. Любопытно стало. Взял посмотреть. Не знал, что он заряженный. Вот и все.
Внезапно Аня оказалась рядом с ним. В самом центре этого замеса.
Его бесстрашная решительная девочка. И сумасшедшая к тому же.
- Ты что творишь? – шикнул на нее Вадим, невольно залюбовавшись ее гневно сверкающими глазами. Раскрасневшимися щеками.
- Я что творю? – злобно выпалила Аня. – Это вы что творите?! Мы столько всего перенесли… так смертельно устали за эти дни. Такой жуткий стресс пережили. Мы хотим домой. Хотим отдохнуть. Хотим расслабиться, наконец и забыть все, как страшный сон. А вы вместо того, чтобы разделить с нами нашу общую радость… не пойми что тут устроили!
- Не могу не согласиться! – сухо заметил дядя Ярик. – Лев, остынь!
- Прошу вас, успокойтесь! – поддержала его Ольга Леонидовна. – Хватит!
- Не лезь в мужские разборки, Оля! – тут же шикнул он на нее. – Отойди!
На что Стеклова-старшая моментально огрызнулась:
- А вы не указывайте мне, что делать, Ярослав Маркович! Я больше не ваша подчиненная, а вы – не мой начальник. Вы мне теперь… вообще никто!
- Твое увольнение мы еще обсудим, а пока ОТОЙДИ от них на БЕЗОПАСНОЕ расстояние, я сказал! Живо! И Аню с собой забери!
- Оля, делай, что он говорит, - неожиданно пробасил Громов. – Девочек отсюда уведи. Вы устали. А путь неблизкий. Отправляйтесь домой.
- Но, Гар!
- Не бунтуй, Княгиня Ольга! – прозвучало непреклонно. – Не забывай, что в этих лесах мы можем быть не одни. Ваша безопасность превыше всего!
Наконец, Ольга Леонидовна смиренно кивнула. Зато Аня заупрямилась:
- Я никуда не пойду, пока они не остановятся!
- Да не останавливайте вы их! – фыркнула вдруг Машка, хранившая молчание до той секунды. – Пусть поколотят друг друга, если им так хочется! Давайте просто подождем. Кто-нибудь, принесите мне стульчик, пожалуйста. Я с радостью понаблюдаю за тем, как два взрослых мужика будут мериться своими причиндалами. Буду надеяться, что в конце они… просто замочат друг друга. Как в самых лучших культовых боевиках.
На ее реплику все отреагировали по-разному. Архип громко рассмеялся. Дядя Ярик окинул младшую Стеклову строгим взглядом. Аня кивнула, полностью поддерживая сестру. Ольга Леонидовна, напротив, возмущенно охнула. А главные виновники торжества – отец и Громов, оба уставились на Машку так, будто не верили, что она на самом деле произнесла нечто подобное. Но… калечить друг друга, судя по всему, передумали. Вадим же присвистнул, наблюдая за происходящим и поражаясь Машкиной дерзости. Или глупости. Так и хотелось сказать этой сумасшедшей, что она безнадежна и неисправима. Но Ольга Леонидовна задалась этой целью чуть раньше.
- Маша, ты в своем уме? – сокрушалась она. – Ты что такое говоришь?
- Нет, мне это нравится! – гневно пыхтела та в ответ. – Они хрень всякую творят, а виновата снова я? Пусть оторвут уже друг другу головы, и успокоятся, наконец! Всем нам от этого только легче станет!
Вадим невольно скривился, в красках представляя, что сейчас начнется.
И ни капли не удивился, услышав напряженный голос своего отца:
- Мария, тебе бы лучше помолчать!
- Так и сделаю, - Машка демонстративно скрестила руки на груди. – Ни звука не издам, пока вы будете вышибать друг другу мозги. Могу поклясться.
Скользнув по ее отцу мимолетным взглядом, Вадим понял, что Громов улыбается.
Не ртом. Глазами! А еще гордится. Безумно гордится своими девчонками.
Развернувшись, он посмотрел на Машку в упор и ухмыльнулся:
- Спокойно, Маша, я Дубровский! Расслабься. Молчать тебе не придется. Никто никому и ничего вышибать не собирается. По крайней мере, сейчас.
- Ох, какая жалость! – театрально воскликнула она. – Все веселье испортили!
А потом вдруг… поменялась в лице. Вздрогнула и отшатнулась, как от увесистой пощечины.
В глазах ее читалось замешательство и растерянность.
Они сменились откровенным испугом. Ее руки затряслись. Кожа побледнела.
С ужасом взирая на Громова, Машка попятилась. Медленно отступила на шаг.
Озадаченная и встревоженная ее состоянием, Аня поинтересовалась:
- Машуль, все хорошо?
Но сестра ей не ответила. Тяжело дыша, она разглядывала то Аню, то Громова, стоящего совсем рядом с ней. И Вадима наконец осенило:
«Заметила! Она тоже заметила их сходство! Глаза…»
- Маша? – не осталась в стороне и Ольга Леонидовна. – Что с тобой, милая?
Машка тряхнула волосами, будто пытаясь отогнать охватившее не наваждение.
Еще раз посмотрела на Аню. Перевела взгляд на Громова.
- Дубровский? – отозвалась чуть сипло. – Вы… вы ведь уже говорили мне это. Я помню вас! Я вас знаю! Я видела вас с нашей мамой. И… не раз!
Вадим напрягся, когда Аня что есть мочи стиснула его ладонь.
- Что ты имеешь в виду? – нервно хохотнула, сверля Машку взглядом.
- Ровно то, что сказала.
- Но… как такое возможно? Я впервые вижу этого человека!
- Не удивительно. Ты жила соревнованиями. Дома почти не появлялась. Кроме занятий с мамой у тебя были каждодневные тренировки в зале и хореография. На них она тебя не сопровождала. Занималась своими делами. А я… возвращалась домой, когда мне вздумается. Порой совсем не вовремя.
- Маша, остановись! – Ольга Леонидовна схватила ее за плечи. – Замолчи!
Но та лишь разозлилась. Выразительно посмотрела на Олю, кивком указав на Аню и Громова.
И воскликнула срывающимся от напряжения голосом:
- Только не говори, что не видишь этого! Не говори, что не замечаешь!
Ольга Леонидовна покрылась красными пятнами и проблеяла, заикаясь:
- Чего не замечаю?
- Боже, Оля! Не прикидывайся слепой!
- О чем вы, вообще? – Аня почти рычала, требуя ответов.
И Вадим мог бы открыть ей правду. Сам. Лично. Если бы ее папаше не пообещал, держать язык за зубами. Зато Машка никому ничего не обещала. Перебарывая волнение, она подошла к Громову.
- Кто вы? Кто вы такой?
Но его ответ звучал, как и прежде:
- Никто.
- Брехня! – выпалила она на эмоциях. – Лютая брехня!
- Мария! – Стеклова-старшая вновь попыталась ее угомонить. – Успокойся, прошу тебя. Отстань от человека!
- Он назвал тебя: Княгиня Ольга, - вспомнила Аня, с тревогой уставившись на тетю. – А ты его – Гар. Что это значит? Вы… вы знакомы?
- Да бросьте, девочки! С чего вы взя…
- Гар – это сокращение от моего полного имени, - вмешался вдруг их отец. – Громов Александр Родионович. Да, мы с Олей знакомы.
Обмахнув себя руками, Ольга Леонидовна добавила:
- Не подумайте ничего плохого. Он – друг нашей семьи. И вашей мамы.
- Друзья в одной постели не спят, – взволнованно пробормотала Машка. – И не говорят таких слов, какими они с мамой обменивались. Я сама слышала!
Подцепив пальцем кулон на своей шее, она тихо шепнула Ане:
- Два тела, одно сердце. А я ведь только сейчас поняла, что это не про нас с тобой. Вернее, не только про нас. Тут не вся фраза. Он говорил ей…
- Достаточно! – отрезал Громов, вынуждая Машку прикусить язык.
Отыскав взглядом их тетку, произнес гораздо мягче:
- Я задержался. Меня ждут в столице. Улажу дела и приеду. Сядем все вместе и поговорим, раз по-другому уже никак. Подготовь почву для беседы.
- Хорошо, - грустно улыбнулась Ольга Леонидовна. – И прости.
- Тебе не за что извиняться, - он похлопал ее по плечу. – Береги себя… их.
- А ты себя.
- Тут уж, как карта ляжет.
- Знаю. И все же.
Кивнув ей на прощание, Громов двинулся прочь.
Но остановился, не сделав и пары шагов.
- Оля? – тихо позвал ее через плечо.
- Да?
- Могилу ее восстановите. Если увижу своими глазами… Оль, я не сдержусь.
- Не беспокойся. Все давно восстановлено.
Больше он ничего не сказал. И не оборачивался.
А все собравшиеся молча смотрели ему вслед.
Ему, и двум огромным волкам, сопровождающим его.