Глава 43

Вадим дернул ее на себя за мгновение до того, как она закончила фразу.

Развернул так резко и стремительно, что Аня приложилась щекой к его жесткой, тяжело вздымающейся груди. Буквально на доли секунды, но и их хватило, чтобы услышать, как надрывно барабанит за ребрами его сердце.

Она подняла на него глаза, и едва сдержала стон, наблюдая за тем, как стремительно расширяются его зрачки и заполняют радужку чернотой.

Он был ошеломлен. Обескуражен происходящим. И в тоже время… как будто бы… рад. Ей сложно было считать его эмоции. Их было слишком много. И они очень быстро сменяли друг друга. Вадим то хмурился, сжимая челюсти так остервенело, что на скулах играли желваки. То улыбался уголками рта. Едва заметно и скорее даже неосознанно. Однако, когда он попытался что-то сказать, Аня торопливо прижала ладонь к его губам, призывая к молчанию. Сама же твердо и отчетливо произнесла:

- Больше нет смысла скрывать это от родных, милый…

Выразительно уставившись Вадима, она транслировала ему взглядом:

«Все потом! Не мешай мне. Не встревай. Пусть никто не встревает!»

Ане казалось, что целая вечность прошла, прежде чем он кивнул ей.

Молча. Хмуро. Ни черта не понимая, но… полностью доверившись.

А бОльшего ей и не требовалось. Она вжилась в роль и собиралась отыграть ее на отлично. Для большей убедительности прижала ладони к нижней части живота и принялась себя поглаживать. От этого действа в груди что-то екнуло и потеплело, но она не придала никакого значения столь странным ощущениям. Ни на Вадима, ни на его родственников, ни на своих близких с того момента Аня больше не смотрела, хоть и кожей чувствовала на себе их потрясенные взгляды. Слышала их изумленные вздохи и тихие перешептывания. А еще звон выпавших у кого-то из рук столовых приборов, ощущающийся в этой тишине раскатом грома. Но больше ничто не заставило Аню отвлечься от своей главной цели – вывести на чистую воду змеюку-Ксюшеньку и убедиться наверняка, правду ли говорит эта сучка. Аня в полной мере наслаждалась реакцией Полозовых на свой фарс: вытянутые лица, приоткрытые рты, округлившиеся выпученные глаза и растерянность, отражающаяся в них. Мать и дочь потеряли дар речи, что совсем не удивительно. Едва ли они ожидали, что «залететь» от Вадима могут одновременно две девушки. И уж точно не предвидели появления конкурентки в лице Ани. Думали, она молча отойдет в сторонку? А, зря!

- Что ты сейчас сказала? – заторможенно переспросила Ксюха, начиная мелко трястись и покрываться багровыми пятнами. Ее глаза превратились в две крохотные щелки. Дыхание, вырывающееся изо рта, больше напоминало шипение. На контрасте с ней и ее разгневанной мамашей, Аня выглядела холодной бесчувственной ледышкой. Напускное спокойствие давалось ей непросто, но она очень старалась. Каждый свой жест контролировала. Каждую микро-эмоцию. Вот и теперь Аня равнодушно пожала плечами:

- Все ты прекрасно слышала. И поняла. Но я с радостью поделюсь с тобой этой новостью еще разок. Да, я беременна. Мы с Вадимом ждем ребе…

- Замолчи! – взвизгнула Ксюха не своим голосом. – Закрой свой лживый рот! Ты все врешь! Не придумала ничего умнее, как тупо за мной повторить?

- Ты можешь орать, хоть до посинения - от твоих воплей ребенок в моем животе не рассосется, - совершенно спокойно отреагировала на ее выпад Аня. - И это реальность, с которой тебе… придется смириться!

Она вернула ей слова ее же мамочки, которые та еще совсем недавно говорила Вадиму. Аня специально сделала на них акцент и не без злорадства наблюдала за тем, как лапочка-невинная овечка-ангелочек-Ксюшенька теряет человеческий облик. А вместе с ним и контроль за своим поведением.

- Тише, милая, тебе же нельзя волноваться! – Вера Константиновна попыталась урезонить свою дочь. Но Ксюха замечала и слышала лишь Аню.

- Брехня! – заверещала она, как в одно место раненая. – Нет у тебя в животе никакого ребенка! Ты просто прикрываешься своим пустым пузом, чтобы Вадима рядом с собой удержать! Чтобы отнять его у меня!

- Ты нормальная? – саркастично заметила Аня, глядя Полозовой прямо в глаза. Слишком спокойно. Слишком уверенно. Без малейшего намека на раздражение, от которого у нее уже зудела кожа. - Во-первых, нельзя отнять у человека то, чего у него нет - Вадим давно бросил тебя… ради меня. А, во-вторых, про тебя можно сказать все тоже самое! Ведь как раз за этим ты сюда и заявилась. Прикрыться своим пузом, сыграть на чувстве долга Вадима перед семьей, и быстренько женить его на себе. Я ничего не упустила?

- Что за бред? – нервно рассмеялась Ксюха. – Ты больная, Стеклова! На всю голову больная! Как ты смеешь обвинять меня в…

- Збруева! – отчеканила Аня, с превосходством поглядывая на соперницу.

Да, ей пришлось приврать. Но цель, как известно, оправдывает средства.

И в эту самую цель она попала с ходу. Полозова замолчала на середине фразы, и вытаращилась на Аню со смесь недоумения и примитивной злости.

- ЧТ-ТО? – проблеяла, заикаясь.

Специально для нее Аня повторила громче и тверже:

- Не Стеклова. Збруева. Вадим настаивает на своей фамилии для меня.

А тут и выдумывать ничего не пришлось. На их шуточном бракосочетании в лесу, Збруев именно так и сказал. Но Ксюха ей не поверила. Решила убедиться в этом лично. Посмотрела на него с прищуром и пролепетала:

- Вадюша, а о чем она говорит? Ты же не собираешься на ней… на этой…

- Вот сейчас осторожнее, Ксю! – очень тихо и зловеще предостерег ее Вадим. – Следи за словами. Оскорблять Аню я не позволю. Никому. Даже ей самой.

- И все вы здесь собрались, - презрительно выплюнула Полозова, окидывая взглядом щедро накрытый стол, присутствующих, - чтобы отпраздновать… что? Помолвку? С этой шлю…

- Я ВЕДЬ ТЕБЯ ПРЕДУПРЕДИЛ! – в полный голос рявкнул Вадим.

Но Ксюху даже это не остановило. Она истерически рассмеялась.

- Как же ты так можешь? Уже забыл все, что было между нами? Перечеркнул все, что связывало нас? Из-за нее? Очнись, Вадим! Ты совершаешь ошибку! Я – та, кто всегда была рядом! Я – та, кто любила и поддерживала тебя во всем! Ты не можешь жениться на ней! Не можешь! А как же я? Обо мне ты подумал? Как малыш, которого я ношу под сердцем? Наш малыш, Вадим!

От ее воплей он в прямом смысле слова схватился за голову.

Взъерошил волосы. Сжал виски. И наконец глухо произнес:

- От ребенка я не отказываюсь. Признаю своим, если решишь его оставить. Буду обеспечивать финансово. Принимать участие в его воспитании. Жизни.

- Мне этого недостаточно! Я полноценную семью хочу! И… тебя!

- Это все, что я могу предложить! – отрезал Вадим. - У него будет отец. У него будут родственники с моей стороны. Он ни в чем не будет нуждаться.

- Но рожден он будет вне брака, - скрестив руки на груди, напомнила о своем существовании Вера Константиновна. – На стороне! Вадюша, неужели ты всерьез заставишь нас пройти через такое унижение? Мы столько добра сделали для тебя и твоей семьи! А ты готов втоптать нас в грязь? На моем внуке с самого рождения будет висеть клеймо «нагулянного», в то время как твой ребенок от Ани будет пользоваться всеми благами законнорожденного?

- О каких таких благах ты говоришь, Вера? – неожиданно вмешался Лев Сергеевич. – Уж не о праве наследования, ли? Поясни. Будь добра.

- О статусе, конечно! - нервно сглотнула женщина под его стальным взглядом. – О чем же еще?

А после она произнесла нечто такое, от чего у Ани закипела кровь:

- Лев, я в ужасе! Твой сын знает эту девчонку без году неделю! А с Ксенией они выросли вместе. Их столько связывает. Как она поддерживала его, когда Жанны не стало! Как счастлива была, когда они начали встречаться! И все шло прекрасно, пока между ними не встала Анна. Они целый год были в отношениях. Неужели все это – пустой звук? И почему именно моя дочь должна теперь страдать и растить ребенка без отца? Без мужа? Наши дети любят друг друга! Просто твой сын в силу возраста этого не понимает. Путает настоящие чувства с похотью. И наш с тобой долг, как родителей, не дать детям оступиться. Давай облегчим им задачу и сами все решим за…

Лев Сергеевич остановил ее жестом и ответил, чеканя каждое слово:

- Тебе известна моя позиция по данному вопросу. Никто. Ничего. Не будет. За них. Решать. Пусть разбираются во всем сами – они уже достаточно взрослые. И на моего отца можешь не поглядывать. Если он сейчас попробует вмешаться, я не раздумывая отрекусь от него и выставлю за дверь.

На реплику сына Сергей Юрьевич лишь надменно фыркнул. В серьезность его намерений он не верил, но подливать масло в огонь не стал. Зато Ане тайком подмигнул. Словно подбадривал ее. Для чего? Выяснить это она не успела. Не достучавшись до отца Вадима, старшая Полозова взялась за нее.

- Ты хоть понимаешь, что тебя ждет? У твоего мужчины будет ребенок на стороне! От другой! А значит, твоему ребенку будет вдвое меньше внимания. Тепла. Любви. Заботы. Твой муж будет жить на две семьи! Поверить не могу, что ты – олимпийская чемпионка, согласишься на такое! А как же гордость?

Внимательно выслушав ее, Аня звонко рассмеялась. Столь наглой и откровенной манипуляции от нее она не ожидала, но решила подыграть.

- Однажды ваша дочь сказала мне, что любовь не знает гордости, - ответила ей с блаженной улыбкой на губах. - Теперь я понимаю, что она была права. Не волнуйтесь за меня, я ко всему готова. И вашего внука приму с распростертыми объятиями. Уверяю, я его как родного полюблю. Да и как иначе? Он же будет братом или сестрой моему малышу! У них один отец!

- Какому еще малышу? – окончательно впала в истерику Ксюха. – Какому? Нет у тебя никакого ребенка! Ты все придумала, чтобы…

- А может, все наоборот? – тоже повысила голос Аня. – Может это ты пытаешься всех обмануть? Может ты все придумала, чтобы Вадима к браку принудить? Может никакой беременности у тебя и в помине нет?

- Конечно же есть! – прозвучало язвительно.

- Чем докажешь?

- А я не обязана…

- Еще как обязана! – Аня шагнула вперед, всем своим видом излучая угрозу. – Мне. Вадиму. Всей его семье. И мы в праве требовать этого с тебя! Ты должна предоставить нам доказательства своей беременности, а главное - отцовства Вадима. Он обязательно проведет тест ДНК, прежде чем принять твоего ребенка в нашу семью. Ведь верить на слово тебе – себя не уважать!

- Я бы попросила! – вмешалась Вера Константиновна. – Что это за тон? Что за унизительные намеки? Ты людей по себе что ли судишь? А сама-то в состоянии доказательства предоставить? Или моя дочь права на счет тебя?

- Легко! – улыбнулась Аня, обращаясь уже к Ксюхе. – Давай проясним все раз и навсегда. Прямо сейчас поедем с тобой в клинику и пройдем полное обследование. Сдадим кровь и сделаем УЗИ. Посмотрим, все ли в порядке. Узнаем примерный срок и сопоставим даты. В кабинет к доктору зайдем тоже вместе. И все сразу встанет на свои места. Ну, так что? Ты согласна?

Аня сильно рисковала. Ведь вполне могло оказаться, что эта сучка не врет. Что она и впрямь ждет ребенка от Вадима. И тогда… именно Ане придется отступить, ведь ее блеф раскроется. И будет больно. Чертовски больно. И стыдно за собственную ложь. Но разбушевавшаяся интуиция и реакция самой Ксюхи на подобное предложение, вселяли в нее надежду на совсем другой исход. Полозова молчала, с какой-то нервной оторопью уставившись на свою мать. А уже та оскорбленно цокнула языком и покачала головой.

- Разумеется, - ответила за свою дочь. – Есть одна прекрасная клиника…

- Нет-нет-нет! – остановила ее Аня. – Нам не нужна прекрасная. Нам нужна лучшая. С крутыми специалистами и неподкупными докторами. Сергей Юрьевич?

- Слушаю? – мгновенно отозвался тот.

- Если не возражаете, нам понадобится ваша помощь, - заявила Аня, ни на миг, не разрывая зрительного контакта с Верой Константиновной. – Вы могли бы подыскать для нас такую клинику прямо сейчас, и поехать туда вместе с нами?

- Это еще зачем? – занервничала Ксюха. – Для чего ему ехать с нами?

- Для чистоты эксперимента, - равнодушно бросила Аня. – Будет присутствовать на осмотре, чтобы доктор ни на минуту не оставался наедине ни с одной из нас. Ты же не против? Нам ведь нечего скрывать?

- Конечно, против! Это неприлично! Я… я стесняюсь!

- Да брось. Он не станет за нами подглядывать. Просто проконтролирует…

- Об этом не может быть и речи! – взвилась старшая Полозова.

- Почему? – припечатал ее тяжелым взглядом Вадим.

- Потому что я не позволю вам так унижать мою дочь!

- Там, где ты видишь унижение, Вера, мы видим реальный шанс разобраться в ситуации, - высказался и Лев Сергеевич. – Если тебе не нравится кандидатура моего отца, я с радостью поприсутствую на приеме вместо него.

- Не будет никакого приема, Лев! – огрызнулась она. – Если вы подвергаете сомнению наши слова, то говорить нам с вами не о чем! Мы пришли к вам без злого умысла, с такой радостной новостью! А вы… втоптали нас в грязь!

- Без злого умысла? – дико загоготал Вадим, окончательно оправившийся после первичного шока. – Никто не втаптывал вас в грязь, Вера Константиновна. Но я сделаю это лично, если окажется, что вы соврали!

Сорвавшись с места, он схватил Ксюху за локоть и грозно велел:

- Идем.

- Куда, Вадюша?

- В ближайшую клинику, - отрезал Збруев. - Раз уж сделали ребенка вместе, вместе и проверим, все ли у него в порядке. Я имею право знать, как он…

- Нет! – Полозова попыталась вырваться, только ничего у нее не вышло. – В другой раз сходим! Отпусти! Не сейчас! Не хочу! Не пойду!

- Не пойдешь - понесу! – прорычал Вадим.

- Все, хватит! – завизжала она не своим голосом. – Мне это надоело! Нет никакого ребенка! Его нет и не было! Ты это хотел услышать? Доволен?

- Буду доволен, когда услышу правду.

- Это и есть правда, - Ксюху лихорадило от злости.

Взгляд ее сделался безумным, да и сама она казалась невменяемой.

- Я соврала про беременность, чтобы… чтобы… я просто не знала, как еще тебя вернуть! – призналась она, презрительно выплевывая слова. – Ты же не оставил мне выбора, Вадим! У меня ничего не получается! Ты по-прежнему с ней! С этой… чертовой… выскочкой! Еще и ребенка ей заделал. Замуж позвал. ОХ, КАК ЖЕ Я НЕНАВИЖУ ЕЕ! Слышишь, Стеклова? Я тебя ненавижу! И мерзкого уродца в твоем животе – тоже! Надеюсь, он никогда не родится. А ты – сдохнешь вместе с ним в страшных муках! И Вадиму придется таскать свои вонючие цветочки не только на могилу твоей матери!

От ее слов Аню обожгло арктическим холодом. Она инстинктивно прикрыла живот ладонями, даже не понимая в тот момент, что защищать ей там нечего.

Вадим же просто рассвирепел. Его накрыло. С трудом себя контролируя, под оглушительные визги Веры Константиновны и требования отпустить ее дочь, он схватил Ксюху за грудки и приподнял так, что та едва доставала до пола носками обуви. Тряхнув ее, как тряпичную куклу, Збруев прогромыхал:

- Кто ты такая и кем себя возомнила? Еще раз произнесешь нечто подобное и я…

Он вдруг осекся. Нахмурился. Отпустил Полозову, брезгливо оттесняя ее от себя, но при этом продолжая прожигать взглядом. Долго и пытливо.

- Цветочки, - пробурчал себе под нос, обдумывая что-то. – Цветочки…

И наконец сформировав мысль, озвучил ее:

- Цветы на могилу Аниной мамы принесли за день до погрома. И возложить их туда мог, кто угодно - у нее много поклонников. Родных никто не отменял. Но ты откуда-то знаешь, что это сделал именно я. Так откуда?

- Не помню, - растерялась она. – Слышала где-то. В чате, наверное.

Вадим жутко улыбнулся:

- Я изучил тот чат, вдоль и поперек. Геолокация с координатами могилы. Время встречи. Перечень всего того, что может пригодиться. Короткие инструкции. И… ни одного упоминания о букете. Тебе вопрос повторить?

Полозова сильно занервничала, бросая косые взгляды на свою мать.

- Сказала же – не помню, - фыркнула, поправляя одежду и волосы. - Откуда-то знаю, да. Может услышала где-то. Или увидела. А может сама догадалась.

Вадима ее ответ не устроил. Он подался вперед с таким выражением лица, будто собирался силой вытрясти из нее правду. Вот только добраться до Ксюхи он не успел. На его пути выросла старшая Полозова.

Прикрывая дочь собой, она требовательно заявила:

- Ну, все! Достаточно! Хватит с нас вашего гостеприимства. Мы уходим!

- Не так быстро, Вера Константиновна, - холодно возразил Вадим. – Пусть сперва ответит…

- Она ответила! – категорично заявила женщина, перебивая его.

Но Збруев упрямо стоял на своем:

- Она отмазалась общими фразами. А мне нужна конкретика.

- Какая еще конкретика, Вадим? Посмотри, до чего ты довел мою дочь! Она уже о таких серьезных вещах врать готова, лишь бы тебя вернуть!

- Отойдите! - он начал терять терпение, и Аня отчетливо это видела. – Я не стану сейчас тыкать вас носом в то, что вы заявились сюда вместе с ней и поддерживали это самое вранье. Но лучше не мешайтесь у меня под ногами.

- Не смей говорить со мной в…

- Ксю! – рявкнул Вадим так, что зазвенело в ушах. – Вопрос простой. Ответ тоже. Откуда. Ты. Узнала. Что цветы на могилу Аниной матери принес именно я? Об этом никто левый не знал. В курсе были только мы с Аней.

Не решившись спорить с Вадимом в таком состоянии, Полозова пропищала:

- Я случайно увидела тебя с тем букетом! Случайно!

- Где именно? Когда?

- Не помню.

- Вспоминай!

- Не ори на меня!

- Нужно было очень постараться, чтобы увидеть меня с тем букетом случайно, Ксю! - процедил сквозь зубы Вадим. – Ты не могла видеть, как я его покупал – у меня не было пар, а ты в это время сидела на лекциях вместе с Аней. В одной аудитории. И даже потом ты не могла видеть меня с цветами – из машины я их не доставал. Я забрал Аню с универа сразу после занятий и повез на кладбище. И только там я взял букет в руки! Только там ты могла меня с ним увидеть! Но… для этого тебе пришлось бы… следить за мной…

Произнеся это вслух, Вадим сперва замер, а потом рассмеялся.

Но в его смехе не было ни грамма веселья. Сплошная горечь и полное, окончательное разочарование в человеке, которым он когда-то искренне дорожил. Которому доверял. Которого ценил. И защищал… как умел.

Наблюдая за ним, Аня скрестила руки на груди, до боли впиваясь ногтями в плечи. С одной стороны, ей хотелось поддержать Вадима. С другой – позлорадствовать. Мрачно посмеяться и лишний раз напомнить ему о том, как слеп он был в отношении змеюки Полозовой. Вот только от его последних слов Ане стало совсем не до смеха. При одной лишь мысли о том, что эта ненормальная и впрямь устроила за ними слежку, она ощутила сильнейший приступ тошноты. И жуткую неловкость от осознания, что Ксюха могла увидеть и… все остальное. То, чем они с Вадимом занимались на обратном пути. Прямо в машине. Да, что там, могла? Она их точно видела! А уже на следующее утро… отомстила. Обоим. Убила двух зайцев одним выстрелом. И Ане зверскую боль причинила, и с Вадимом ее почти намертво рассорила. Судя по всему, Збруев думал точно так же. И теперь смотрел на Ксюху совсем иначе. Холодно. Отчужденно. С плохо скрываемым презрением. Выплевывая слова, точно пули, он озвучил Анины догадки:

- Выходит, ты и правда следила за мной. Поехала за нами на своей тачке. Узнала точное расположение могилы. Сохранила геолокацию. Скинула в общий чат от моего лица и подбила своих дружков на преступление, организацию которого так изящно повесила на меня. Провернуть это было несложно. Пароли от моих соцсетей ты знала, даже взламывать ничего не пришлось. А мобильник мой понадобился вам, чтобы скинуть видео Ане именно с моего номера. В принципе, я и так это знал. Вы действовали слишком нагло, но в ваших поступках не было логики. Вам ума не хватило, довести свой план до идеала, отсюда и некоторые несостыковки. Такие, как с видео, например. Когда вы снимали его и создавали иллюзию моего участия в погроме, даже не подумали о том, что я не могу находиться в двух местах одновременно. Но знаешь, что в этой истории самое паскудное, Ксю? Человеческая подлость. Твоя! И глупость. Моя. Я клинический идиот! Даже зная, что тебе было выгоднее всех выставить главным ублюдком меня, я до последнего отказывался верить, что ты способна на такую дичь! До этой самой минуты я отмахивался от мысли, что так жестко и грязно меня подставила именно ты! Но теперь… я вижу тебя насквозь! Вижу и не понимаю, почему раньше не замечал, какая ты лживая и беспринципная? Притворяешься невинной овечкой, а по факту – чертова гиена с клыкастой пастью! Это же ты все организовала! Это ты меня подставила! Ты!

Аня отвела взгляд в сторону. Принялась разглядывать обои, мебель, предметы интерьера. Заставляла себя смотреть куда угодно, только не на эту мразь. Потому что знала, что может не сдержаться. Может накинуться на нее. При свидетелях. При ее матери. И навредит этим поступком и себе, и своим близким. Потому и усмиряла ярость, клокочущую в венах, как могла. В повисшей тишине ее тяжелый усталый вздох прозвучал слишком громко.

А мысли… все равно возвращались к Полозовой. В отличии от Вадима, Аня никогда и не сомневалась в ее виновности. В его – да. Но не в ее. Более того, раз за разом перечитывая сообщения, которые ей отправил якобы Збруев, Аня никак не могла отделаться от ощущения, что писала их девушка. Именно девушка. Но теперь все встало на свои места. И содержание тех посланий в том числе. Тогда они свидетельствовали против Вадима, ведь текст содержал слишком личную информацию, о которой знал только он и Аня. Так она думала раньше. Но сейчас понимала, что Ксюха тоже слышала тот их разговор. Наверняка долго подслушивала за углом, и лишь в последний момент вышла из своего укрытия. Нужно отдать ей должное – хитра, сучка. Не стала закатывать сцену ревности. Промолчала. Стерпела. Но запомнила.

И воспользовалась добытой информацией при первой же возможности.

С умом. Против них обоих. Зато теперь, когда Вадим понял, что она – главный кукловод в этой истории, поменялась в лице и жалобно захныкала:

- Вадюша, не злись! Я сейчас все тебе…

Но Вера Константиновна осадила ее ледяным и требовательным:

- О чем он говорит? Ты же уверяла нас, что только участвовала! Что Вадим подбил всех вас на этот… готический флешмоб. Как все это понимать?

- Не знаю, мама! Я не знаю, на что он намекает! Все было совсем не так!

- Конечно, не так Ксения! – отрезал вдруг Сергей Юрьевич, вклиниваясь в разговор. - Все было еще хуже. И гораздо серьезнее. Ты заигралась, деточка!

Аня уставилась на мужчину с тревогой. Его тон не предвещал ничего хорошего. А взгляд, искрящийся ледяной яростью, был острее тончайшего битого стекла. В то мгновение она поняла, почему даже родные Сергея Юрьевича побаиваются, уважают и стараются линий раз ему не перечить.

Он напоминал ей вулкан, готовый извергнуться в любой момент.

- Мы нашли его, - произнес Сергей Юрьевич еще более суровым тоном. – Нашли Савелия Бокова - парня, который украл мобильник у Вадима. Долго искали. Думали, залег на дно, хитрец. Или попытался из города улизнуть. Но, нет! Не там мы его искали. Парнишка все это время в больничке отдыхал. Ну, как отдыхал? Восстанавливался после операции. За жизнь свою боролся. И… взамен на мою помощь Савелий поделился со мной очень важной информацией. Оказалось, что тебя, внучок, эта девица давно пасет, как барана на лугу! Думаешь, она следила за тобой только один раз? На кладбище? Как бы не так! Ты знал, что Боков - очень башковитый молодой человек? Что он с любой электроникой на ты?

- Нет, - Вадим нахмурился. – Мы не общались. В нашей группе он… изгой.

- Да? – криво ухмыльнулся Сергей Юрьевич. – А вот Ксения об этом знала. И регулярно прибегала к его услугам. Тайно, разумеется. И не бесплатно.

- Ерунда какая-то, - нервно рассмеялась Полозова. – Мама, пойдем отсюда.

- Нет-нет, – возразила ей женщина. – Мы дослушаем эту историю до конца.

- Так вот, - продолжал тем временем дед Вадима. – По настойчивой просьбе Ксении, около полугода назад Савелий установил на твой телефон программу-шпион. Разумеется, без твоего ведома. С тех самых пор Ксения всегда знала, где ты находишься. С кем созваниваешься. С кем общаешься в социальных сетях. При желании могла подключиться к динамику твоего мобильника и подслушать случайные разговоры. Она постоянно находилась поблизости с тобой. Ходила по пятам и что-то вынюхивала. Записи с университетских видеокамер это подтверждают. Потом вы с ней расстались, но привычки ее не изменились, а аппетиты лишь увеличились. Она стала просить Савелия, установить точно такую же программу на телефон Анюты. Но он отказался. Испугался последствий и ответственности. Все же Анна у нас – личность известная. И в случае обнаружения на ее устройстве этой программы, разразился бы скандал. А ему грозил бы реальный срок. Ксения хоть и была недовольна, смирилась с отказом. А спустя несколько дней предложила ему подзаработать. Все, что от него требовалось – незаметно умыкнуть телефон у Вадима и привезти его ей. Вместо адреса Ксения скинула ему геолокацию и предложила за услугу приличную сумму денег. Боков – парень небогатый. Повелся на деньги. Пунктом назначения оказалась могила, которую все присутствующие там с энтузиазмом оскверняли. А когда Савелий отказался в этом участвовать, Ксения пригрозила, что никаких денег от нее он не получит. Тот в ответ ляпнул, что тогда пойдет прямиком к Вадиму и сдаст ее. Сдаст всех их. В ответ они его просто… избили. Толпой и с особой жестокостью. На адреналине Боков сумел как-то добраться до дороги, но потерял сознание. Там его заметили случайные люди и вызвали скорую. В итоге у парня: сильное сотрясение, вывих, многочисленные ушибы, перелом носа, нескольких ребер и вишенка на торте – ему провели срочную операцию, в результате которой удалили селезенку. Надеюсь, Вера, мне не нужно объяснять тебе, насколько все серьезно? Савелий уже написал заявление на всех участников избиения и дал показания. На твою дочь и ее друзей заводят самое настоящее уголовное дело. И замять его не получится. Запугать парня – тоже. Он теперь под моей защитой. А дело дойдет до суда.

Сергей Юрьевич замолчал, поставив жирную точку в своем рассказе.

А вместе с ним молчали и все остальные, силясь переварить услышанное. Только Оля тихо вскрикнула на заднем фоне:

- Господи, Савелий… что за нелюди?

Аня крепче обхватила себя руками, обнаружив вдруг, что мелко дрожит.

У нее не укладывалось в голове, что Ксюха настолько отмороженная.

Слежка за Вадимом. Избиение Бокова. Вандализм.

И это лишь малая часть ее подвигов. Напрашивался закономерный вывод:

«Да по этой дуре психушка плачет! Или тюрьма…»

Но от нее не укрылось, каким злым взглядом посмотрела Вера Константиновна на Нину Андреевну. Будто ждала от нее чего-то.

Без слов требовала. А когда не дождалась, с размаху залепила Ксюхе пощечину. Такую сильную, что та не удержала равновесие и упала.

- Как ты посмела? – завыла Полозова, держась за щеку. – Ты пожалеешь! Ты ответишь! Папа об этом узнает!

- Конечно, узнает! – прошипела ее мать, склоняясь над ней. – Я лично расскажу твоему отцу, как ты своими выходками портишь все его планы!