Глава 39
Стоило Громову скрыться из вида и увести за собой своих бойцов, к Вадиму и Ане наконец рискнули приблизиться МЧС-ники. Они тщательно осмотрели их на предмет возможных травм, повреждений и истощения. Измерили пульс и давление. Подробно расспросили о способах выживания, которыми они пользовались. В итоге просто похвалили, поздравили и оставили в покое, заявив, что медицинская помощь им не требуется. К этому моменту до избушки добралась последняя поисковая группа, которая находилась дальше всех от цели. В ее составе, как оказалось, находился Пожарский.
И если Стекловы при его появлении заметно оживились, то Вадим от встречи с ним в восторге не был. Ревность густым кипятком опалила кишки, когда, заметив Аню, Пожарский облегченно выдохнул «Ну, слава Богу!» и ринулся к ней.
Оставаться на месте и никак не реагировать на то, что сейчас Аня окажется в его объятиях и прижмется к нему всем телом… было архисложно. И чертовски больно. В груди пекло, как в мартеновской печи. Разрушительный жар. Испепеляющий. Взывая к своей выдержке, Вадим остервенело стиснул зубы. До онемения пальцев сжал кулаки. Уже в красках представлял, как Аня завизжит от радости, как кинется к Айсбергу на шею, как улыбнется ему и… задыхался. Буквально за каждый глоток воздуха сражался. Собственнические инстинкты в нем заглушали голос разума. Вот только Аня его удивила.
Да, при виде Пожарского она просияла. На ее лице отразилась искренняя радость. Но при этом она не сдвинулась с места. Улыбаясь, выжидающе уставилась на Вадима. Она будто… разрешения спрашивала. У него!
«Если ты против, если тебе неприятно, я не стану!» - читалось в ее глазах.
И так тепло на душе стало от этого. Так легко и кайфово. Поступок Ани вызвал в нем бурю эмоций. Она публично признала его, как мужчину.
Как своего мужчину! И вела себя соответственно – как несвободная девушка.
И теперь ждала его реакции. Одобрения на физический контакт с другим мужиком, пусть даже просто другом. Или же наоборот, запрета на чужие прикосновения. Вадим довольно оскалился. Его тронул этот жест. Очень.
Вселил уверенность. Он нежно провел по ее щеке костяшками пальцев и произнес то, чего в принципе никогда от себя услышать не ожидал:
- Если хочешь, иди. Поприветствуй его.
- Хочу, – честно призналась Аня. – Саша нечужой мне человек. Но…
- Тогда шевелись, пока я не передумал! – ухмыльнулся Вадим, подталкивая ее в спину. На сей раз она подчинилась. Встретив Пожарского, обняла его крепко и порывисто. Но секунду спустя уже отстранилась.
Оглядев ее с ног о головы, Александр тихо произнес:
- Ну и заставила же ты нас поволноваться!
- Я не специально, - хохотнула Аня.
- Знаю. И безумно рад, что с тобой все в порядке.
- А я рада видеть тебя здесь и сейчас. Очень.
- Разве могло быть иначе, Ань?
Она покачала головой. Ее губы тронула легкая улыбка.
- Но у тебя работа. И маленький ребенок.
- Нет такой работы, что была бы дороже жизни близкого человека, - абсолютно серьезно заявил Пожарский. – А сын остался с бабушкой и дедом.
- Ты пропустил самое интересное! - подошла к ним Машка и вклинилась в разговор. – Например, знакомство с одним очень суровым дяденькой. Громов Александр Родионович. Знаешь такого? Или продолжишь врать, что нет?
С ответом Айсберг не спешил. Озадаченно уставился на Ольгу Леонидовну.
Она в свою очередь лишь обреченно махнула рукой и тяжело вздохнула.
- Оля, ты что наделала? – произнес Пожарский едва различимо. – Он же…
- Он сам им представился, - пояснила та уставшим голосом.
Чем вызвала искреннее удивление у своего собеседника.
- Хм. Занятно.
- Я озадачена не меньше твоего, – угрюмо буркнула себе под нос Стеклова-старшая. Пожарский приблизился к ней и заговорил очень тихо, интимно:
- Как все прошло? Бушевал?
- Не то, чтобы очень… Скорее просто ворчал.
«Ни хрена себе!» - знатно офигел Вадим, имея на этот счет иное мнение. – «Если вот ТАК Громов просто ворчит, то как же тогда он бушует?»
Искренне надеясь никогда не узнать ответа на этот вопрос, он вновь сосредоточил внимание на Пожарском. И на Ане, которая оторопело прошелестела, переводя хмурый взгляд с него на своих родных:
- Так значит, это правда?
- Ань, - начал было Александр, но она перебила его гневным шепотом:
- Он был близок с нашей мамой? И вы… все вы знали об этом?
Повисло напряженное молчание, и случился немой диалог между Ольгой Леонидовной и Пожарским. Последний, прочистив горло, строго произнес:
- Есть вещи, о которых лучше говорить в узком кругу, Ань. В очень узком.
- Либо не говорить о них вовсе? – сухо осадила она его. – Молчать дальше?
- Идеальный вариант, - ничуть не смутился Пожарский. – Молчание – золото.
- Скорее уж полная бессмыслица, - нервно заламывая пальцы усмехнулась Машка. – Я узнала этого человека. И у меня… появились к нему вопросики!
- Как и у меня, - Аня скрестила руки на груди и прожгла сестру суровым взглядом. – И к нему. И к Оле. И к тебе. Особенно к тебе!
- Ко мне? – Машка задохнулась от возмущения. – Я-то тут причем?
- А ты не догадываешься?
- Мне пришлось молчать! Мама велела. Она меня очень просила…
- О! – обиженно фыркнула Аня. – Тогда ладно! Тогда без проблем!
- Ну, не сердись, Анют!
- Я очень стараюсь! Но…
- Хватит, девочки! – вмешалась в их междусобойчик Ольга Леонидовна. – Угомонитесь! Нашли время и место, такие личные вещи обсуждать. Мы обо всем поговорим дома. Дома! А до него еще добраться нужно, между прочим. Все мы устали. Вымотаны поисками. Пора выдвигаться в обратный путь.
- Первая здравая мысль за последние десять минут, - поддержал ее дядя Ярик. – Не будем оттягивать этот момент. Нужно поскорее убираться отсюда. Племяш, если вы с Аней готовы…
Он выразительно замолчал, а Вадим встрепенулся, осознав, что обращаются к нему. Неопределенно пожав плечами, ответил за них двоих:
- В общем-то, да. Мы давно готовы. С самого первого дня.
Пристально наблюдая за ним, отец сжал губы в тонкую линию.
После чего сообщил спокойным, но жутко уставшим голосом:
- Значит грузимся. Дам отмашку спасателям.
Он отошел, направляясь к МЧС-никам, ожидающим их чуть в стороне.
Вадим же машинально нашел руку Ани. Переплел пальцы, на автомате отмечая, какая у нее холодная ладонь. Переволновалась, девочка, хоть и держалась стойким оловянным солдатиком. Аня вздрогнула, тихонько охнув:
- Я… я сейчас вернусь. Мне нужно... я мигом.
Ничего более не объясняя, она торопливо засеменила к домику. Вадим проводил ее взглядом до самой двери, но стоило ей скрыться в недрах избушки, не выдержал. Поплелся за ней следом. Войдя внутрь, он застал Аню стоящей в самом центре комнаты. Она тоскливым взглядом осматривала помещение вокруг себя. Тяжело вздыхала, будто бы прощаясь.
Заметив Вадима, торопливо запихнула что-то в карман и шмыгнула носом.
- Эй! – он в два шага оказался рядом. – Ты ревешь, что ли?
- Нет. Просто… я так мечтала вернуться домой, а теперь…
- Что теперь?
- Грустно как-то, - призналась Аня. – Я успела полюбить это место. С ним связано столько воспоминаний. Не по себе становится от мысли, что это конец. Что мы никогда больше сюда не вернемся. Я не увижу, как ты колешь дрова. Как разводишь костер. Не поем рыбу, выловленную твоими руками.
Вадим сипло пробормотал:
- Не смотря на причины, по которым мы тут оказались, не смотря на все риски, мне здесь нравилось. Но наше лесное приключение подошло к концу. Мы выжили, Анют. Мы справились. Этот опыт я никогда не забуду, но… повторения все же не хочу. Слишком опасно. Нам пора домой.
- Да, пора, - согласилась Аня, изобразив на лице нечто вроде улыбки.
Однако покидать место, ставшее им вторым домом, они не спешили.
Вадим наблюдал за Аней, а она тяжело вздыхала, задумавшись над чем-то.
- Что-то не так? - не выдержал он этого молчаливого гнета.
- Угу, - Аня провела рукой по голове, приглаживая волосы.
- Нас нашли. Мы радоваться должны.
- Я рада. Очень рада.
- Но?
- Столько всего произошло за последние двадцать минут, - отозвалась Аня голосом, лишенным всяких эмоций. – В голове сумбур. Все смешалось.
Вадим пальцем приподнял ее подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.
- Я правильно понимаю, тебя наш новый знакомый так сильно беспокоит?
Аня нахмурилась и задумчиво кивнула:
- Он. Твоя реакция на него. Реакция моих близких. Его связь с нашей мамой, о которой знали все, кроме меня. Я чувствую себя обманутой. А еще…
Она уставилась на Вадима в упор, не мигая, и потерянно произнесла:
- Я не идиотка, Вадим. Ты так внимательно разглядывал его. И Машка в лице поменялась, когда увидела нас с ним рядом. Это пугает. Наталкивает на определенные мысли. И бесит. Жутко бесит! Я… я похожа на него, да?
Последний вопрос застал Вадима врасплох. Аня спросила прямо и в ответ ждала такой же откровенности. И он не смог промолчать. Не смог соврать.
Да и был ли смысл держать данное Громову слово, если Машка уже прижала к стенке их папашу и практически вынудила того раскрыть все карты?
- Да, - Вадим отрешенно кивнул. – У тебя его глаза.
Аня зажмурилась, напряженно сглатывая. Она выглядела так, будто до последнего надеялась услышать опровержение своим догадкам. Но чуда не случилось. Аня не плакала, держала себя в руках. Но ресницы ее все же немного намокли. Когда она вновь распахнула веки, глухо пробормотала:
- Бред какой-то. Я не знаю, как реагировать. Не знаю, что делать.
- А ничего делать и не нужно, - Вадим привлек ее к себе и уткнулся подбородком в ее макушку. – Особенно поспешных выводов. Не накручивай себя раньше времени. Громов приедет и сам вам все расскажет. На все ваши вопросы ответит. Свои мотивы объяснит. Вот тогда и будешь загоняться. А пока не думай об этом. Давай решать проблемы по мере их поступления.
- Ты прав, - согласилась Аня твердым уверенным голосом. – Сперва нужно вернуться домой. А дальше… разберемся. Со всем разберемся.
Вадим улыбнулся уголками рта:
- Вот теперь я тебя узнаю. Кстати, признавайся – что ты умыкнула у хозяина домика? Слямзила что-то на память о дивных деньках, проведенных здесь?
- Типа того, - отмахнулась Аня. Но его такой ответ не устроил.
Погладив ее по щеке, он повторил, хитро прищурившись:
- Я серьезно, Ань. Что в кармане?
- Не твое дело! – фыркнула она, покраснев, как вареный рак.
Вадим на ее выпад лишь глаза закатил и напомнил:
- Забыла? Все, что связано с тобой – мое дело!
- Помню-помню! – зашипела Аня, потянув его к выходу. – Идем!
- А если я пообещаю, что мы сюда еще вернемся? – не сдавался он. – Если я узнаю точные координаты, и привезу тебя сюда на выходные?
- Вот когда узнаешь, тогда и поговорим! – наконец она ему улыбнулась.
Стоило переступить порог родного дома, и Вадим оказался в обществе близких людей. Семьи. Первым его поприветствовал дед.
Его глаза неестественно блестели. Кадык дергался. Губы сжимались в тонкую линию. Сначала он просто пожал ему руку, соблюдая какие-никакие приличия. А потом вдруг, крепко ругнувшись, припечатал Вадима к своей груди. Да так сильно, что чудом ребра ему не переломал. Тот еще силач.
- Полегче, дед! - с напускным недовольством проворчал Вадим.
- Потерпишь, - усмехнулся тот, покровительственно похлопав его по спине. – С возвращением, сынок! Мы верили! Мы очень… очень тебя ждали!
- Я не ослышался? – опешил Вадим. - Ты действительно это сказал?
- А чего ты ожидал после того, как напугал нас до усрачки? – дед медленно отстранился. – Мы не знали, какому богу молиться! Какому дьяволу душу предлагать! В такие моменты все плохое забывается. Ты жив, и это главное!
- Даже интересно, с кем в итоге вы договорились? К кому из них вы Громова относите? К богу или все же…
- Что?
- Ничего, - улыбнулся Вадим, осознав, что сболтнул лишнего. Само собой как-то вырвалось, но он исправился. - Спасибо, дед. Я тоже рад тебя видеть.
- Ну, так…
- А я предупреждал, что тебя теперь затискают! – загоготал Архип, вошедший следом. Играючи толкнув Вадима плечом, он продолжил:
- Если уж дед не сдержался, то что о женщинах говорить? А, кстати, где они?
- Уже тут, - в комнату грациозно вплыла его мать. – Привет, Вадимка!
Объятия тети Нины были быстрыми и сдержанными. Холодными.
Как и фразы, которые она ему говорила с вежливой улыбкой на лице:
- Рада, что с тобой все в порядке.
- А уж я-то как рад! – подчеркнуто вежливо произнес Вадим, не имея ни малейшего желания, продолжать общение с ней. И к счастью, не пришлось.
В гостиной появились отец и дядя Ярик. При виде последнего тетя Нина как-то странно фыркнула, задрала нос и демонстративно скрестила руки на груди. Наблюдая за ее действиями, Архип нахмурился:
- Мама, ты снова не в духе?
- Чуть больше уважения Архип! – манерно скривилась та. – Чуть больше уважения. Я носила тебя в себе девять месяцев. Я тебя рожала. В муках.
- Верно, - вступился за него дядя Ярик. – Все так и задумано. Природой.
- Да что ты говоришь? – вспылила она.
- Истину… - начал было дядя Ярик, но отец принял удар на себя.
- Не здесь! – холодно отчеканил, останавливая зарождающийся конфликт. – Выяснять отношения в моем доме вы не будете! Мой сын… практически с того света вернулся. И я никому не позволю омрачить этот момент!
- Успокойся, Нина, - осадил ее и дед, о присутствии которого она явно забыла. – Что на тебя нашло? Это неприемлемо! Сходи на кухню, попроси у прислуги стакан воды и успокоительное. Тебе обязательно полегчает!
- Мне полегчает лишь в одном случае, Сергей Юрьевич! – неожиданно огрызнулась она. – Если мой муж начнет замечать меня! Если вспомнит, что я живая женщина! Успокоительное я конечно же выпью, но вы… как глава семьи, напомните ему, пожалуйста, о существовании супружеского долга!
Тетя Нина выскочила из комнаты, точно ошпаренная. Но Вадим даже пошутить по этому поводу не успел. Буквально остолбенел, увидев, как к нему бежит бабушка… не смотря на возраст, именно бежит. Растрепанная. Заплаканная. Что-то екнуло в груди от этого зрелища. Он двинулся к ней навстречу и придержал, когда она споткнулась о ковер и чуть не упала.
- Родной мой! – навзрыд расплакалась бабуля, стискивая Вадима трясущимися руками, что есть мочи. Она причитала, орошая слезами его футболку. – Внучок мой ненаглядный! Живой! Господи, живой!
Давилась слезами и Леська, влетевшая в помещение за ней следом.
- Было так страшно, - шептала сестра, обнимая сразу их обоих. – Мы отчаялись. Ночей не спали. Боялись… никогда тебя больше не увидеть!
- Все позади, - произнес Вадим, игнорируя болезненный ком в горле. – Я дома. Все обошлось. Прекращайте уже реветь! Развели тут мокроту!
- Прости, - Леська мягко улыбнулась, растирая по щекам соленую влагу.
- Идем, - бабушка потянула его к дивану. – Нам нужно многое обсудить. Мы хотим знать, через что ты прошел. Ты нам все-все расскажешь!
Вадим посмотрел на отца, на деда. Последний утвердительно кивнул:
- Обсудить нам и правда нужно многое. Но не будем спешить. Дети устали. Пусть приведут себя в порядок после долгой дороги. Примут душ, переоденутся и поедят нормально. Распорядись, чтобы накрыли на стол.
Против такого плана никто не возражал. Тем более, дорога и впрямь выдалась долгая. Выматывающая. До дома они добирались чуть меньше суток. И на лодках. И пешком. И на автомобилях. Все это время Вадим держался рядом с Аней и с тяжелым сердцем представлял момент, когда им придется попрощаться. Пусть ненадолго. Пусть на несколько часов. И все же, Вадиму становилось не по себе, а в душе зрел ярый протест. Будь его воля, он не отпустил бы ее. Приволок бы к себе домой и запер в своей комнате.
Приходилось останавливать себя от безумных поступков. Взывать к здравому смыслу. Вадим прекрасно понимал, что Ане хочется побыть с родными. Прийти в себя. Он видел, как она устала. Как измотана. Это и стало решающим фактором. Собрав волю в кулак, он отпустил Аню домой.
Вскоре все разбрелись по своим делам. Тетя Нина решила прилечь, сославшись на сильную головную боль. Дед приступил к изучению каких-то документов. Бабушка и Леська занялись организацией обеда. Отец поднялся в свою комнату, а дядя Ярик и Архип расположились в гостевых. Всем хотелось поскорее привести себя в порядок, смыть с тела дорожную пыль и немного отдохнуть после изнурительной поездки. Вадим не стал исключением. Распахнув дверь своей спальни, он остановился на пороге.
Огляделся. Все на своих местах. Все знакомое до боли. Родное. И тем не менее, что-то изменилось. Не в окружении, а в восприятии Вадима. Он совсем иначе ощущал себя в собственной комнате. В месте, где прошла вся его жизнь, ему казалось уже… не так уютно, как раньше. Чего-то не хватало.
Вернее, кого-то. Вадим тяжело вздохнул. Все его мысли крутились вокруг Ани. Он так свыкся с реальностью, в которой она была рядом с ним почти каждую минуту, каждое мгновение, что теперь… без ее присутствия, запаха, прикосновений и тепла чувствовал себя оторванным ломтем. Забытым и ненужным. Это там, в диком лесу Вадим был для Ани всем. Защитой. Опорой. Удовольствием. Героем, от которого напрямую зависели их жизни. А теперь? Насколько сильно он нужен ей теперь? Он не знал. Наверняка не знал. И начинал заводиться из-за этого. Вопреки здравому смыслу, злился на всех и вся. Даже поймал себя на мысли, что ревнует. Что бесится от неправильной и совершенно неадекватной ревности… к ее родным.
Потому что она – только его девочка! Только его малышка! Она всегда должна быть рядом! И хорошо ей быть должно только с ним! Разве нет?
Поймав в зеркале свое отражение, Вадим сокрушенно буркнул:
- Идиот. Так нельзя. Нельзя!
Он все прекрасно понимал, но ничего не мог с собой поделать. Аня не выходила у него из головы. Он продолжал изводить себя вопросами:
«Как она там? Без меня? У нее тоже ломка по мне? Ее так же колбасит?»
Ему хотелось верить, что Аня места себе не находит. Что без него на стену лезет. Да. Очень хотелось. И желая выяснить это, Вадим готов был прыгнуть в машину и рвануть к ней прямо сейчас. По пути заехать в кондитерскую и купить ей целую тонну пирожных, о которых она так мечтала в лесу.
Но… после такой напряженной разлуки с семьей, после тяжелых событий последних дней, родные ждали от него совершенно других действий.
И обижать их ему совсем не хотелось. А потому, превозмогая себя, он направился в ванную. Там тщательно вымылся, побрился и прижег кожу лосьоном. Сперва думал прилечь на часок-другой, но очень быстро понял, что не уснет. Не желая тратить время в пустую, Вадим метнулся к шкафу. Шустро натянув на себя джинсы и белый джемпер, покинул свою спальню. Изначально планировал спуститься в гостиную, но на ходу поменял маршрут, ощутив острую необходимость поговорить с отцом.
- Входи, - раздался приглушенный отцовский бас, едва он постучал в дверь его комнаты. Шагнув внутрь, Вадим сдержанно хмыкнул:
- Ты меня как будто ждал.
- Так и есть, - кивнул он, застегивая запонку на рубашке. – Знал, что ты захочешь поговорить со мной наедине. Да и сам хочу этого не меньше.
- Хорошо, раз так, - Вадим медленно, но уверенно приблизился к отцу.
Он бесчисленное количество раз представлял этот разговор.
В деталях. В красках. И уже наизусть выучил все то, что хотел ему сказать. Он спокойно и твердо выдержал его взгляд, собрался с мыслями и произнес:
- Знаешь, я очень много думал о том, что произошло на банкете. Я повел себя не самым лучшим образом. Сунул нос туда, куда не следовало. Твоя личная жизнь – только твое дело. Там… в лесу у меня было достаточно времени, чтобы понять это. Чтобы оценить ситуацию непредвзято. Мне жаль, что так вышло, пап. Некоторых слов в свой адрес ты не заслужил. Некоторых!
Отец озадаченно нахмурился, отложив в сторону галстук.
- Это все неважно, Вадим, - отозвался устало. – Уже неважно.
- Нет, важно. Я хочу объясниться! Я должен! Не верь тому, что я наговорил тебе со злости. Ненависти к тебе… я не чувствую. Ее нет и никогда не было. Я всегда уважал тебя. Все эти годы ты был мне… хорошим отцом. Надежным. Лучшим, хоть и… сложным. Да, с тобой непросто. С тобой временами… пипец, как непросто. Но несмотря на это, ты делал все для меня и ради меня. Даже не курил при мне, чтобы дурной пример не подавать! - Вадим невольно улыбнулся, вспоминая вечер, когда впервые увидел отца с сигаретой. - Я ценю это. Правда. Как и то, что после смерти мамы я ни разу не видел тебя ни с одной бабой. А они у тебя были. Я уверен, что были. Но ты берег мои нервы и нашу репутацию. Никого не приводил в наш дом. Ни с кем не появлялся на публике. Ты никогда не косячил в этом плане. Наверное, поэтому я и… охренел, когда застал тебя с Машкой. А не ожидал от тебя ничего подобного. Да и от себя такой жесткой реакции тоже не ожидал. Не знаю, что на меня нашло. Не знаю. Аня говорит, что я просто конченый эгоист и собственник. Что я тупо приревновал тебя и все дела. Возможно. Ведь мне было очень паршиво тогда. Казалось, что я теряю тебя. Что наша прошлая жизнь и все, что связывало нас с тобой до этого, включая маму… рушится. Рушится по твоей вине. И мне хотелось наказать тебя за это. Ну и, в общем-то… я тогда прилично палку перегнул. На самом деле я ничего не имею против твоей личной жизни. Но… Машка? Серьезно? Я не в восторге от вашей интрижки. Совсем не в восторге. И все же это твое дело. Не мое. Поэтому… ладно. Пусть. Я не обещаю, что соглашусь с твоим выбором. Не обещаю, что приму ее с распростертыми объятиями. Но очень постараюсь не лезть к тебе с претензиями и осуждением. И это все, что я хотел сказать.
Вадим замолчал, выразительно уставившись на отца. Наблюдая за его реакцией. Молчал и он, обдумывая услышанное. Наконец, выдал ироничное:
- Неожиданно.
- Почему?
- Потому что ты не умеешь признавать свои ошибки, сын, - сдержанно улыбнулся отец. – Раньше не умел. И извиняться для тебя – смерти подобно.
Вадим неопределенно пожал плечами:
- Но я здесь. Стою перед тобой. И извиняюсь. И свои ошибки признаю.
- Да, - он кивнул. – И я горд тем, что ты нашел в себе силы, сказать мне все это. Вот только… в сложившейся ситуации извиняться должен не ты.
- А кто?
- Я.
Вадим покосился на отца. Недоверчиво. Настороженно. Но по его спокойному лицу и невозмутимому взгляду понял, что не ослышался.
- Нет, - нахмурился, испытывая нечто вроде растерянности. – Ты не…
- Да, сынок, - отец приблизился. – Да. Я тоже очень много думал над твоими словами. И знаешь, ты прав. Процентов на восемьдесят прав. Я часто слышу, как херово тебя воспитал. Разбаловал. Но это все чушь собачья. Если тебя так сильно возмутило мое поведение и та ситуация, значит… мы с твоей матерью отлично тебя воспитали. Все, что ты сказал мне тогда – правда. Суровая. Жестокая. Болезненная. Но правда. Ты так долго держал все в себе. Обида на меня копилось в тебе годами. И я даже рад, что ты наконец выговорился. Открылся мне. И плевать, что это произошло не при самых радужных обстоятельствах. Главное, что я тебя услышал. Понял. Меня это отрезвило.
Потерять дар речи - вроде привычное выражение. Но только сейчас Вадим в полной мере осознал его значение. Когда не смог выдавить из себя ни звука.
Пришлось прилагать серьезные усилия, чтобы сипло прокряхтеть:
- Давай просто признаем, что оба погорячились и… закроем эту тему?
- Признать мало, - прилетело в ответ. – Нужно сделать выводы.
- Само собой. Выводы.
Отец положил руку ему на плечо. Заглянул в глаза.
- Иди сюда, - произнес снисходительно. - Дай обнять тебя.
- Что? – опешил Вадим.
- Дай. Своему. Отцу. Обнять. Тебя! – повторил он отрывисто.
И не дожидаясь ответа, стиснул его в кольце своих рук.
- Я так редко это делал, - произнес глухо. – Почти никогда.
Отец медленно отстранился, но схватил Вадима за шею и прижался лбом к его лбу.
Несколько мгновений просто смотрел в глаза, затем признался:
- И в моменты, когда думал, что больше тебя не увижу, очень жалел об этом.